Вера Добрая – Зов крови. Обречённые (страница 14)
Мысль о том, что было «до», ударила как ножом. Наши яростные споры... Его ледяные взгляды...
Эта ночь была слишком совершенной, чтобы быть правдой. Она была побегом. Вспышкой. И она должна была закончиться.
Попыталась осторожно отодвинуться, но рука дампира протестующе сжала мою грудь, а пальцы между ног перестали ласкать и вошли в меня — сразу два, легко, ведь я была до неприличия влажной даже после сна.
Я ахнула от неожиданности, и тогда глаза Дамиана распахнулись, но в них не было дезориентации, а только мгновенная темная осознанность. Мужчина смотрел на меня, а его пальцы внутри медленно, сокрушительно провернулись, умело нащупывая самую чувствительную точку.
— Ты уже проснулась, — произнёс еще сиплым после сна голосом. — И уже готова. Почему же ты пытаешься сбежать?
Я не смогла ответить, а лишь разочарованно всхлипнула, когда Дамиан вынул из меня пальцы, и я почувствовала на их месте пустоту. В то же мгновение мужчина оказался сверху, нависнув надо мной словно оголодавший коршун.
Его взгляд с моего лица переместился на грудь, затем на живот, а потом опустился туда, куда он только что проникал. Дампир был голоден, и он жаждал не крови. А я…
— Нет, — прошептал он в ответ на мой беззвучный протест. — Никаких разговоров сейчас. Только это.
Дамиан наклонился и взял мой сосок в рот, не лаская, а будто поглощая его. Зубы защелкнулись вокруг нежной плоти, язык яростно заработал, а его бедра раздвинули мои колени.
Дампир вошел в меня одним резким, глубоким толчком, заполнив до предела. Мы оба закричали — он хрипло, я — высоко и надрывно. Не было медлительности, нежности утра. Была только ярость желания, обоюдная, отчаянная, как будто мы пытались вбить друг в друга память о себе через боль и наслаждение.
Ритм Дамиана был неистовым. Каждый толчок вгонял меня в матрас, заставляя скользить по шелку. Мои ноги обвились вокруг его поясницы, впиваясь пятками в ягодицы и притягивая его еще глубже с каждым движением.
Руки цеплялись за мужскую спину, и я чувствовала под своими пальцами напряжение каждой его мышцы. Дампир опустил голову, и его губы нашли мои в поцелуе, который был скорее укусом. И я отвечала с той же дикостью, чувствуя во рту металлический привкус.
Когда Дамиан изменил угол проникновения, я буквально взвыла от неописуемого восторга. Ноги задрожали, а спина выгнулась дугой. И на лице дампира появилась хищная, торжествующая улыбка.
— Вот так, — прошипел он, не сбавляя темпа. — Вот так, Тесси. Дай мне всё. Всю себя.
Одна его рука проскользнула между наших тел, его большой палец снова нашел пульсирующий узелок и прижался к нему, вращаясь в такт его яростным толчкам.
Это было слишком. Давление внутри и снаружи достигло критической точки. Я закричала, и мое тело сжалось вокруг него в серии мучительных извивающихся конвульсий, выжимая из меня весь воздух, все мысли и всю боль.
Я могла лишь ловить ртом воздух, и бессвязно бормотать имя своего первого мужчины. Единственного мужчины.
Дамиан наблюдал за мной, и его движения становились резче, отрывистее, а лицо искажала гримаса предельного напряжения. И когда вторая волна накрыла меня, еще сильнее первой, он сорвался с громким, сдавленным рыком, вогнав себя в меня в последний, глубокий раз, и я почувствовала внутри горячий пульсирующий выброс.
А потом дампир обрушился на меня всем весом, его лоб уткнулся мне в шею, дыхание было обжигающе горячим и прерывистым.
Мы лежали так, сплетенные, мокрые и разбитые. Его рука все еще лежала между моих ног, палец лениво водил по перевозбужденной, нежной плоти, заставляя меня вздрагивать.
И только тогда, когда дыхание немного успокоилось, а сердце перестало колотиться о ребра, я почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза. Потом еще одна.
Дамиан почувствовал неладное и поднял голову. Его взгляд, еще затуманенный страстью, прояснился и наполнился тревогой.
— Тесси…
— Это закончится, — выдохнула я, не в силах смотреть ему в глаза. — Когда мы выйдем за дверь. Когда разорвем связь. А это… это всего лишь ночь. Иллюзия, вызванная магической меткой.
Дамиан сначала замер, потом перевернулся на бок лицом ко мне, не отпуская меня из своих объятий.
— Нет, — сказал тихо, но с такой уверенностью, что стало страшно. — Это не «всего лишь». И это не закончится. Я не позволю.
И прежде чем я успела что-то сказать, он снова поцеловал меня, но теперь это был другой поцелуй. Медленный, глубокий, исследующий. Поцелуй-клятва. Поцелуй-прощание с тем, что было, и начало чего-то нового, но не менее опасного.
