Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга I (страница 66)

Из избы Алёша вышел без разговоров, по склону у поляны поднимался молча, его даже хватило на то, чтоб отойти от Марфиного двора на полверсты, но без объяснений идти за Меченым и дальше богатырь не собирался. Не Хлопуша. Приметив подходящую прогалину, молодой Охотник обогнал спутника и заступил ему путь. Стоян в ответ только усмехнулся.

– Долго же ты терпел.

– Верно, брат, но дальше не пойду, пока все толком не объяснишь. Если объяснишь.

– Попробую. – Меченый кивнул на вывороченную ель. – Может, сядем? В ногах правды нет.

– А в Марфе твоей есть? – огрызнулся Алёша, однако сел. Разговор, если только он завяжется, обещал стать долгим.

– В ней много чего есть. Ладно, давай спрашивай, смогу – отвечу.

– Лады… – Алёша задумался. Вопросы роились как мошкара, каждый сам по себе был ерундовым, но вместе могли и заесть. – Зачем к Марфе меня потащил, если ты у нее был уже? Чего, пока подмоги ждал, не отписал, кому надо, ведь у переправы в Бродах княжьи люди стоят, и голубятня там есть. Почему говоришь, что времени у нас нет, а сам тут сидишь и меня держишь? Ну и главное – с чего ты взял, что все так, как яга говорит?

– Ох ты ж, – Стоян невесело усмехнулся. – Охотник из тебя дельный будет. Когда-нибудь… В то, что я тебя просто накормить решил, поэтому и к Марфе повел, не поверишь?

– В то и Буланко, конь мой, не поверит.

– Ну да, ну да… Марфе я доверяю и буду верить еще год или два, почему – позже объясню. Ждал и посейчас жду вестей от Марфина прознатчика, удалось ей к Огнегору соглядатая подо-слать. Если сегодня он не объявится с новостями, уедем… Что там еще? А, про «отписал». Не отписал, потому что на тарелку эту худову понадеялся, то, признаюсь, моя глупость и ничья больше. Рассудил – чего писать, если советнику во всем доложился? Думал дождаться подмоги и уже отрядом двигать к Лукоморью. Приехал ты, стало ясно, что в Великограде про Огнегора и слыхом не слыхивали. Времени, чтоб пергамент марать, а тем паче ехать, нет. Вдвоем мы тем, кто Лукоморье стережет, особо не подсобим, остается гнать на ближайшую заставу, Тригорскую, и с их же голубятни вести посылать уже обо всем. По Всеславскому туда махнем, глядишь, дня в три уложимся. Главное – нам воительниц проскочить, тех, что Марфу охраняют. Сейчас одна из них как раз неподалеку от лужка, где мы коней оставили, а к ночи дальше пойдет, путь и откроет.

– Коней-то не тронет?

– Стражницы за границу свою не выходят, а лужок ровнехонько за ней. Хлопушу я там оставлял уже не раз, так что не боись.

– Лады. – Что ж, на некоторые вопросы ответы получены, но… – А сейчас-то, что? Куда идем? Что за «скрипуны» такие?

– Скрипуны, потому что ветер не ветер, скрипят, хоть уши затыкай. Деревья это особые… В Балуйкин лес мало кто суется, вот они и стоят нетронутые, ягам-то много не нужно. Тут Тригорская пуща рядом, а в ее окрестностях чего только не растет. Нет, нарочно б я за сучьями не полез, но поблизости оказаться и с пустыми руками вернуться? Это и мне глупо, а уж тебе… Хочешь ведь чаробой, а для убойной снасти лучше скрипуновой древесины, пожалуй, и не сыскать. И сухая, и прочная, что железо, и не вовсе мертвая, хоть и не живая уже. Если с Лукоморьем не сплохуем, добудем каменьев волшебных, и будет тебе чаробой, ну а сплохуем… и мне мой больше не понадобится.

– Ты так говоришь, будто драка с этим Огнегором дело решенное, а вдруг всё не так?

– Будет не так – обрадуемся, а готовиться всегда надо к худшему.

В этом брат был прав.

– Не передумал с чаробоем знакомиться? – прищурился Стоян.

– Если ты не передумал, то и я.

– Тогда бери. – Они поднялись, и Меченый спокойно протянул Алёше свое сокровище. – Нет, погоди, левой рукой за переднюю рукоять, правой – за заднюю.

Рукоятями Стоян называл кривой, толстый сук, торчащий перекладиной над древком, и навершие посоха, плотно обмотанное ремешками. Под суком-перекладиной в толстом древке поблескивали два крупных сине-голубых камня, которые, похоже, вросли в дерево.

– Так?

– Так. Чуешь вес?

– Еще бы! – Посох, как и рассказывали, оказался тяжеленным даже для богатыря. Меченый Охотник урожденным богатырем не был, но таскал и не кряхтел, а ведь на нем еще и полный доспех, включая кирасу… Силен, ничего не скажешь. – Этакой булдыгой и без волшбы всякого упокоишь, особенно по голове…

– Не для того он, разве что камни иссякнут. – Напарник то ли не понял шутки, то ли не захотел понять. – А теперь заднюю рукоять прижимай к правому боку, у бедра. К правому. Так, а теперь оконечник поднимай…

Алёша послушно потянул на себя левую руку, поднимая обугленное основание посоха вверх.

