Вера Джантаева – Школа агентов. В омут с головой (страница 3)
– Джек…
– Нет… черт, Матти! – прошептал Джек, и в его голосе прозвучало не просто разочарование, а настоящая, глубокая боль предательства.
На экране Матти подошёл к остановившимся машинам. Из них вышли несколько человек в чёрной униформе. Не было видно лиц, но в осанке, в движениях чувствовалась профессиональная, безжалостная жестокость. Матти что-то говорил с ними, жестикулировал в сторону леса. Казалось, он объясняет, что следы ведут туда. А потом… он повернулся и указал прямо на камеру. Прямо на них.
Джек метнулся к двери, спешно набирая код, но дверь вместо того, чтобы открыться заблокировалась.
– Твою мать…
Он взъерошил волосы. Но его лице эмоции вихрем сменяли друг друга: недоверие, ярость, отчаяние. Матти их предал. Они в ловушке. Слишком изощрённо, смотреть как приближаются их преследователи не в силах ничего сделать.
– Надо было пристрелить его, – сквозь зубы процедила Лина, бессознательно продолжая сжимать в руках ружье.
– Точно! – Джек выхватил ружье и в упор выстрелил в замок.
Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Искры, едкий дым, погасший свет. Дверь издала жалобный скрежет и отъехала на сантиметр. Джек, кашляя от дыма, навалившись плечом смог распахнуть тяжелую дверь. Отбросив ружье в сторону Джек схватив Лину за руку, и бросился по коридору в сторону выхода.
– Мы должны успеть убраться отсюда…
– Рюкзак… – выдохнула Лина.
– Черт! Нет времени возвращаться, – Джек втолкнул ее в лифт и нажал на кнопку. Но лифт издав тихий скрежет замер, едва оторвавшись от земли.
– Джек, нам придется сдаться, – тихо прошептала Лина. Это единственный способ приблизиться к Рей и Шейну. Узнать, где они. Что с ними. Если они живы… мы должны быть там, где они. А не бегать по лесам. Они поймают нас в любом случае. Так пусть это произойдет на наших условиях. Мы позволим им думать, что мы сломлены, напуганы. И будем ждать своего шанса
– Нет. неужели ты думаешь, что этот трюк сработает во второй раз?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Ты со мной?
– Лина, прошу тебя не делай этого, – его голос сорвался на шёпот.
Двери лифта с шипением разъехались. Обернувшись, Джек встретился взглядом с Матти – на лице мужчины на мгновение мелькнуло что-то похожее на сожаление. Тут же его оттеснили несколько фигур в чёрных костюмах. В руке одного из них блеснул шприц прозрачной жидкостью.
Джек бросился вперёд, чтобы заслонить Лину, но было уже поздно. Острая боль в шее, холод, растекающийся по венам… Темнота накатила стремительно и безжалостно, поглощая свет, звуки, последний образ – руку со шприцем, тянущуюся к бледному лицу Лины.
Глава 3
Всё тело пронзила тупая боль. Со стоном, больше похожим на хрип, Джек попытался перевернуться на бок. Простая задача превратилась в подвиг. С трудом, будто веки были сделаны из свинца, он открыл глаза. Свет в помещении был приглушен. Пахло стерильной чистотой, антисептиком и… тишиной. Той особой, гулкой тишиной, что бывает только в подземных или очень изолированных помещениях. Он медленно, сфокусировал взгляд. Белая тумба у кровати из холодного пластика. Чуть дальше – кожаный диван, слишком правильный, казённый. С другой стороны – молчащие, тёмные мониторы, от которых, как щупальца, тянулись провода к датчикам на его груди и руке.
В голове, медленной, тягучей волной, всплывали обрывки последних воспоминаний: лес, Матти, лифт, чёрные фигуры, блеск шприца…
– Лина… – хрипло выдохнул он.
– Я рада что ты наконец очнулся.
Голос прозвучал справа, с той самой стороны, где стоял диван. Он был ровным, отточенным, лишённым любых эмоций. Шорох ткани, шаги. К кровати приблизилась фигура. Джек медленно, преодолевая сопротивление собственной шеи, перевёл на неё взгляд.
Это была Лина, и одновременно – не она. Строгий тёмный костюм, собранные в тугой узел волосы, обнажающие бледную шею. Но дело было не только в этом. В её осанке, во взгляде, в самом воздухе вокруг неё что-то изменилось – что-то неуловимое и пугающее.
– Ты пробыл без сознания месяц, – её голос звучал ровно, почти механически. – После укола что-то пошло не так. Когда я очнулась, а ты – нет, они забили тревогу. Тебя сразу поместили сюда, в реанимационный блок. Не знаю, что они делали, но им удалось… дважды вытащить тебя с того света.
Она сделала шаг ближе и присела на край кровати, движения резкие, лишённые плавности. Её пальцы, холодные, как сосульки, коснулись тыльной стороны его руки, лежащей поверх одеяла.
