Вера Дейногалериан – Взрослый снаружи, взрослый внутри. Как исцелить внутреннего ребенка, психологически повзрослеть и стать счастливым (страница 2)

15 лет, 12, 10, 7, 5, 3 года, 2 года, младенец!

Если предложить такой фигуре «я в состоянии проблемы» принять ее подлинный облик, мы всегда увидим ребенка – недолюбленного, напуганного или озлобленного, – который безуспешно пытается справляться со взрослой жизнью и ее задачами.

Еще пример. Ко мне на сессию приходит женщина и жалуется, что не может раскрыть свой потенциал. «Жизнь будто не моя, как будто я свернула не туда». Ничто ее не радует. Энергии нет даже на уборку в доме. А начинать новое дело – где? Какое? Как? «Я чувствую себя маленькой девочкой, – рассказывает героиня сессии, – которую взрослые посадили где-то в уголке на лавке и сказали: 'Посиди тут, подожди”. И я с тех пор все жду, когда за мной кто-то придет, возьмет ответственность, ведь я же не могу сама».

Когда мы смотрим через бессознательное, видим девочку четырех лет, мама которой говорит: «Ты будешь жить так, как я решу, и делать то, что я скажу». У мамы цель – вырастить дочь хорошим человеком, чтобы получить признание людей. А девочка согласна слушаться, ведь: «Мир страшный, люди злые, я – ничтожество». И хотя ей скоро сорок лет, в бессознательном моя клиентка – все та же четырехлетняя девочка, которая по-прежнему живет по маминой указке и ждет инструкции, как правильно.

Поработав с огромным количеством таких образных фигур у сотен людей, я могу утверждать, что именно невзрослость, остановка в психологическом развитии их идентичностей (программ психики, обслуживающих социальные роли) стала причиной проблем моих клиентов.

Рассказывая о себе на сессиях, многие так и говорят: «Я чувствую себя ребенком в мире взрослых», «Я веду себя как маленькая девочка/маленький мальчик», «Мне хочется спрятаться». А дежурная жалоба «Хочу на ручки» давно стала мемом.

«Я увидела девочку 11 лет, непохожую на меня. Девочка выглядела угрюмой. На ней было желтое платье из моего детства, а в руке она держала намокшего мишку за одну лапу, волоча его за собой. Взрослой быть скучно, вон они какие все тяжелые, поникшие под весом проблем, несчастные. Взрослость – груз, взрослая жизнь – тяжкая ноша. Для счастья девочке нужно огромное внимание, все внимание мира. Прямо ощущение, словно пасть голодающего открылась. Хочется быть особенной, самой лучшей. Хочется вызывать любовь и восхищение. И все это девочка жаждет получить от мамы. Грустно. Позиция эта у меня вызывает замешательство и грусть, даже какую-то безысходность. Потому как отражает все, чего не хватало в детстве, в гипертрофированном виде. И сама девочка грустная и унылая, несмотря на то что взрослых видит таковыми. Спасибо вам за этот пост, прошибло до глубины» (комментарий подписчицы).

Колыбель качается над бездной

Сегодня можно часто слышать от психологов совет: «Балуйте своего внутреннего ребенка». Но это предложение бессмысленно. Тот, кого человек ощущает в себе как «внутреннего ребенка» – это вовсе не эго-состояние «Внутренний Ребенок» по Эрику Берну, которому отец-основатель трансакционного анализа приписал роль источника радости, творчества, креативности и любознательности. Тот, кого вы чувствуете у себя внутри как ребенка, – это всего лишь одна из многих ваших неблагополучных и незрелых идентичностей.

Идентичность – это большой, хорошо организованный автоматизм психики, прописанный в вашем бессознательном. Идентичность отвечает на вопросы «Кто я?» и «Какой я?» и сочетает в себе определенные паттерны мышления, состояния и поведения. Примеры идентичностей: «я – женщина», «я – мать», «я – профессионал своего дела», «я – покупатель», «я – водитель» и т. д., число их может быть сколь угодно велико. В подходящих условиях идентичность автоматически «включается» и реализует свойственные ей поведение, состояния и мышление.

А теперь давайте вообразим, что все идентичности человека – это дети, которые пытаются убедительно изображать взрослых. Что произойдет? С какими-то ролями дети смогут худо-бедно справиться и даже избежать разоблачения, но в большинстве ролей они потерпят крах.

В своей практической работе я день за днем вижу, что абсолютно каждая социальная роль в жизни моего типичного клиента исполняется психологически-ребенком, который только маскируется под взрослого. Эти «внутренние дети» в вашем бессознательном крайне неблагополучны. Они недолюблены, напуганы, боятся ошибиться, не справиться, боятся наказания.

«Моя девочка все время ревет. Не переставая. Ничего не хочет слышать и говорить. Просто кричит и плачет. Ей холодно, одиноко и страшно. Подойти к себе не дает. Одета во что-то мокрое и темное» (комментарий подписчицы).

