Вера Ефимова – Игра не по сценарию (страница 24)

3-го февраля 1933 года состоялся званый обед у главнокомандующего рейхсвером барона Курта фон Гаммерштейн-Экворда. Гитлер, как обычно, произнёс речь. Он начал с фразы об истреблении марксизма огнём и мечом, затем перешёл к завоеванию экспортного пространства, а завершил фразой о завоевании нового жизненного пространства на Востоке с его последующей безжалостной германизацией.

9 февраля прошли повсеместные аресты и обыски в штаб-квартирах компартии. Обнаружили несколько складов оружия и боеприпасов.

25 февраля произошло объединение «Красного фронта» и боевых групп «Антифашистской лиги», руководство которого обратилось с воззванием к трудящимся: «Вставайте на защиту коммунистической партии, прав и свобод рабочего класса!»

Гитлер же объявил, что он, получив поддержку у немецкого народа, обеспечит порядок и ликвидирует безработицу.

И коммунистов разгромили.

А большая часть народных масс одобрила действия Гитлера по предотвращению вооружённого переворота и беспорядков.

27 февраля последовала провокация с поджогом Рейхстага…

После пожара правительственное здание с закопченными стенами высилось жутким остовом и являло собой некое фантасмагорическое предвестье.

По площади Республики, напротив того, что осталось от Рейхстага, гулко отбивая шаг, проходила коричневая колонна нацистов с повязками на рукавах и изображением свастики. Из репродуктора доносился крик председателя Рейхстага и премьер-министра Пруссии Геринга, призывающего к убийствам: «Главное – стрелять, в упор или издалека, но стрелять!»

При встрече подруга Эмми сетовала Герде: вот, мол, какие американцы дрянные! Их коммунистическая газета «Дейли Уоркер» написала: «Поджёг Рейхстага – сигнал к неслыханному террору в Германии. Они хотят узаконить убийство!» Когда Герда спросила: откуда Эмми знает, о чём пишет американская газета, подруга лишь загадочно улыбнулась.

– Знаю, и всё.

Гитлер же отлично усвоил: что Геринг пойдёт на всё, чтобы сохранить для себя доходную, сытую и благополучную жизнь. Он принял это к сведению. Его, всецело, это устраивало.

В поджоге обвинили случайно оказавшегося в Германии болгарского коммуниста Димитрова. Последовал новый всплеск шумной пропагандистской кампании. В итоге, впавший в старческий маразм, президент Гинденбург подписал «чрезвычайные законы для защиты народа и государства».

В те дни другой известный фельдмаршал – Эрих Людендорф писал о лидере нацистов своему другу президенту: «Я предсказываю Вам, что этот злой человек причинит горе нашему народу, необъятное. Будущие поколения проклянут Вас в гробу!»

Все, кого Герда знала, наперебой расхваливали Адольфа Гитлера. В их числе: лётчик-асс Удет, Лени Рифеншталь, Эмми, и Ганфштенгль. Да, и сама она тогда, слушая страстную и пронзительную речь Гитлера, поверила в его искренность. Она видела его неподдельное переживание за унижение Германии и немецкого народа. Он ей казался именно тем, кто необходим Германии. Он, и никто другой.

С самодовольным видом, и в предвкушении ещё более властных полномочий, Геринг расхаживал по Берлину в новых мундирах с эполетами. Он был умнее многих и главное: ради достижения цели для него были хороши все способы. Он не брезговал ничем.

Выборы в Рейхстаг 3-го марта 1933 года стали для нацистов триумфальными, они получили самое большое количество мандатов. Хотя, по сути, это являлось не чем иным, как фарсом, игрой в демократию, поскольку нацистская партия попросту использовала, обретённый ею 30 января 1933 года, «административный ресурс». Вновь избранный парламент принял решение о предоставлении Гитлеру чрезвычайных полномочий на четыре года.

На улицах, у громкоговорителя, собирались многочисленные толпы, благоговейно слушающие голос диктора. Портреты Гитлера и флаги со свастикой на площадях, в вечернее время, освещались прожекторами.

В кинотеатрах беспрерывно крутили ленты о нарастающей мощи рейхсвера: танки, парады, пикирующие самолёты, моторизированная пехота…. Показывали и то, как знаменитый друг Герды, пилот Удет, демонстрирует фигуры высшего пилотажа, и как вышагивают в шеренгах мальчишки с ножами на боку.

Происходящие события не только немцами трактовались так: фюрер и партия нацистов – это «плотина против коммунистического наводнения».

Ещё ранней весной 1933 года казалось, что в отношениях между Советским Союзом и Германией нет никаких противоречий и дружба двух стран «изгоев» продолжается и крепка, как никогда. Советскую Россию даже не насторожили откровенно враждебные выпады Гитлера, сделанные им 2 марта 1933 года. Правда, чуть позднее он предпринял попытку усыпить бдительность Советов. В интервью газете «Ангриф» он выразил убеждение, что «ничто не нарушит дружественных отношений, существующих между обеими странами, если только СССР не будет навязывать своих коммунистических идей германским гражданам, а так же… проводить в Германии коммунистическую пропаганду».

