Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга 2 (страница 67)
– Ага. Чудесно!
Огнегор ласково улыбнулся:
– Замечательно. Тогда, давай-ка, собирайся домой, нам придется расстаться.
Дуня опешила, широко распахнув глазищи. Как и Пыря, она не могла поверить своим ушам. В глазах Рачихи вдруг заблестели недобрые искорки, а спустя мгновение стены сотряс ее рев, от которого Пыря мигом слетел с банкетки и забился в угол, прикрывшись подушкой:
– Чего?! Как это домой?! А жениться?!
– Женитьба отменяется, – спокойно объяснил Огнегор. – Встретились, поговорили, друг другу не подошли. Бывает. Без обид.
Какое там!
– Ага! – вопила Дуня. – Значит, забрали девушку, опозорили, а теперь в кусты! Неслыханно! Ну, уж нетушки, так дело не пойдет!
Прятавшийся за подушкой Пыря понимал, что девка сейчас, сама того не зная, ходит по краю. Хозяину стоит пальцами щелкнуть – и от нее места мокрого не останется. Осторожно выглянув, шутик с настороженным любопытством наблюдал, как хозяин задумчиво разглядывает несостоявшуюся невесту, словно оценивает. Или считает что-то в уме…
– Хорошо, красавица, – наконец сказал Огнегор, криво улыбнувшись. – Давай, говори. Чего хочешь?
Дуня придвинулась к столу, положив левый локоть на скатерть, а кулак правой руки уперев в колено, приняв позу вызывающую и деловитую. Глазища ее зеленые сузились и теперь глядели цепко и хитро, будто у торговки на рынке.
– Перво-наперво – золота, и побольше, – затараторила она. – Чтобы и кольца, и браслеты, и на шею ожерелье, и корону на голову. Ага. И шубейку из соболя, нет, лучше из восточного барса. Нет, стой! Из этого… тушкана заморского, вот! Дворец хочу, чтоб рядом с селом прям! Из золота-серебра! И слуг видимо-невидимо. Хочу еще, чтобы все село видело, как я приехала с богатством, пышный приезд должен быть, чтоб годами вспоминали!
– Понятно, – с некоторой ленцой в голосе ответил колдун. – Сундук с золотом могу предложить, разве что.
– Мало за поруганную честь!
– Да помилуй, – притворно всплеснул руками Огнегор, – никто ж на твою честь не зарился!.. Сундук и шуба.
– Это ты говоришь, что не зарился. А я-то всем расскажу, как меня тут у вас чести лишили, слухов о тебе напущу таких, что бороду свою показать на людях не сможешь!.. Сундук, шуба, приезд и дворец!
– О дворце сразу можешь забыть – слишком затратное это дело, содержать не сможешь. Да и внимание княжеских посадников привлечешь. Давай так: сундук с нарядами дорогими да сундук золота красного.
– И приезд!
– И приезд, так и быть. Наколдую, – согласился Огнегор, разводя руками и улыбаясь.
– Ты погодь лыбиться-то, – усмехнулась Дуня. – Про самое главное еще не сказала!
Огнегор задрал брови.
– Жениха хочу приличного, знатного, городского, богатого боярина! Чтоб за мной ходил, на меня одну глядел. Раз ты меня, разумницу, в жены не взял – изволь предоставить замену! Без жениха не уйду!
Хозяин снова потер виски, морщась как от сильной головной боли.
– Хорошо, – наконец решил он. – Еще лучше придумал. Вот что мы сделаем: дам я тебе и наряды дорогие, и украшения драгоценные, и монеты золотые. Сам доставлю домой…
– А жених? – требовательно перебила Дуня.
– Будет тебе жених, только не сразу, а чуть погодя. Сама его выберешь. Я тебе зелье дам приворотное, несколько капелек в вино капнешь – век у твоих ног лежать будет.
Дуня хлопнула в ладоши и откинулась на спинку стула, довольно разулыбавшись.
– Хо-хо! И то дело! В Великоград поеду, самого князя захомутаю! Буду княжной всея Руси и Славии!
– Губа у тебя, девонька, не дура, – заметил Огнегор, – да только не выйдет. В города тебе нельзя. Там защита магическая, зелье силу потеряет, останешься ни с чем, на смех подымут. Только по деревням да селам искать придется, но уверяю – там зелье сработает безотказно.
– Ууу, – взвыла Дуня. – Я знатного жениха хочу, на что мне лапотник?! Где ж знатного в глухомани сыскать?
– Найдешь, – махнул рукой хозяин. – Людей поспрашиваешь, они подскажут. Многие бояре в усадьбах за пределами городов живут. Да что там – и в деревнях сыскать можно, они там за вотчинами своими приглядывают. Кстати, знаю одного такого… и не так уж и далеко, в Рабаткино… Сведу вас, будет тебе жених по сердцу.