Эти «внутренние дети» в бессознательном чувствуют себя в точности так же, как неблагополучные дети в реальной жизни. Им грустно, одиноко, больно, они плачут. Они хотят поддержки, но рядом нет мудрого взрослого, который сказал бы, как правильно. Им «надо», и они «должны», а хочется – на ручки и под одеялко. И чтобы пожалели, помогли и принесли готовое. И чтобы ни за что не нести ответственность.

Неудивительно, что с вашими задачами и целями они справляются из рук вон плохо. У них нет достаточных психологических ресурсов и мощностей. Ребенок априори никогда не справится со взрослой жизнью. Ребенку никогда не доверят взрослые блага. Такой ребенок не один, у вас внутри целый детский сад невзрослых идентичностей. Если в душе что-то болит – плачет ребенок-идентичность. Если не получается задуманное – ребенок-идентичность не справляется с задачей. Если отсутствует энергия – ребенок-идентичность выбился из сил.

Все эти «внутренние дети» виртуальные, их бесполезно баловать, как призывают вас психологи. Им не помогут спа-абонемент и новое платье. Именно их вы пытаетесь накормить досыта, когда переедаете, но эти дети не насытятся килокалориями. (Признайтесь, вы и сами чувствуете, что едой хотите заполнить пустоту в душе, а не в желудке.) В действительности «внутренних детей» необходимо не баловать, а откровенно спасать. Вытаскивать из «царства мрачного Аида», где они застряли навсегда-детьми.

«У меня там какая-то нежить, которая выглядит как ребенок из фильма ужасов: бледная, ободранная, с черными глазами и острыми зубами… Жуть какая-то… Кричит, кусается, грозится всех сжечь… Она боится. Всех. Не хочется ее баловать как-то…» (комментарий подписчицы).

Даже реальному ребенку – прежде чем начнете баловать его – необходимо стать и быть счастливым. Иначе вы получите капризную свинью, которой вечно мало. Так же и с виртуальными детьми из вашего бессознательного: пока они несчастны, недолюблены, напуганы, их бесполезно баловать – они легко возьмут над вашей волей верх и могут запросто разрушить вашу жизнь необоснованными тратами, кредитами, абсурдными решениями, лишними конфликтами, ненужными эмоциями и т. п.

«Ходила я, ходила по марафонам, где мою детскую идентичность гладили по головке, и, пока ее гладили, эта маленькая п***да чуть не пустила по этому же месту всю мою жизнь. А ее нужно было всего-то дорастить. Вера, благодарю!» (комментарий подписчицы).

Мой типичный клиент – тот самый образованный человек 30–40 лет с семьей, детьми, карьерой или бизнесом, цвет общества! – остался психологически-ребенком и страдает всеми «детскими болезнями» души. Симптомы его незрелости заметны невооруженным глазом – это ранимость и обидчивость, тревожность и подавленность, гневливость, низкая самооценка и высокая эмоциональность, страсть к саботажу и прокрастинации, привычка перекладывать ответственность.

Вдумайтесь: в наше сытое и благополучное время, где локальные военные конфликты не идут в сравнение с мировыми войнами, а экономические кризисы не грозят рядовому человеку голодной смертью, где успехи медицины повысили продолжительность и качество жизни, еда стала дешевой, а работа – в телефоне, мы можем позволить себе роскошь больше не взрослеть. Мы все реже сталкиваемся с задачами и контекстами, которые требуют от нас качеств подлинно взрослого. Взрослость отмирает за ненадобностью, как любой неактуальный навык. Мы вольны до седых волос оставаться неуверенными, пугливыми, плаксивыми, тревожными, изнеженными и капризными детьми, которых до сих пор волнует, что скажет мама, для которых травмирующим событием становится смерть любимого кота или неудачная стрижка.

Психологически-ребенок плохо адаптивен и не готов к вызовам реальности. Сталкиваясь с более тяжелым, чем смерть питомца, травматическим опытом, он рискует оказаться легко сломленным, надолго выбитым из колеи.

Недоросль больше не отрицательный герой, заслуживающий осмеяния, он – персонаж, над которым смеются все более с теплыми чувствами.

Психологически-ребенок не способен к удовлетворенности имеющимся и достигнутым, он постоянно хочет большего, желательно – всего и сразу, быстро и легко. Однако он и не способен достигать, ибо лишен тех взрослых добродетелей, которые необходимы для реализации даже доступных целей, не говоря уже о роскошной жизни, картинами которой соблазняют его медиа.

Психологически-ребенок не способен к эффективному менеджменту собственной жизни. Он не умеет расставлять приоритеты и организовать жизнь так, чтобы разные сферы ее не конфликтовали, а двадцати четырех часов в сутках хватало, чтобы уделить внимание всем значимым задачам.