В ответ из Москвы последовали самые любезные заверения.

Гитлер очень хорошо помнил, как в 1920 и в 1922 годах в Москве решили делать «мировую революцию» в Германии, и как понаехали в его страну разномастные троцкисты, по большей части евреи. Даже его сумели убедить в неизбежности германской революции, за что он в 1923 году и поплатился.

«В Москве сидят жидовские крючкотворы, с которыми каши не сваришь!», – думал Гитлер. – «Тухачевский, без зазрения совести, в 1920 году вещал: «На Варшаву! На Берлин!». Не они пойдут на Берлин, а я на Москву!»

10 мая 1933 года в СССР прибыла военно-техническая делегация во главе с начальником вооружений рейхсвера генералом фон Боккельбергом. Пригласивший немцев Тухачевский содействовал тому, чтобы делегацию провезли по всей стране, показали ЦАГИ, 1-й авиазавод, артиллерийский военный завод в Голутвино, химзавод в Бобриках, Красно-Путиловский завод, полигон и оружейные заводы в Луге, Харьковский тракторный, 29-й моторостроительный в Запорожье, орудийный им. Калинина в Москве и другие. На приёме у германского посла Ворошилов говорил о стремлении поддерживать связи между «дружественными армиями». Тухачевский уверял военспецов из Германии в самых преданных чувствах Красной Армии к германскому рейхсверу.

В Москве, в самом начале июля 1933 года, на стол Сталину было положено донесение от агента Мелинды о том, что ещё с апреля в Англии идут секретные переговоры германской делегации во главе с Розенбергом, Герингом и министром экономики Гугенбергом. Там уповают на «раздел русского рынка» и ориентируются на донесения германского посла в Москве Дирксена, что якобы в России грядёт новая революция, и надо быть готовыми побольше урвать. Обсуждался план присоединения к Германии Австрии, Чехословакии, значительной части Польши (включая Данциг), Западной Украины, Литвы, Латвии, Эстонии, как необходимых Германии плацдармов! А Гугенберг на международной экономической конференции открыто призывал к войне против СССР!

К тому же, в 33-ем году, из СССР был изгнан Троцкий. Понятное дело, что в первую очередь, за границей активизировались евреи. В этом же году в Советской России миллионы крестьян умирали от голода. Поэтому Гитлер тоже был уверен, что России предстоит столкнуться с новой революцией, и, как он полагал, на этот раз – национальной.

Сведения, полученные от «Мелинды», с резолюцией Сталина, были переданы Ворошилову.

Сталин когда-то был членом Коллегии ВЧК (впоследствии ОГПУ) от ЦК и, фактически, её куратором ещё в самом начале советской власти, когда всё только-только становилось «на круги своя». Иосиф Виссарионович Сталин был одним из тех, кто обеспечивал безопасность партии ещё до революции. Пользуясь особым доверием Ленина, он помогал вождю скрываться и даже лично поработал над образом Владимира Ильича, когда ему пришлось (чтобы избежать ареста) перебраться в Финляндию.

С тех пор, как бы ни называлась эта организация (ВЧК, ОГПУ, НКГБ, МГБ), Сталин никогда не выпускал её из под своего контроля. Ему напрямую докладывалась наиболее важная информация и разведывательная, и контрразведывательная.

* * *

В театре всё шло своим чередом. Из-за своей занятости ранней весной Герда вдруг удивилась тому, что уже расцвели первоцветы, потом, также для неё неожиданно, зацвели сирень и жасмин.

Партнёр по сцене Карл Раддатц неожиданно ей сказал:

– Ты, кроме театра и кино, вообще, что-нибудь замечаешь? Ты хотя бы знаешь, что по приказу Геббельса студенты изымали из библиотек книги «нежелательных» авторов (евреев и эмигрировавших)? А 11 мая здесь, в Берлине, нацисты и вовсе позволили себе акт вандализма – сожгли более 20 тысяч книг!

Она об этом знала. Как знала и то, что список книг, подлежащих сожжению, был утверждён министром просвещения Рустом, тем самым, кого Эрнст Ганфштенгль назвал идиотом.

После прихода нацистов к власти оптимизм Ганфштенгля в отношении фюрера заметно поубавился. Особенно, когда Бернард Руст, гауляйтер Ганновера, стал министром науки, образования и народной культуры. Во времена Веймарской республики этот Руст был уволен с должности школьного учителя ввиду наличия у него явных психических отклонений.

– При триумфе воли мозг не нужен! – с грустью при их встрече констатировал Ганфштенгль.

– Ты точно знаешь, что сожжение книг произошло по распоряжению Геббельса? – уточнила у Раддатца Герда