Вера Главная – После развода. Право на счастье (страница 7)

Из зарослей ивняка высунулась рыжая морда. Лиса. Настоящая, живая лиса. Она посмотрела на меня янтарными глазами, дернула носом, принюхиваясь, и, махнув пушистым хвостом, бесшумно скрылась в тумане.

Я выдохнула, чувствуя, как слабеют ноги. Нервы ни к черту.

– Ты сходишь с ума, Лиза, – произнесла вслух. – Это просто лиса. Здесь никого нет.

Но тревога осталась. Слова Юли о том, что Вадим нанял детектива, сидели на подкорке занозой. Я знала мужа. Он не отступит, пока не выжмет все до последней капли. Или пока не найдет новую жертву.

Мне нужно менять документы. Срочно. Стать другой. Исчезнуть по-настоящему.

Я вернулась в дом, полная решимости. Заварила чай из трав, которые нашла в пучках под потолком, и достала ноутбук. Заряда батареи оставалось процентов сорок. Интернета не было, но я собиралась только набросать план.

Пункт первый: развод. Заявление подано. Через месяц я буду свободна. Галочку на смену фамилии проставила на автомате. Не хочу, чтобы мой ребенок носил имя предателя.

Пункт второй: смена паспорта. Я верну девичью. Изотова. Лиза Изотова. Звучит так, будто и не было этих шести лет грязи.

Пункт третий: работа. Деньги Вадима закончатся. Мне нужно будет на что-то жить, растить ребенка. Диплом экономиста пылился где-то на дне чемодана. Кому я нужна без опыта, беременная, в бегах? Ладно, займусь этим вопросом позже. Найду что-нибудь. Обязательно.

Я захлопнула ноутбук. У меня есть месяц, прежде чем я окончательно стану свободной.

А потом я начну новую жизнь.

Продуктов я купила с собой немного, поэтому собралась и отправилась в магазин, который находился на въезде в деревню.

Местные косились на меня, здоровались. Но я не горела желанием общаться. Пока нет. Может, позже.

Ассортимент в продуктовой лавке небогатый, но мне много и не надо. Спросила у продавщицы, не продает ли кто свойских яиц и молока. Она живо указала мне двор, где держат корову, а где разводят домашнюю птицу. Закупившись крупами, мукой и консервами, нагруженная под завязку, я вернулась в дом.

С соседями пришлось познакомиться.

– А, внучка Захаровны, стало быть! – протянул любопытный дедок с куцей бородкой. – Помню, как же! Убралась уже года три, как уже. Дом совсем обветшал без ухода. Ты, дочка приходи, ежели чего надо. Картошки там, овощей или яиц. Все свое, своими руками посаженное и выращенное.

Потратив почти полдня на пополнение запасов, я занялась готовкой. Теперь и омлет смогу на завтрак сделать, и блинчиков напечь. Надо только к печке приноровиться.

Он думал, я не справлюсь? Что буду цепляться за него? Что я совсем никчемная и не выживу одна?

Как бы не так!

Я улыбнулась. Впервые за эти сутки. Криво, зло, но улыбнулась.

Жизнь продолжалась. И в этой жизни больше не было места предателям.

Глава 8

Роман Горин

Черный внедорожник летел по вечерней Москве, игнорируя светофоры и разметку. Я сидел на заднем сиденье, сжимая в руке папку с личным делом Горской, и чувствовал, как внутри меня, в той черной дыре, где раньше находилась душа, разгорается холодное пламя.

Антон, сидящий рядом с водителем, постоянно висел на телефоне, отдавая короткие, рубленые команды. Его голос звучал глухо, как из бочки. Мои люди работали быстро. Слишком быстро для закона, но недостаточно быстро для меня.

– Адрес подтвержден, – бросил он, не оборачиваясь. – Квартира мужа. Машина на парковке. Свет в окнах горит.

– Ломайте, – скомандовал я, даже не моргнув. – Если дверь не откроют через три секунды – выносите ее вместе с косяком.

Мы въехали во двор элитной новостройки. Шлагбаум взлетел вверх, напуганный видом моей охраны.

Лифт нес нас на двенадцатый этаж. Я смотрел на собственное отражение в зеркальной стене кабины и не узнавал себя. Серый костюм покрылся белой пылью от гипсокартона, на рукаве – пятнышко чужой крови. В глазах – ледяная пустота. Зверь вышел на охоту, и его не интересовали правила приличия.

Двенадцатый этаж. Дверь из темного дерева с золотой фурнитурой. Дорого. Пошло. Типичное жилье выскочки, который хочет казаться значимее, чем есть на самом деле.

Звонок в дверь. Тишина. Три секунды.

Антон кивнул бойцам. Удар. Еще удар. Грохот металла, скрежет замков, и дверь распахнулась, жалобно скрипнув петлями. Мы ворвались внутрь плотной группой.

В нос ударил сладковатый, приторный парфюм, смешанный с ароматом дорогого коньяка и страха.

