Вера Добрая – Детектив для Альфы (страница 9)

— Это называется «бережёшь»?

— Абсолютно, — он улыбнулся и вдруг напрягся. — Чёрт. Майя, мне очень жаль.

— Что? — я приподнялась на локте.

— У меня встреча через час. Совет стаи. Я не могу отменить, это важно, особенно после того, что мы раскрыли, — он провёл рукой по лицу. — Я не хочу тебя отпускать.

— Аларик, — я коснулась его щеки. — Всё в порядке. Я сама доеду. Кот заждался уже.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором было столько сожаления и нежности, что у меня сжалось сердце.

— Тогда хотя бы позавтракаем вместе. Быстро.

Мы встали, и я накинула его рубашку — большую, пахнущую им. Он оделся в джинсы и пошёл на кухню готовить. Я уселась на высокий стул у кухонного островка и просто смотрела, как двигаются его руки. Уверенно, точно, экономно. Альфа, который умеет готовить завтрак. Кто бы мог подумать.

— Ты часто готовишь? — полюбопытствовала я.

— Когда есть для кого, — он разбивал яйца на сковороду, даже не глядя. — Обычно я ем один. Или в ресторанах.

— Один? Совсем?

— Совсем, — оборотень бросил на меня быстрый взгляд. — До тебя я никого не приводил сюда.

Я промолчала, переваривая эту информацию. Он только что сказал то, что для Альфы, наверное, значило очень много.

— Аларик…

— Я знаю, — он перевернул бекон. — Я не жду ответных признаний. Просто знай.

Я слезла со стула, подошла к нему сзади и обняла, прижимаясь щекой к его спине. Он замер на секунду, потом расслабился, накрыл мои руки своей.

— Я тоже никого не приводила, — сказала я тихо. — У меня вообще никого не было всерьёз. Только работа. Только дела.

— Теперь есть я.

— Теперь есть ты.

Мы стояли так несколько секунд, слушая, как шипит бекон на сковороде. Потом он развернулся, приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал.

— Садись есть, — сказал он, отрываясь. — Остынет.

Я послушно села. Он поставил передо мной тарелку: яичница с беконом, свежие овощи, тосты. Рядом — чашка идеального кофе.

— Откуда ты знаешь, какой я люблю кофе?

— Запоминал, — он сел напротив со своей тарелкой. — В больнице ты пила чёрный, без сахара, три чашки подряд.

Я уставилась на него.

— Ты считал, сколько чашек я пью?

— Я Альфа, — он пожал плечами. — Я замечаю детали.

— Ты ненормальный.

— Возможно.

Мы ели в тишине, но это была не неловкая тишина, а уютная, домашняя. Я смотрела, как он жуёт, как двигаются его челюсти, как иногда он поднимает на меня глаза и улыбается краешком губ, и чувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое.

Я доела, отставила тарелку и посмотрела на часы.

— Мне правда пора. Кот меня убьёт.

Аларик встал, подошёл ко мне. Взял мои руки в свои.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За эту ночь. За то, что ты есть, что не убежала.

Я улыбнулась.

— Я ещё убегу, но потом вернусь.

Он усмехнулся, притянул меня к себе и поцеловал. Долго, глубоко, с какой-то отчаянной нежностью. Я чувствовала, как дрожат его руки, и понимала — ему тоже тяжело отпускать.

— Я позвоню, — сказал он, отрываясь. — Как только освобожусь.

— Я буду ждать.

— И Майя…

— М?

— Осторожнее на дороге.

— Командуешь?

— Забочусь.

Я чмокнула его в нос и пошла собираться.

Спустя десять минут я стояла у двери, одетая, с сумкой через плечо. Аларик прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я уходила на войну.

— Только не задерживайся надолго, — сказал он. — Я буду скучать.

— Я постараюсь.

— И кота привози. Посмотрим, кто кого.

Я рассмеялась и потянулась к нему для последнего поцелуя.

Он прижал меня к себе, и этот поцелуй был совсем другим — нежным, почти робким, полным обещаний.

— Иди, — выдохнул он. — А то я тебя не отпущу.

Я выскользнула из его объятий и вышла в коридор.

Дверь закрылась за моей спиной, и я осталась одна.

В лифте, спускаясь вниз, я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Тело ещё помнило его прикосновения, губы горели, а в груди разрасталось что-то огромное, тёплое, пугающее.

— Влипла, — сказала я себе вслух. — По уши.

Лифт звякнул, выпуская меня в прохладное утро. Я села в машину, завела двигатель и выехала со стоянки.

Дорога до моего района заняла полчаса. Полчаса, в течение которых я прокручивала в голове каждое слово, каждое прикосновение, каждый взгляд. Полчаса, за которые я поняла — назад дороги нет.

Дома меня встретил Барсик. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением глубочайшего презрения.

— Привет, — сказала я, ставя сумку. — Я знаю, что опоздала. Знаю, ты голодный, и ты меня ненавидишь.

Кот демонстративно отвернулся.