Вера Джантаева – Школа агентов. Новая команда (страница 27)

– Она думает, что нас связывает нечто большее, чем клятва. Привязанность. Благодарность… Все эти годы она была… заменой матери. И наставником. Учила всему. И пыталась сеять во мне ненависть к Рей за тот отказ. – он замолчал. – Я.… я так хотел учиться, что стал подыгрывать ей. И, видимо, слишком хорошо. Она поверила в эту ненависть и в свою власть надо мной. А Рей… – его голос стал тише, почти шёпотом. – Все эти годы она оставалась агентом №1. Единственной, кому я хочу служить.

В комнате воцарилась тишина. Оба мысленно вернулись на десять лет назад в тот далёкий дождливый день в промышленном пригороде Бирмингема. Как Рей, рискуя жизнью, пробралась внутрь задымленного, полуразрушенного дома, а Шейн прикрывал её снаружи, отстреливаясь от наёмников. Как они нашли на чердаке, за грудой хлама, испуганного, худого мальчишку с огромными, восторженными глазами, увидевшего в Рей не убийцу, а героя, ангела-спасителя. Как он умолял взять его с собой, научить быть таким же сильным… и как Рей, стиснув зубы, отвернулась и отказала. Тони тогда не знал о правиле «один наставник – один подопечный», о том, что её руки и сердце были уже связаны Джеком. Ненависть к ней была мыльным пузырём, который лопнул год спустя, когда правда открылась, но играть роль «обиженного» пришлось ещё много лет.

– Шейн… Рей поверила мне тогда, в городе. Перед самым её уходом. Она сказала, что всегда знала, – прошептал Тони.

– Я знаю, Тони, – ответил Шейн, и в его голосе не было удивления. – Я всегда знал, что ты свой. Что под маской послушного ученика Лайлы скрывается наш человек.

– Откуда? – в голосе Тони прозвучало искреннее любопытство.

– Я научился смотреть не на слова, а на поступки. Твой знак – «Терпение». И «Верность». Ты шёл к своей цели долго и упрямо… – Шейн перевернулся на бок, лицом к стене. но его голос по-прежнему был чётким – Теперь нам нужно поспать. Хотя бы пару часов. Завтра будет тяжёлый день.

Глава 15

Как и предупреждал Шейн, день выдался непростым. Еще за полчаса до подъема Лайла лично прошла по комнатам девушек, поднимая их. Девушки, сонные и растерянные, в спешке привели себя в порядок под пристальным взглядом Джека, который молча наблюдал в дверях, его лицо было каменной маской. Спускаясь по широкой лестнице, они чувствовали, как с каждым шагом нарастает тревога. В большой гостиной, освещенной мягким светом люстры, их уже ждали Шейн, Тони, Лайла, ее люди, а также Марго, Андрэ и Стефан. Воздух был густым от напряжения.

Лайла, одетая в темно-бордовое платье, напоминающее мантию, расплылась в широкой, неестественной улыбке при их появлении.

– Мои дорогие, – начала она, и ее голос заполнил комнату, – для вас сегодня совершенно особенный день. Шейн или Рей рассказывали вам что-нибудь про клятву верности?

Она обвела взглядом девушек, ища в их глазах признание. Шейн, стоявший у камина, едва заметно качнул головой – едва уловимое движение, которое заметили только те, кто знал, куда смотреть. Джек, опустив взгляд в пол, сохранял каменное спокойствие, но его сжатые кулаки выдавали внутреннюю борьбу. Марго в ужасе прикрыла рот ладонью, а парни округлили глаза, обмениваясь тревожными взглядами. Девушки, волнуясь, молча покачали головами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Это даже к лучшему, – самодовольно протянула Лайла, медленно прохаживаясь перед ними. – Клятва верности дается лишь раз в жизни. Это не просто формальность. Принося ее, вы подтверждаете готовность защищать своих наставников до последнего вздоха, ставить их интересы выше своих. Принося ее, вы получаете уникальную метку – знак отличия и принадлежности. И становитесь полноправными агентами нашей организации…

Она произнесла еще много пафосных слов, но суть была ясна. Пользуясь неведением девушек, Лайла искусно вешала им «лапшу на уши» – так искусно, что они почти начали верить ее словам.

– Первым, кого я хочу принять в наши дружные ряды… – Лайла обернулась к Энтони.

Изумление на лицах присутствующих было неподдельным. Для ее людей верный спутник Энтони уже давно считался агентом. Узнать, что ими все это время руководил «просто мальчишка», было для них неприятным открытием.

Тони вышел вперед, его лицо было бесстрастно. Лайла взяла тонкую кисть и небольшую баночку с темной пастой – хной. Тони, не говоря ни слова, расстегнул рубашку и обнажил левое плечо. Комната затаила дыхание, пока Лайла старательно выводила на его коже замысловатый узор, похожий на сплетение шипов и звеньев цепи. Он послушно, монотонно повторял за ней слова клятвы: «Клянусь верностью и послушанием. Клянусь защищать своих наставников. Клянусь хранить тайны организации. Моя жизнь – инструмент в ваших руках».

