Не менее распространенный способ использования фольклора в литературе – цитирование пословиц, поговорок, или целого текста, или его фрагмента. Бывают и стилизации под фольклорное произведение, причем не всегда можно установить, подлинный это источник или авторская имитация. Общая закономерность такова: как только в тексте появляется такая вставка, сделанная для характеристики героя, мы сразу можем понять, что перед нами личность цельная, яркая, свободолюбивая, не желающая принимать искусственные ограничения, наложенные цивилизацией. С большой степенью вероятности такой персонаж будет принадлежать к типу «естественного человека».
В романе «Герой нашего времени», в главе (повести) «Тамань» Михаил Юрьевич Лермонтов вводит девушку-контрабандистку, привлекающую внимание Григория Александровича Печорина: она напоминает ему русалку, «ундину» (см. Литературный процесс). Ее первое появление сопровождается песней:
Как по вольной волюшке —
По зелену морю,
Ходят все кораблики
Белопарусники…
Среди белопарусников мелькает лодочка, правит этой лодочкой «буйная головушка» (постоянный эпитет, т. е. устойчивое художественное определение, и синекдоха, представление объекта по отношению к множественности, единственности или части целого), которой никакой шторм не помеха. Нет бы Печорину сразу остановиться и поразмыслить, а стоит ли связываться с девушкой, поющей такую песню? Но он уверен в себе и жаждет приключений. В конце «Тамани» он не без самоиронии замечает: «И не смешно ли было бы жаловаться начальству, что слепой мальчик меня обокрал, а восьмнадцатилетняя девушка чуть-чуть не утопила?»
Более сложная ситуация – в пушкинской «Капитанской дочке». Фольклорные мотивы там возникают не раз. Среди них присловья, которые используют в разговоре как Савельич, так и Вожатый, – это речевая характеристика, она служит для подчеркивания их крестьянского происхождения: герои такого типа и есть представители той среды, в которой фольклор естествен. Некоторые цитаты появляются в связи с образом Пугачева и пугачевцев: песня «Не шуми, мати зеленая дубровушка…» из главы VIII – «простонародная песня про виселицу, распеваемая людьми, обреченными виселице», как замечает герой, и калмыцкая сказка об орле и вороне, рассказанная Пугачевым Гриневу в главе XI. Здесь обращение к народной словесности играет ту же роль, что в случае с ундиной – это характеристика бунтовщиков.
Но в романе (повести) Пушкина множество других случаев цитирования народных песен, пословиц, поговорок – начиная с эпиграфа ко всему произведению «Береги честь смолоду» и эпиграфов к главам. Их никак не свяжешь с Пугачевым. Эти элементы автор вводит с другими целями. Во-первых, показывает патриархальную близость дворянского и крепостного сословий в ту эпоху, которую реконструирует (1770‐е гг.). Во-вторых – народную сущность самого главного героя, его «русский дух».
Художественная литература
– вид искусства, в котором произведения и, соответственно, вторая реальность создаются автором из слов.
Хрестоматийное, самое короткое определение звучит так: искусство слова.
Что такое искусство, мы уже разобрались. А что такое слово?
Это единица языка. Слово служит для именования объектов, качеств, действий, процессов, состояний, явлений различного рода, для обозначения отношений между явлениями (в том числе предлоги, союзы, частицы, междометия). Очень важно использовать правильные именования, чтобы не допускать путаницы, особенно в науке. Слова составляют своего рода банк языка и фиксируются в соответствующих изданиях (предпочтительнее обращаться к словарю С. И. Ожегова), где указываются их значения. Как только слова начинают с какой-либо целью связываться в словосочетания, предложения, абзацы, тексты, возникает речь, устная или письменная.
В художественной литературе слово приобретает новый смысл (или даже смыслы) в зависимости от того, в каком контексте оно стоит и как выражается через него авторская художественная идея. В прозе это происходит далеко не каждый раз, в поэзии – в большей мере. Важно, что в литературе принимаются во внимание не только словарные значения, но и семантический (смысловой) потенциал, художественные возможности, т. е. способность значить больше, чем в словаре, за счет соседства с другими словами в разных контекстах. На этой основе возникает художественный образ, а он уже обеспечивает эстетическое восприятие.
В 1907 г. поэт, прозаик, переводчик и теоретик литературы Валерий Яковлевич Брюсов написал стихотворение «Поэту», в котором есть такая строфа:
Быть может, все в жизни лишь средство
Для ярко-певучих стихов,
И ты с беспечального детства
Ищи сочетания слов.
