Перед нами две символические сферы бытия: дикая стихийная природа и упорядоченный мир цивилизации. Между ними – человеческая судьба. Она сокрушена столкновением, противоборством могущественных сил. Но «Пушкин изучает возможности, скрытые в трагически противоречивых элементах, составляющих его парадигму истории, а не стремится нам “в образах” истолковать какую-то конечную, им уже постигнутую и мысль» (Лотман, «Символ – “ген сюжета”»). Если Лотман прав и основная мысль Пушкина не поддается истолкованию, значит, ответить на простейший вопрос невозможно.
Любое произведение Пушкина открывает перед нами широкий спектр интерпретаций, и ни одна не представлена как единственно возможная. Но в этом-то и секрет его поэтического бессмертия: несовместимость отдельных толкований, писал Лотман в той же статье, «<…> придает образам глубину незаконченности, возможность отвечать на вопросы не только современников Пушкина, но и на будущие вопросы потомков». К тому же «<…> нет и не может быть двух идентичных прочтений одного художественного текста» (В. И. Тюпа, «Аналитика художественного»).
Так происходит почти с каждым литературным произведением, исключая разве что совсем уж простые вещи типа «Мячика» («Наша Таня громко плачет…») Агнии Львовны Барто. Однако и здесь есть выход смысла на физическое явление: «А почему не утонет?» – может спросить любознательная Таня, и тогда придется объяснять, хотя это не будет интерпретацией поэтического текста.
О чем, например, стихотворение Лермонтова «Выхожу один я на дорогу…» (1841)? Оно написано в последний год жизни поэта и относится к его пророческим текстам: здесь автор заглядывает за грань человеческой жизни, как бы примериваясь к смерти, создавая желанный для себя образ ее. Лермонтов – поэт эпохи романтизма, и в его творчестве выражено неприятие искусственных, лживых отношений в человеческом обществе. При этом он поэт христианский. Мотив завершения жизненной дороги, который появляется здесь, соответствует христианскому пониманию смерти как долгого сна, сладостного, не подразумевающего исчезновения человека из мира:
4
Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;
5
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел.
Однако если мы будем читать стихотворение буквально, то получится, что лирический герой желает сам себе быть похороненным заживо. И это противоречит не только авторскому замыслу, но и здравому смыслу…
При интерпретации текста следует, во‐первых, учитывать время его создания и, соответственно, место в литературном процессе. Нельзя понять, почему Чацкий расценивался многими критиками как потенциальный декабрист (такой возможный поворот его судьбы, конечно, находится за пределами текста комедии и поэтому в самом строгом смысле вообще не может быть предметом разговора), если не знать кодекса поведения тех дворян, которые 14 (26) декабря 1825 года вышли бунтовать на Сенатскую площадь в Петербурге. Прочитать об этом можно в другой статье Лотмана – «Декабрист в повседневной жизни (Бытовое поведение как историко-психологическая категория)».
Интерпретаций одного и того же текста может быть множество, потому что у каждого человека своя «эстетическая впечатлительность», а значит, каждый интерпретатор может предложить нечто свое, а другие согласятся с ним или поспорят. Здесь главное – не выходить за пределы самого текста. Иначе получится, например, что стихотворение Льва Ивановича Ошанина «Пусть всегда будет солнце» (музыка к известной песне на эти стихи написана Аркадием Ильичом Островским) – об устройстве Солнечной системы. Или «Зимняя ночь» («Мело, мело по всей земле…») Пастернака – о красоте русской природы…
Интерпретатор главным образом ищет пути обнаружения смыслов, скрытых в произведении; для этого, конечно, надо обладать культурой художественного восприятия.
Художественный образ в литературе (образ)
– представление, возникшее у автора о том или ином предмете описания и переданное с помощью различных художественных приемов; результат пересоздания действительности и реконструкции (воссоздания, собирания из деталей) объекта сначала в сознании писателя, затем в тексте.
Потом, попав к читателю, образ реконструируется уже – из описаний, рассуждений, деталей, подробностей и др. – в его сознании. Попросту говоря, это картинка, встающая в воображении (обратим внимание на однокоренные слова «образ» и «воображение»!) писателя по ходу работы и читателя по мере проникновения в текст. Процесс здесь примерно такой: автор постепенно создает, собирает художественное целое, а читатель, тоже постепенно, воспринимая текст последовательно, это целое постигает, тоже собирает, но уже для себя.