Следующими вызвали Дину, Аню и Лену. Каждая шагнула вперед с бьющимся сердцем. Холодное прикосновение кисти к коже, сладковатый запах хны, гипнотизирующий голос Лайлы, заставляющий повторять чуждые слова… Лина наблюдала за подругами, ловя их взгляды, пытаясь передать им хоть каплю поддержки. Они выглядели бледными, но собранными.

Затем настала очередь Лины. Когда она подошла, Лайла задержала на ней взгляд чуть дольше, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Хна на коже была прохладной, а узор, который выводила Лайла, казался особенно сложным. Лина повторяла клятву, чувствуя горечь на языке. Каждое слово было ложью, но произносить их приходилось с полной убежденностью.

Казалось, все закончилось, но Лайла кивнула Джеку. – Твой черед, Джек.

Во взглядах его команды мелькнуло нечто странное – холодное, почти физическое презрение. Это не укрылось ни от Шейна, наблюдающего с каменным лицом, ни от Лины, ни от самого Джека. Он вышел медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. Он неотрывно следил за рукой Лайлы, на автомате повторяя слова, а эти колючие, осуждающие взгляды ранили глубже, чем он мог предположить. Они жгли его кожу жарче будущей метки.

«Если бы они знали… – пронеслось у него в голове. – Но нет. Если бы они знали, что это всего лишь фарс, игра для пресыщенной публики в лице Лайлы, они не смогли бы сыграть так убедительно, и все пошло бы прахом…»

Наконец церемония завершилась. Метки обрели новых владельцев, и Лайла, как и обещала, отменила занятия и ослабила контроль. Впервые за долгое время девушки смогли выйти из дома почти без надзора. «Почти» – потому что за ними, словно тень, на почтительном расстоянии следовал Тони. Свежий воздух пах свободой, но она была горькой и неполной.

Они молча шли по тропинке, огибающей особняк. Разговор не клеился. Каждая была погружена в свои мысли, ощущая странную тяжесть на плече, где теперь красовалась метка.

– Как вы себя чувствуете? – тихо спросила наконец Дина, ломая молчание.

– Будто продала душу, – прошептала Аня, не глядя ни на кого.

– Мы сделали, что должны были, – твердо сказала Лина, но и в ее голосе звучала неуверенность.

Лена лишь молча кивнула, ее пальцы невольно тянулись к скрытой под одеждой метке.

Сделав неспешный круг, они молча вернулись в гостиную. Атмосфера в доме казалась еще более гнетущей, чем прежде. Они разошлись по комнатам без слов, понимая, что ничто не будет прежним.

Смена Тони подошла к концу, но, уходя из их крыла, он как бы невзначай, проходя мимо приоткрытой двери общей гостиной, обронил:

– Наткнулся в библиотеке на «Десять негритят» Агаты Кристи. Как думаете, стоит прочесть?

Девушки, находившиеся в комнате, незаметно переглянулись. Это был пароль. Намек на продолжение их скрытой войны.

– Думаю, будет интересно, – улыбнулась Дина, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Очень поучительная история о возмездии.

Все поняли. Сегодня Лайла лишится еще одного своего человека.

Так и вышло. На следующее утро, когда девушки уже сидели в классе, пытаясь сосредоточиться на учебниках, дверь с грохотом распахнулась. В кабинет буквально ворвалась Лайла. Ее лицо было искажено яростью, волосы слегка растрепаны. Она тяжело дышала, сжимая в руке рацию. Но, увидев их, она буквально силой воли взяла себя в руки, сгладила черты лица в подобие спокойствия, хотя глаза продолжали метать молнии. Девушки слушали с показной серьезностью, но чувствовали, как по спине бегут мурашки от ее взгляда. Она то и дело придиралась к мелочам. Через час она не выдержала и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. В наступившей тягостной тишине они просто переглядывались, не решаясь произнести ни слова, ожидая продолжения. Воздух был наполнен ожиданием расплаты. Минут через десять, которые показались вечностью, дверь открылась снова, и в класс вошел… Шейн.

– Занятия снова веду я, – его обычная сдержанная улыбка была для них лучшим подарком.

– С возвращением… – тихо произнесла Аня.

Урок прошел, как в старые, почти добрые времена. Педагог из Шейна, несомненно, был куда лучше.

После обеда у девушек было свободное время, дарованное Лайлой в честь их «посвящения». Дина, ссылаясь на головную боль, ушла в библиотеку – им нужно было понять, что делать дальше. Аня с Леной, жаждая свежего воздуха и нормальных разговоров, вышли в сад. Лина же, чувствуя внутреннее беспокойство, решила пройтись по знакомым коридорам школы, надеясь случайно встретить кого-то из старшей команды.

В их бывшем классе как раз заканчивались занятия у команды «Альфа»-2. Из-за двери доносился резкий, неприятный голос – он принадлежал Марку, одному из людей Лайлы, низкорослому крепкому мужчине с вечно недовольным выражением лица, самому, на взгляд Лины, отталкивающему. Он читал им нотацию о дисциплине.