Вера Чубченко – Фея сада Эрмитаж (страница 2)

– Да, если вы имеете в виду самых близких: родители и мы с младшим братишкой остались живы. Но в семье были потери. Младший брат мамы погиб в сорок третьем, а папин дядька пропал без вести под Ленинградом. А у вас?

– У меня все погибли.

Лидии стало очень больно за этого малознакомого полковника. Никакие ее слова не могли бы послужить утешением. Оставшуюся часть пути они молчали.

***

В начале февраля состоялась премьера «Дачников». Публика тепло приняла спектакль. На третий показ пришел Шалимов. Полковник ждал Лидию внизу, на служебном входе, с букетом белых роз. И уже не приходилось удивляться тому, что спустя несколько минут они вновь шли вместе зимними московскими улицами по направлению к ее дому. Хлесткий влажный ветер рывками раскачивал ветви деревьев. Шапочка немного съехала набок, щеки разрумянил мороз, но лицо молодой актрисы выражало серьезность, даже суровость. Несмотря на огромный успех премьеры, Лидия была недовольна собой.

– Я что-то упускаю, не могу до конца понять Калерию… Это противоречивый образ. Нужно найти баланс, не скатиться в гротеск, но и не замечать сатирического невозможно...

Лидия говорила долго и громко, мрачно глядя себе под ноги. Евгений Семенович сосредоточенно шагал рядом. Потом ее запал иссяк, и возникшую тишину нарушал только глухой звук их шагов да пьяная песня вдалеке.

***

У Шалимова был талант – слушать и слышать другого. Заметив это во время второй встречи, с каждой новой беседой она все больше и больше убеждалась в справедливости своих наблюдений. Лидии такие люди встречались редко, среди актеров – почти никогда. С полковником было интересно молчать. А потом каким-то необъяснимым образом все становилось на свои места, непонятное – прояснялось, решение находилось.

– Вы помогаете мне работать над ролью! Я дохожу до самой сути, – благодарила она Евгения Семеновича, когда в конце марта они пробирались сквозь клубящийся туманом сумрак.

– Это вы сами, Лидия. Я только вас слушаю, – отшучивался тот.

Ее зовущие и недоступные губы расплывались в задорной улыбке.

***

Москву оглушил май, с его дождями и грозами, распахнутыми окнами и душами, надеждами и сомнениями.

В субботу после репетиции Лидия выбежала из театра. Полы плаща развевались, как крылья, каблучки модных туфелек легко стучали по мостовой. Ровно в три должен был подойти Евгений Семенович. А он не опаздывал.

– Лида, – окликнул откуда-то со спины знакомый голос.

– Васенька, – девушка обернулась и хотела сказать, что очень торопится, но высокий парень уже заключил ее прохладную ладонь в свои горячие, пытливые карие глаза поймали ее взгляд (Васеньку все однокурсницы считали прекрасным партнером за чувствительность и способность к сопереживанию).

– Лида, Хивинский в госпитале. Ему сделали операцию несколько дней назад. Абашин сказал. Я сразу примчался к тебе, как узнал. Поедем, съездим к Гарольду Антоновичу.

Васенька положил руку ей на плечо, увлекая в противоположную сторону. Лидия быстро оглянулась, отметила безлюдность улицы и застучала каблучками рядом с товарищем. Оставалось предположить, что Евгения Семеновича срочно вызвали на работу или возникли иные непредвиденные обстоятельства. Но это и к лучшему. Навестить Хивинского – святая обязанность после всего, что он для них сделал.

***

Лидия ждала Шалимова на другой день, на третий, после и ждать перестала. Порывалась спросить у Галины о его здоровье. Однажды совсем было собралась, но решила, что если бы с ним случилось серьезное, то Галина и сама известила бы ее.

В очередную «субботу» Лидия с удивлением поняла, что задорные и громкоголосые завсегдатаи дома ее не занимают. Танцевать не хотелось. Она оборачивалась в сторону двери, прислушивалась, в глубине души надеясь, что полковник вот-вот войдет. Остро не хватало его тихого присутствия. Евгений Семенович появился через месяц.

– Вы давно не посещали театр, товарищ полковник, – укоризненно заметила Лидия. После спектакля актриса сидела за гримерным столиком и вынимала длинные сережки из ушей. Шалимов расположился поодаль, за ее спиной.

– Был в командировке. Но не думал, что вы заметили мое отсутствие, – с некоторой грустью произнес он. – У вас появился интересный провожатый.

– Провожатый? – Лидия недоумевала. – Постойте, когда это было?

– Около месяца назад. Мы с вами уговаривались встретиться после репетиции, но вы куда-то упорхнули с кавалером.

