Вера Каминская – У Бога все по плану (страница 5)

– Сплю еще…– слышит она сиплый, раздраженный голос.

И тут – за кадром, где-то там, в невидимой тишине раздается яркий, солнечный женский смешок. Голос, слишком липкий к трубке, слишком домашний:

– Вась, тебе эспрессо или американо нести?

– Мир обрывается. В трубке – мертвая тишина, а затем короткий, режущий – щелк.

Ника смотрит на экран не моргая. Ветер бьет в лицо, но она его не чувствует. Она смотрит на экран, где только что горело его имя. Экран похож на пропасть. Палец сам тычется в «перезвонить» Один раз. Два. Пять. Гудки уходят в пустоту. Он не берет. Он отключит телефон.

Ника стоит посреди площади. Мимо суетливо бегут люди, кричат дети, сигналят машины. Она видит только тишину. Мир замер. Тишина не та, благоговейная, что была в храме. А другая – ледяная, все объяснившая. Знак получен. Не с небес. Из той самой спальни, где теперь варили кофе для ее мужа.

Музыка как-то резко оборвалась и в машине повисла тишина. Миша поправил очки и стал искать флешку.

* * *

Наташа смотрела вперед.

– Ты поговорила с ним после этого?

– Да. Он перезвонил через два часа и сказал, что мне послышалось.

Июнь.

Через неделю Ника попала в больницу. Она была единственным человеком с необъяснимым диагнозом. Врачи искренне пытались помочь, поэтому количество капельниц вызывало тихий ужас. Она смотрела, как медленно вливается в нее, пятая по счету баночка.

–

Вы любите читать?

Перед Никой стояла молоденькая девушка в белом халате. Короткая стрижка и лучезарная улыбка. Она окинула взглядом всех пациентов. Сняла закончившиеся системы и повернулась к ней.

– У меня есть чудесная книга. Я принесу ее Вам. Прочитайте обязательно!

–

Вам через десять минут на МРТ ехать. Я положу книгу на тумбочку.

Она медленно открывает дверь кабинета. Идти совсем не хочется, но она знает – надо. Воздух здесь всегда прохладный и пахнет стерильностью, смешанной со скрытым металлом. В центре комнаты стоит оно – громадное кольцо МРТ. Знакомое до боли, до мурашек, вдоль позвоночника.

Она садится на холодную кушетку и чувствует, как каждый мускул в ее теле напрягся.

-

Ложитесь.

Она слышит шаги. Врач появляется в поле зрения, подходит и надевает наушники.

-

Удобно? – спрашивает он

Мир приглушается, становится ватным, будто она ужен частично погрузилась под воду. Но это лишь иллюзия тишины.

Перед ее лицом мягким щелчком захлопывается клетка – пластиковая решетка катушки. Он проверяет надёжность.

-

Ваша задача лежать неподвижно.

Она видит сквозь решетку белый потолок и его лицо в маске, моргая в ответ.

-

Держите на случай, если Вам станет трудно.

Его пальцы вкладывают ей в ладонь резиновую грушу аварийного сигнала. Она машинально сжимает ее, чувствуя упругую пустоту внутри.

Глухой щелчок из динамика. Кушетка приходит в движение. Она пытается глотнуть слюну, но рот пересох и где-то в горле, сердце ускоряет свой стук.

Она лежит. Запертая в белом саркофаге, под оглушительную какофонию молоточков и пил, которые долбят не по ней. Вдруг накатывает чувство, что воздуха становится меньше. Она мысленно повторяет мантру: «Не двигайся. Лежи ровно. Главное – не двигаться. Сейчас главное – просто не двигаться.»

– Привет, мое солнышко! Почувствовала, что нужно тебе позвонить. Ты как? – она слышит в трубке голос подруги.

Оля была младше ее на пару лет – высокая, стройная, с огненной гривой волос. Она уже десять лет, как переселилась в солнечный Майями. Они познакомились еще за студенческой скамьёй, и их дружба, хрупкая на вид, выдержала испытание временем и расстоянием. Континенты лежали между ними, но это не разрывало нить – лишь растягивало ее незримую, прочную связь.

Ника искренне любила свою веселую рыжую подругу. Та была родной не по крови, а по духу: их взгляды на жизнь, моральные принципы, даже внутренняя энергетика совпадали с тихой точностью камертона. Оля обладала почти сверхъестественным чутьем – она всегда знала и точно чувствовала, когда нужно отправить сообщение или позвонить. Будто ловила отголоски мыслей через океан.

Бывало, жизнь на время уводила их в разные стороны, и они пропадали из повседневности друг друга. Но всегда возвращались – не спустим руками, а сгрузим накопленной поддержки, как будто их молчание лишь копило тепло для следующей встречи. В этом не было обиды или упрека – только тихая уверенность: где-то там, под «другим» небом, она есть. И это навсегда.

Ника смотрела на вены города, стоя в парке больничной территории. Машины шныряли туда-сюда.

– Тебе нужно что-то менять. – донеслось, но нее из трубки, – ты же понимаешь, что это все случилось – не просто так.

Послышался визг тормозов и громкий сигнал. Ветер донес пару фраз отборного русского языка. Ника повернула голову и увидела большую газель, которая резко тормознула на светофоре. На тенте газели красовались буквы, размером с дом: «Всё только начинается»

Она возвращается в палату. Тяжелый воздух больничной жары окутывает ее. Она невольно зевает. На кровати лежит обещанная книга. Она переворачивает ее и читает название: «Кто заплачет, когда ты умрешь».

Июль.

– Я прошу тебя, давай поговорим. – она слушала тишину в трубке.

– Мне это правда, важно. Я недалеко от тебя.

Ника вышла из кабинета врача. Солнце жгло плечи. Нестерпимо хотелось к воде.

– Кода-то мы отдыхали на озере, оно находится недалеко. Помнишь? Давай встретимся там.

Длинные дюны белого песка медленно сползают к воде. Она бредет по берегу босиком, держа в руке обувь. Длинное желтое платье развивается на ветру, спасая от жары. Но внутренний озноб не проходит. Она снова смотрит на часы. Он, опаздывает, как всегда.

Ника делает уже третий круг вокруг озера. Вокруг томно сгорают влюбленные пары, визжат от восторга малыши, шумные компании ставят палатки в тени леса.

Их счастье бьет по глазам и кажется таким откровенным, таким чужим. Мысли одна за одной проносились в голове: «Что не так? Что во мне не так?»

Она отчаянно пыталась найти трещину в себе. Пробираясь, сквозь потоки мыслей она искала ответы на вопрос: «Почему он стал избегать ее?»

Она напрямую спрашивала о любви, пыталась понять, где свернули не туда.

«Может не стоит мучать друг друга, если чувства прошли?» – пыталась рассуждать здраво. Но в ответ слышала лишь уклончивое: «не скажу», или загадочное – «придет время, и ты узнаешь», больше – ничего.

Сегодняшняя встреча была ее последней попыткой. Она ждала, решив узнать, как им жить дальше?

Он опоздал на целый час.

И вот он идет по песку, оставив водителя в машине на парковке.

Она видит, как он щурится от солнца. Песок скрипит под его ботинками.

-

Привет, – сказал он, не глядя в глаза, и сел на песок неподалеку,

–

Что ты хотела? – он явно был недоволен незапланированной поездкой.

–

Целый час, Вася, – она пыталась поймать его взгляд, – мы договаривались на двенадцать.