И Дамиан снова ласкал меня, успокаивая перевозбужденные нервы, целовал мои слезы, шептал что-то несвязное на забытом языке своего рода.
Мы не говорили больше, а снова любили друг друга, когда в окно уже светило полное солнце. Медленно, молча, глядя в глаза, как будто пытаясь впечатать в память каждую деталь. И когда, наконец, пришел пик, тихий и всеобъемлющий, он прошептал мне в губы, сливаясь со мной в последнем трепете:
— Ты моя, Танассия. Ничто теперь этого не изменит.
Но позже, когда он уже стоял у двери, я поймала его взгляд, и в нем, сквозь все брошенные в порыве страсти клятвы, увидела ту же леденящую истину.
Рассвет прошел. Тень от закрывающейся двери легла между нами. И за ту ночь, за эти часы безумия, расплата, скорее всего, уже караулила за порогом, готовая вцепиться в нас когтями.
Глава 15. Три дня в царстве ледяных взглядов
Три дня. Семьдесят два часа тоски, которая въедалась в кости и разрывала сердце на части.
Дамиан исчез. Снова. После всего — после ночи, что перепахала душу, после его слов, выжженных в памяти: «Ты моя. Ничто теперь этого не изменит».
Где же это «ничто»?
Оказалось, им был он сам. Его собственная воля, снова возведшая между нами ледяную стену.
Первые сутки я злилась до дрожи в пальцах. Представляла, как при встрече залеплю пощёчину этому трусу за столь подлое отступничество! Но на вторые сутки злость выцвела, оставив после себя лишь холодную, тяжёлую пустоту.
Может, я всё неправильно поняла?
Может, для него это и правда было лишь… вспышкой? Утолением голода, не более?
А на третьи сутки пришла тихая подлая тревога, шепчущая в самое ухо то, что с Дамианом что-то не так. Или… из-за него что-то не так теперь со мной…
Дан избегал меня и раньше, но то был поединок. Теперь же это было похоже на бегство от меня и от того, что он сам развязал внутри нас обоих.
И этот дом, это проклятое, величественное поместье, будто вторило его молчанию. Только теперь молчание было наполнено совершенно иными взглядами.
Лаяна, всегда относившаяся ко мне с терпимой вежливостью, теперь при встрече буквально выворачивалась всем телом, лишь бы не пересечься со мной взглядом.
Вчера я попыталась её остановить, чтобы расспросить о редком фолианте, но глаза ведьмы вдруг наполнились неподдельным страхом.
— Прости, я… я должна идти, — выпалила она и почти побежала, споткнувшись о собственный подол.
Еще одно бегство, словно я могла заразить ее чумой!
Дрейвен же теперь смотрел на меня не просто с ненавистью, а с чистой, неразбавленной злобой, будто я украла у него что-то бесценное. Хотя, конечно, я понимала негодование младшего дампира, но всё же рассчитывала хоть на какое-то понимание с его стороны.
— Где Дамиан? — спросила я прямо, когда блуждая по поместью подобно приведению, наткнулась на Рена в коридоре.
Брюнет медленно поднял голову, и его тяжёлые темный взгляд ударил по мне будто невидимой плетью.
— Не твоё дело, некромантка, — прошипел мужчина, и слово «некромантка» в его устах прозвучало как плевок. — Он занят. Исправляет последствия.
— Какие последствия? — я сделала шаг вперёд.
— Твоё присутствие здесь — последствие, — бросил он сквозь стиснутые зубы. — Ты теперь его слабость, и мы все за неё платим.
Он отвернулся, брезгливо скривив лицо, и я ушла, чувствуя жгучую обиду и леденящий страх.
Неужели нужно было дать Дамиану умереть?!
Он ведь жив! Какая разница какой ценой?
Ответов на эти вопросы у меня не было. И, честно сказать, я их и не особо-то искала, потому что знала: если бы оказалась в прошлом, поступила бы точно так же!
От одиночества спасала только библиотека, но теперь я искала не спасения от связи, а понимания. Листала фолианты о демонических симбиозах, о духах-паразитах, о древних проклятиях крови. Я хотела понять, что за зверь поселился в дампире, чтобы знать, как ему помочь. Неизвестность на данный момент пугала больше всего.
После нескольких часов среди книг, от безысходной усталости я направилась в старый каменный загон к некро-псам. Протянула руку сквозь решётку, и самый крупный из этих до жути удивительных существ тяжёлой, холодной мордой уткнулся мне в ладонь. Я закрыла глаза, вдыхая запах сырой земли и старой кости.
Только они не осуждали и не отталкивали меня…
Я готова была просидеть со своими новыми питомцами целую вечность, мысленно жалуясь им на свою судьбу, но мой покой нарушил управляющий.
— Леди Танассия, Господин Дамиан и госпожа Оливия Вайцман ожидают вас в Охотничьем зале.
И без того мой шаткий мир в один миг накренился от услышанного.
Оливия... Она здесь. С ним…