Ну и досталось же автору! В чем его только не обвиняли: и в безнравственности, и в бездушии, и в презрении к людям, к жизни… Но ведь на самом-то деле любой литератор только и делает, что ищет это самое «сочетание слов», потому что иначе его художественная идея будет выражена недостаточно цельно и не дойдет до читателя.
В XVII–XVIII веках, когда нормы литературного языка только формировались, писать вообще, а особенно стихи, было трудно. Сейчас, при всеобщей грамотности и массе всего написанного, – значительно легче. Иногда кому-то кажется, что, например, поэзия – занятие простое и легкое. Однако художественное литературное произведение и тогда, и сейчас – явление уникальное. Мало того что литературно одарен далеко не каждый человек, так ведь талант должен сочетаться с мастерством и авторской способностью образовывать новые смыслы. И даже признанный писатель создает не сплошные шедевры: случаются и провалы.
Художественная литература, в отличие от фольклора, – явление письменной речи. У нее обязательно есть автор.
Еще одно определение понятия «художественная литература» – сумма текстов, по своей природе противопоставленных нехудожественным, т. е. лишенным эстетической составляющей. Вот как писал Лотман в статье «О содержании и структуре понятия “художественная литература”»:
Эстетически функционирующий текст выступает как текст повышенной, а не пониженной, по отношению к нехудожественным текстам, семантической [смысловой] нагрузки. Он значит больше, а не меньше, чем обычная речь. Дешифруемый при помощи обычных механизмов естественного языка, он раскрывает определенный уровень смысла, но не раскрывается до конца. <…> Стоит нам подойти к тексту как к художественному, и в принципе любой элемент <…> может оказаться значимым. <…> в художественно функционирующих текстах внимание оказывается часто приковано к тем элементам, которые в иных случаях воспринимаются автоматически и сознанием не фиксируются.
В художественной литературе сочетаются вымысел, реальность искусства и реальность внеэстетическая. Автор может придумать героя или взять исторический прототип, сочинить ситуацию, как Александр Дюма в «Трех мушкетерах» или Пушкин в «Капитанской дочке», или переосмыслить ту, которая когда-то с кем-то происходила, как сделано во многих эпизодах «Войны и мира» Льва Николаевича Толстого. Описание только тогда убедительно, эстетически значимо для читателя, когда исполнено мастерски. Наконец, художественная литература, как и любой вид искусства, обязательно соотнесена с внеэстетической реальностью, отвечает характеристикам художественного времени и художественного пространства.
В последние десятилетия все чаще используется термин «литература нон-фикшн» (напомню: невымысел). Без вымысла, т. е. с использованием только фактов, традиционно пишутся нехудожественные сочинения (учебники, научные монографии, путеводители). На реальных событиях основаны биографии, мемуары, хроники, документальные повествования любых жанров. В любом случае установка делается на достоверность, на факт. Автор нон-фикшн должен избавиться от предубеждений, не оценивать события, а лишь анализировать их. Но здесь тонкий момент: далеко не всегда все факты известны, иногда жизнеописание исторического деятеля содержит лакуны, и автор биографии вынужден домысливать, чем же его герой занимался, чем жил в такой-то период. То же можно сказать о мемуарах: всегда что-то выпадает из памяти, запоминается неточно или даже искаженно.
Есть и другое значение термина нон-фикшн: то, что не беллетристика, т. е. не художественная литература. Основа – опять-таки факт, к которому прилагается интерпретация, часто в психоаналитическом ключе. Но как только начинаются интерпретации, сразу возникает вопрос: а насколько они соответствуют факту?..
По умолчанию считается, что художественная литература – попытка ухода от действительности, а нон-фикшн – обращение к ней. Конечно, никакого эскапизма (стремления убежать, от английского escape) в художественной литературе нет: действительность в ней воспринимается через призму художественной идеи и художественного образа, а в их основе лежит обобщение и внутренняя правда.
«Литературой факта» называлось в СССР течение, вставшее в 1920‐е годы на борьбу с художественным образом как с чем-то таким, что заслоняет от читателя действительность, искажает ее. По сути это был спор о том, что такое правда в искусстве, как понимать реальность и действительность (см. Искусство и действительность). Основным ориентиром становился газетный очерк или репортаж. В 1929 г. вышел сборник статей, который так и назывался – «Литература факта».