И тут Джек понял, что било в глаза. Её лицо было не просто бледным, а мертвенно-фарфоровым, без единого намёка на румянец. Глаза, обычно такие живые и яркие, смотрели пусто, привычный золотистый огонёк в их глубине потух, сменившись тусклым серым отблеском. А кожа под его пальцами… она была холодной. По-настоящему холодной,
– Что… что с тобой? – его собственный голос прозвучал хрипло и слабо, но в нём зазвучал леденящий ужас.
Лина тут же дёрнулась, будто её коснулись раскалённым железом, и отдернула руку. Она вскочила с кровати, отступив на шаг, словно между ними внезапно возникла невидимая стена.
– Лина? – он попытался приподнять голову, но боль в висках вновь пригвоздила его к подушке.
– Мне нужно идти, – она произнесла быстро, почти торопливо, её глаза метнулись к двери. – Скоро придут врачи на обход. Пожалуйста, Джек… Никому не говори, что я была здесь. Мне… мне нельзя приближаться к тебе. Они не должны знать, что мы виделись. Это важно.
Она повернулась и почти побежала к выходу, её каблуки отстукивали сухой, отрывистый марш по кафельному полу. Дверь открылась и бесшумно закрылась за ней, оставив в комнате лишь тихий шипящий звук приборов.
Джек закрыл глаза, подавляя новую, уже не физическую, а душевную волну боли, беспомощности и жгучего вопроса «почему?». Он разберётся. Клянусь, он разберётся, что они с ней сделали, что здесь происходит. Но сначала… сначала нужно было снова научиться владеть собственным телом. Месяц. Целый месяц вычеркнут из жизни. За это время мир мог перевернуться с ног на голову.
Джек шумно выдохнул, услышав шаги.
– Джек Саймон, девятнадцать лет. После месяца комы наконец пришёл в себя. Показатели датчиков в норме, – раздалось шуршание листов бумаги и Джек, открыв глаза, посмотрел на вошедшего. Им оказался пожилой мужчина невысокого роста. Седые короткие волосы. Глаза спрятаны за толстыми стеклами очков, тускло блестевшими в полумраке комнаты. Белый халат. В ухе – гарнитура, папка в руках, в кармане угадывал силуэт диктофона. Не говоря больше ничего, он достал из кармана маленький фонарик и присел на краешек кровати.
– Проверим базовые рефлексы. Следи за светом, пожалуйста. – Яркий луч метнулся из стороны в сторону. Зрачки Джека послушно среагировали. – Хорошо. Теперь попробуй сесть. Медленно, без резких движений.
Джек, не сводя с него настороженного взгляда, упёрся локтями в матрас и попытался приподнять верхнюю часть туловища. Мгновенно всё его тело пронзила острая, жгучая боль, будто тысячи иголок вонзились в атрофированные мышцы. Он стиснул зубы, из горла вырвался сдавленный стон. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Доктор что-то продиктовал в гарнитуру, сделал пометку в папке и встал.
– Боль скоро пройдёт. Значит, нервная система работает. Постарайся уснуть сам, без обезболивающих, – он посмотрел на Джека поверх очков, и в его взгляде промелькнуло что-то понимающее. – Не изводи себя. Глупости тоже постарайся не делать. Иначе, она тебя не простит. Она, итак, слишком многим пожертвовала.
Доктор вышел, оставив Джека наедине с тишиной и медленно отступающей болью.
Вернувшись в свою комнату – маленькую, безликую, как камера – Лина прислонилась к закрытой двери, сжимая виски пальцами. Дрожь, которую она сдерживала у его постели, теперь потрясала её всю. Сердце колотилось где-то в горле, слёзы подступали горячей, солёной волной, но она лишь глубже вонзила ногти в кожу.
В дверь постучали три чётких, не терпящих возражения удара. И, не дожидаясь ответа, вошёл молодой человек. Рассел. Высокий, подтянутый, с безупречной осанкой военного. Его чёрный костюм сидел как влитой, не оставляя ни морщинки. Взгляд – холодный, оценивающий.
– Ты готова? Через час нужно быть в аэропорту, – его оценивающий взгляд скользнул по её фигуре, и он кивнул, удовлетворённый. Но, заметив выражение её лица, нахмурился. – Ты в порядке?
– Что? Да… в порядке, – Лина заставила себя выдохнуть, выпрямиться, натянуть на лицо маску безразличия. – Просто волнуюсь.
– Не знаю, чем думало руководство, поручая тебе это… задание. Но надеюсь, ты справишься, – он открыл дверь, пропуская её вперёд, и взял её чемодан.
– Справлюсь, – тихо проговорил Лина. Слишком многое было поставлено на кон.
Она шла за Расселом по длинным, безликим коридорам базы «Альфы», мысленно повторяя легенду. С сегодняшнего дня она – переводчик и личный секретарь влиятельного банкира, участвующего в международной экономической конференции. Рассел его охранник. Банкир в курсе что это лишь прикрытие. Что они – тайные агенты. Они глаза и уши «Альфы». Но больше всего ей хотелось броситься обратно, в медицинский блок, к Джеку. Обнять его, попросить прощения за всё, что уже совершила, и за то, что предстояло сделать. Временами она ненавидела себя до тошноты. Но это была единственная цена – цена за их жизни.