– Главное, чтоб богатый…
– Богатый, богатый, – Огнегор поднялся, размял плечи и встряхнул руками. – Ну что, поехали домой, Дуня?
– Ладно, колдунчик, поехали, – девица вышла из-за стола, не забыв напомнить: – Но чтоб с шумом и весельем приезд был, как обещал!
– Будет тебе тройка гнедых или вороных, как пожелаешь. А могу и белых с золотыми гривами.
– О, то дело! Белые с золотыми – чудесно!
Огнегор подошел к девушке вплотную, приобнял за тонкую талию…
– Эгей, – та оттолкнула его, сверкая глазами, – а ну не лапать! Не твои уже прелести, упустил, так что руки не тяни!
– Успокойся, ягодка, – засмеялся колдун. – И в мыслях не было. Но вихрем полетим, мне тебя прижать к себе надо, коли хочешь со мной в село свое попасть. Как оно называется, к слову? В каком поселении такие умницы-красавицы встречаются?
Дуня было строго нахмурилась, но не выдержала – заулыбалась.
– Шестовица.
– Ага, – кивнул батюшка, – знаю. На Ретивке стоит, верно?
– Точно. Поехали! Прощай, бедачок!
На месте Дуни и Огнегора вдруг возник кружащийся облачный столб с проблесками огня, и спустя мгновение вихрь вылетел из покоев на террасу, а оттуда – ввысь, в светлеющее утреннее небо.
Шутик выбрался в центр залы и огляделся.
– Не бейдак я, – расстроенно произнес он и чихнул.
Вконец уничтоженный Пыря пристроился возле стула хозяина, поджидать батюшку Огнегора. Уж коли решит в пыль превратить, так лучше сразу, тут, чем в подземельях, на глазах у кузутиков и других шутиков… на глазах Линялы. Призрак шапки с огненной опушкой отодвинулся в немыслимые дали.
Колдун появился уже утром, когда солнце высоко поднялось над окоемом. Прилетел по своему обыкновению в виде вихря, вернулся в истинное обличье, неспешно приблизился к Пыре, который, съежившись, обнимал ножку стула. Колдун присел, мельком глянул вниз на несчастного служку и усмехнулся:
– Все, хвала Тьме, избавились мы от этого «счастья». Напомни мне в следующий раз Шестовицу за сто верст объезжать… Но въезд в деревню я ей пышный устроил, недурно вышло! Теперь несколько поколений будут передавать из уст в уста о тройке златогривой с бубенцами, не говоря уж о богатых дарах красавице Дуне. Все девки окрестные обзавидуются.
Пыря робко улыбнулся и потер мохнатые плечи:
– Мойя вина, байтюшка!
Колдун кивнул:
– Это так. Не стоит дела сердечные шутикам поручать. Думал, что с любой справлюсь, не впервой. И на́ тебе. Вот всем хороша девка, кабы рта не раскрывала. Красавица, кровь сильна, а дура дурой, да еще и алчная. Такую ломать замучаешься, а просто как роженицу использовать – разве что язык отрезать.
– А что ж не уйбил?..
– Да что за честь, руки об нее марать? – поморщился хозяин. – Убивать надо по делу. Ничего, обеднеть я не обеднел, зато развлекся на славу. Да и вреда людям эта дура принесет куда больше живая, Тьма бы одобрила. У меня, помнится, лет двести тому назад было такое, еле откупился. Эта хоть согласилась золотом взять, а той пришлось несколько секретов своих раскрыть, умна была, стерва.
– По вийду кйясивая… И свейтилась…
Огнегор поднялся и потянулся, разминая хрустнувшие суставы.
– Это да, крови Первых в ней достаточно, могло бы и получиться… Жаль. Ладно, ступай. Останешься моим доверенным слугой, надо будет – позову. А невестой новой сам займусь, когда время сыщется.
– Век добйоты твоей не забуду, байтюшка!
– Ступай!
– Сойздан слуйжить! – выкрикнул счастливый Пыря, подхватил ступку с хапунским мешком и прихрамывая побежал прочь.
Выдохнул, только когда проковылял через три зала и пять коридоров. Надо же! Видать, действительно удача ему улыбается. Дело-то провалил, а его не только не развоплотили, но и доверенным слугой оставили! А там, глядишь, и заветная шапка с огненной опушкой впереди ждет…
Эх, а хорошо-то как все сложилось!..
Не свое дело
Поставить в Фомкиных горках путевой камень никто не удосужился, только Алеша и сам знал, из каких дорог выбирать: нужно было или возвращаться на заставу, возможно, через Светлые Ручьи, или продолжать искать пресловутое «то, не знаю что».