В гостиной, на кожаном диване, сидел Вадим Горский. В расстегнутой рубашке, с бокалом в руке. При виде людей в масках и с оружием он поперхнулся, коньяк плеснул на светлые брюки.

– Вы кто?! – взвизгнул он, вскакивая и пытаясь прикрыться диванной подушкой, словно щитом. – Это частная собственность! Я сейчас полицию вызову!

Я шагнул вперед, выходя из-за спин охраны. Медленно. Тяжело. Как приговор.

– Вызывай, – тихо сказал я. – Только они не успеют.

Горский замер. Его глаза, водянистые и бегающие, расширились, когда он узнал меня. В деловых кругах мою физиономию знали хорошо. И еще лучше знали мою репутацию.

– Роман Александрович? – прошептал он срывающимся голосом. – Что… Что вы здесь делаете?

Я не стал отвечать. Просто подошел вплотную, чувствуя, как от него разит перегаром и паникой. Схватил за ворот рубашки и швырнул обратно на диван. Он вжался в кожу, поджимая ноги.

– Где она? – спросил спокойно, почти ласково.

– Кто? – он захлопал глазами, изображая невинность.

– Твоя жена. Елизавета Горская.

Вадим нервно сглотнул. Его взгляд метнулся к двери спальни, потом обратно на меня.

– Лиза? Она… Она уехала. К отцу. Или к подруге. Я не знаю! Мы поссорились.

Я кивнул Антону. Тот подошел и без лишних слов жестко ударил Горского под дых. Вадим согнулся пополам, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Бокал выпал из его руки и покатился по полу, оставляя янтарную лужу.

– Не ври мне, – я присел перед ним на корточки, глядя прямо в глаза, полные боли. – Я знаю, что она была в клинике. Знаю, что вышла оттуда несколько часов назад. Где она сейчас?

– Я понятия не имею! – прохрипел он, размазывая слюни по подбородку. – Клянусь! Она поехала в клинику, но вернулась… Застала меня… Ну, с другой… Устроила истерику, швырнула кольцо и убежала. Сказала, что подает на развод.

Развод.

Слово щелкнуло в голове, как затвор пистолета. Значит, семья развалилась. Идеально. Мне не придется устранять мужа, Горская сделала это сама. Но это значило и другое – она сейчас одна. В нестабильном состоянии. С моим ребенком внутри.

– Почему она убежала? – я должен был знать детали. Каждая мелочь имела значение.

– Потому что дура! – вдруг вызверился Вадим, и в его голосе прорезалась обида уязвленного эгоиста. – Я изменял, да! А что мне оставалось? Она же помешалась на этих детях! Шесть лет только и слышу: врачи, анализы, гормоны. В постели – как бревно, все по расписанию. Мне мужиком себя почувствовать хотелось!

Я смотрел на него и чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Этот ублюдок имел все. Женщину, которая готова была ради него на пытки ЭКО. Семью. Дом. И он променял это на дешевую интрижку?

Мне хотелось раздавить его голову, как переспелый арбуз. Прямо здесь, на этом дизайнерском ковре. Моя Марина отдала бы все за один шанс, за одну минуту жизни с нашим ребенком. А этот… Этот мусор выбрасывал свое счастье на помойку.

– Ты идиот, Вадим, – сказал я с искренним презрением. – Ты даже не представляешь, какой идиот. Но мне плевать на тебя. Мне нужно знать, куда она пошла. Адреса. Телефоны. Подруги. Родственники. Живо!

Горский трясущимися руками начал рыться в карманах. Достал телефон, попытался разблокировать, но пальцы только суетливо скользили по экрану.

– Я… Я правда не знаю. Она ни с кем особо не общалась. Дом – клиника – дом. Была какая-то подруга… С работы… Юля, кажется. Или Оля. Рыжая такая, бойкая. Фамилию не помню. Зверева? Нет, кажется, Волкова…

– Юля Волкова, – повторил я, запоминая имя. – Где живет?

– Не знаю! Откуда мне знать, где живут ее подружки? Я с ними не тусовался!

Бесполезный кусок дерьма. Он жил с женщиной шесть лет и не знал даже имени ее лучшей подруги.

– Обыскать квартиру, – бросил парням. – Каждый угол. Ищите все, что может дать зацепку. Записные книжки, чеки, билеты. Проверьте корзину в компьютере.

Бойцы рассыпались по комнатам. Слышался грохот выдвигаемых ящиков, звон посуды. Вадим сидел, сжавшись в комок, и с ужасом наблюдал, как его уютный мирок выворачивают наизнанку.

– Роман Александрович… – заскулил он. – Зачем вам Лиза? Она вам денег должна? Я все отдам! У меня есть активы, тесть подарил долю в бизнесе… Я перепишу на вас!

– Заткнись, – процедил я, поднимаясь. – Если ты хоть слово скажешь кому-то о моем визите… Или о том, что я ее ищу… Я закопаю тебя в лесу. По частям. Ты меня понял?

Он закивал так часто, что я испугался, как бы у него голова не отвалилась.