Художественный образ – эстетическое явление, характеризующее особый, только искусству присущий способ и форму освоения действительности. Образ художествен, то есть составляющие его слова в совокупности и в контексте значат больше, чем по отдельности или тем более в словаре.
Так, например, мы «видим» Татьяну Ларину, которой никогда не существовало в реальности и более того – которую сам Пушкин не описывает подробно. Мы не знаем, какой у нее был цвет глаз или волос и др., знаем только, что она не похожа на сестру, Ольгу, и что в восьмой главе на ней малиновый берет. Но каждый из нас представляет ее себе по-своему: свой образ «бедной Тани» мы можем описать.
Воображение читателя – такая же реальность, как и та, что существует в «формах самой жизни». Человек не может отзываться на то, чего не существует. Любой фантом, вызывающий реакцию, наличествует в нашем воображении, а значит, он есть. К тому, что воспринимается эстетически, применим термин «пластика» (связь форм и движения) – так, музыка не видна, а слышна, что не мешает нам говорить о музыкальной пластичности. Как в слове обыденного языка сосуществуют предметное, «видимое» начало, звуковой облик и смысл, так и в поэтическом образе «картинка», пластика и поэтическое значение слова не исключают друг друга.
Поэтический образ представляет собой идеограмму, подобную древнеегипетской или шумерской единице письма. Вызывая зрительную ассоциацию в сознании и поэта, и читателя, он отпечатывается в этой ассоциации как некоторый, пусть схематизированный, рисунок, стимулирующий восприятие и понятия, и изображения («картинки»). Одновременно возникает поэтическое значение и смысл слова: из обыденно-языкового оно превращается в поэтическое. Образ не прочитывается однозначно, а каждый раз «разгадывается», «строится» в сознании заново.
Образ как нечто «зримое» обращен к эмоциональному восприятию. Он связан и с явлениями действительности вне искусства (во внехудожественной действительности). Переходя во вторую реальность, они сталкиваются, уподобляясь друг другу, сплавляясь в художественное целое, соединяясь со словами литературного языка, получающими новые значения. Структура образа включает то, что преображается (некоторая обыденная реалия, предмет, явление, процесс и др.), то, что преображает (это как раз и есть любое средство художественной речи – от эпитета и сравнения до символа), и то, что возникает в результате. «И, когда изумленной рукой проводя // По глазам, Маргарита влеклась к серебру, // То казалось, под каской ветвей и дождя, // Повалилась без сил амазонка в бору» (Пастернак, «Маргарита»). В этом стихотворении дождь, лес во время дождя, древнегреческий шлем с его особенной формой прочитываются и тут же преображаются благодаря метафоризации. Вбирая в себя элементы внехудожественной действительности, поэтический образ так трансформирует ее, что реконструкция внеэстетической реалии (входящая в задачи интерпретации) оказывается сложна. Зачастую она не нужна вовсе, поскольку художественной красоты и убедительности достаточно и без соположения с внеэстетическими элементами.
Каждое из слов, составляющих образ, может обладать реально-предметной соотнесенностью, обыденно-языковым значением. Благодаря этому в художественный мир «втягивается» обыденная, внесловесная реальность, объем изображения увеличивается или ему придается неожиданный ракурс.
В широком смысле художественным образом можно назвать любую форму, в которой художник воплотил воспринятые им и значимые для его сознания события, объекты, процессы, явления потока жизни и свое восприятие их. Часто говорят об «отражении» действительности в искусстве с помощью образа, о преображении человеческой жизни в свете авторского эстетического идеала, созданного при помощи фантазии и воплощенного в образе. Основные функции художественного образа – эстетическая, познавательная, коммуникативная. С помощью художественного образа создается художественный мир. По отношению к действительности образ не выступает в качестве ее копии, не «удваивает» ее. Он транслирует авторский идеал читателю. Несмотря на субъективизм авторской картины мира, она выражает и нечто всеобщее – иначе художественное произведение не находило бы читателей (зрителей), кроме собственного создателя. Это «всеобщее» очень часто и есть художественный образ.