– Это боевое положение, – пояснил Стоян и внезапно подмигнул. – Нравится?

Окажись вдруг сейчас у Алёши царство, он бы, не задумавшись, отдал половину за право попробовать чудесное оружие в деле, но чаробои слушались лишь хозяев.

– А как им управлять-то? – охрипшим голосом пробормотал китежанин, водя концом посоха из стороны в сторону.

– Давай покажу. – Стоян неторопливо высвободил из цепких молодых рук свою собственность, встав в теперь знакомую стойку, и, что-то едва слышно прошептав, коротко встряхнул чаробой.

Сей же миг два магических камня меж рукоятями налились ясно-голубым цветом, а зачарованное дерево тихо загудело. Вокруг древка возле передней рукояти возникло что-то вроде призрачного полупрозрачного колеса, по ободку которого заискрились боевые руны.

– Это чтобы заклятие нужное выбирать, – объяснил Меченый, делая короткое движение указательным пальцем левой руки слева направо. Колесо, провернувшись на одно деление, замерло, коротко и ярко вспыхнула оказавшаяся наверху руна. – Какое заклятие в чаробой вложить – то на усмотрение Охотника, сам знаешь. Некоторые так наполняют, что одного рунного списка не хватает. Но я только надежные использую, проверенные, мне достаточно. Это вот оглушающее…

– Гром-руна?

– Она. А теперь поставлю «град огненных стрел». – Новое, столь же точное и короткое движение, проворот колеса, короткая вспышка. Три повторяющие друг друга молнии.

– Кажется, понял.

– Говорил же, дело нехитрое. Выбрал нужное, наметил цель – и всё, готово. Можно бить.

– Покажешь? – с надеждой спросил, то есть попросил Алёша.

– Не сегодня. Запас волшбы в камнях иссякает, заново наполнять долго, а на ходу и вовсе не выйдет. Мы, брат, не на гулянку едем.

– Ты говорил уже. А как камни наполняют?

– Вот так. – Стоян погасил чаробой и воткнул обугленным концом в землю. – Матушка-земля силой наполнит. Тебе в Китеже разве не объясняли?

– Объясняли, – не стал врать Алёша, при виде вожделенного оружия разом позабывший и нудные рассказы про свойства волшебных камней, и правила обращения с оными. – Знатная вещь, хорошо такую иметь.

– Да и у тебя, смотрю, тоже неплоха. – Стоян кивнул на рукоять Алёшиного меча. – Звездная сталь?

– Она самая.

– Хорош. – Стоян вновь закинул посох-чаробой на плечо. – Пошли, что ли. О Марфе можно и на ходу…

Они были разные. Очень. Несмышленыш Иванушка и матерый Охотник, но от молчания устали оба. Нет, разумеется, Стоян не хвастался и цены себе не набивал, да и говорил больше не о себе, а о яге, и… всё равно получалось, что о себе. Молодом, немногим старше нынешнего Алёши, Охотнике, забравшемся далеко на север и в одном из тамошних королевств выручившем молодую знахарку. Обычное дело, китежане вечно кого-то выручают. Необычным было то, что тогда еще не Меченый и не носивший чаробоя Стоян прихватил спасенную в Славию. Не потому, что ретивое заговорило, просто та попросилась в одно из тридевятых царств, вот и поехали. Вышло промеж них в дороге что-то или нет, Алёша так и не понял.

Марфа осела на западе Золотой Цепи, Стоян поехал дальше, не оглядываясь и, похоже, не вспоминая, но лет через пять заглянул, благо по соседству дела сыскались. Встретились, выпили зелена вина, повспоминали, и Охотник двинулся дальше, чтобы снова вернуться. Так и пошло, Стоян странствовал, гостевал и опять странствовал, Марфа знахарствовала, годы шли, и в одну дождливую осень китежанин понял, что нечисти с него хватит. Надоело вечно куда-то торопиться, маяться по постоялым дворам, захотелось тепла и своего дома.

Решение пришло вечером, на мокрой дороге. Стоян заворотил коня и отправился, как ему думалось, к тихой пристани. Пристань в самом деле оказалась тише не придумаешь: заколоченный дом всегда тих.

Марфа тоже устала от подступающей старости, вечных жалоб окрестных крестьянок, а всего больше – от ожидания. Яги, которым вечно не хватает добытчиц, это как-то почуяли. Посулили одинокой стареющей женщине покой и почти бессмертие, и она приняла. Как Стояну удалось разыскать забившуюся в Балуйкину чащу ягу, он не рассказал, сумел, и всё.

Тогда Марфа еще напоминала себя прежнюю, настолько напоминала, что расплакалась, но сделанного не воротишь. Яги не преследуют тех, кто им сразу отказал, но вошедшим хозяйкой в чудо-избу обратной дороги нет. Кто раньше, кто позже, но обязательно станет одной из загадочных Сестер, которым до людей не больше дела, чем камню или ветру.

– И сколько Марфе… осталось? – зачем он спросил, Алёша и сам не понял. – То есть сколько она тебе помогать будет?

– Поживем – увидим. С год, думаю, ей верить еще будет можно, а дальше, как выйдет… Эх, ладно. Спускаемся тут, оврагом сподручнее.