– Ах, что вы, Евгений Семенович! Васенька – не кавалер! Он мой сокурсник. В тот день я узнала о тяжелой болезни профессора Хивинского, который подкармливал нас в студенческие годы. И мы уговорились идти его проведать. Вася все тонко чувствует, душа-человек. Он бы вам понравился!

Шалимов просветлел и улыбнулся.

***

Встречались нечасто: обычно на «субботах» в доме Рассказовых, иногда неторопливо прогуливались по притихшей набережной Москвы-реки после спектакля. В августе последовало приглашение в ресторан «Метрополь». Это было знаменательное событие. Шалимов заехал на служебной «Волге», чего тоже ранее не случалось. Лидия, стараясь не примять розовое платье, аккуратно села в машину. Сегодня ей предстояла роль богатой дамы. И она, Лидия Аникеева, обязательно справится! Когда полковник Шалимов со спутницей появились в огромном зале, посетители начали оборачиваться, а потом стали доноситься шепотки: «Красавица», «Бесспорно хороша».

Они расположились за дальним столиком и сделали заказ.

– А ведь артисткой я могла и не стать… – поймав заинтересованный взгляд Евгения Семеновича, Лидия продолжила, – нет, училась я легко, но сильно смущалась на занятиях по мастерству. Пряталась за спинами ребят, забивалась подальше, так боялась этюдов, представляете? Паника охватывала невыразимая. И такая растерянность, словно я ничего не знаю, не умею.

Евгений Семенович хотел спросить, как ей удалось преодолеть робость, но тут с их столиком поравнялись двое военных, похожих на персонажей рассказа Чехова «Толстый и тонкий». Невысокий рыхлый полковник с круглым красным лицом, покрытым крупными каплями пота, и длинный майор с какой-то вытянутой, лошадиной физиономией.

– Добрый вечер! Полковник Шалимов, вы познакомите нас со своей прелестной спутницей? – незнакомый полковник утирал потное лицо клетчатым платком.

– Лидия Аникеева, актриса театра имени Маяковского.

– Позвольте пригласить вашу даму на танец? – лошадиная физиономия майора вытянулась еще больше в ожидании ответа.

– Извините, товарищи, вынуждена отказаться. Я подвернула ногу, сегодня не танцую.

Странная парочка почти чеховских героев удалилась за столик на другом конце зала.

– Почему вы отказались?

– Неужели надо кривить душой и соглашаться танцевать с неприятными людьми? Потому что я молода, потому что я актриса?

– Не нужно, конечно, если вам это неприятно, – успокоил ее Шалимов.

Лидия любила спорить, ярко вспыхивала, выражая свое мнение, словно собираясь дать бой оппоненту. Но Евгений Семенович всегда умиротворял бушующее море ее души.

– Жаль, что вышла такая история. И нам с вами тоже не потанцевать сегодня.

– Ничего, скоро следующая «рассказовская суббота», – беззаботно рассмеялась Лидия.

Ночь, разбавленная тусклыми огнями фонарей на центральных улицах и бульварах, чернилами разливалась по окрестным переулкам. Прощались у дверей подъезда. В кармане платья звякнули ключи.

– Вот и третий звонок, – пошутила Лидия, но уходить не торопилась.

Ее глаза требовательно ждали чего-то неповторимого, необычайного, наверное, чуда. Стало тихо и торжественно.

Шалимов склонился и легко коснулся губами девичьей щеки.

– До свидания, Лидия.

***

Через четыре дня пришло известие, что Шалимова переводят в Энгельс Саратовской области. Сообщила об этом Галина. И впервые молодая актриса ждала полковника около огромного здания штаба Московского военного округа.

– Евгений Семенович, – кинулась Лидия навстречу выходящему из двери военному.

Его глаза расширились, брови приподнялись, – полковник был удивлен ее появлением.

– Евгений Семенович, – повторила девушка, поравнявшись с ним, – Галина сказала, что вас переводят? – вопросительная интонация выражала надежду на то, что она или их знакомая случайно, ненароком ошиблась.

– Информация распространяется быстро… Простите, Лидия, все случилось так стремительно. Не успел вам сообщить.

– А собирались? – девушка испытующе посмотрела на него.

– Конечно, – просто ответил Шалимов.

– Когда вы уезжаете? – как-то враз поникнув, обреченно спросила она.

– В воскресенье.

– Я приду с вами проститься, – решительно заявила Аникеева.

– Буду рад, – печальная улыбка тронула губы полковника.

***

Поезд, готовый увезти Шалимова на восток, подали ко второй платформе. Среди толпы уезжающих и провожающих девушка тщетно искала Евгения Семеновича.

– Лидия! – полковник первым заметил ее.

Одетый в штатское Шалимов выглядел непривычно: она даже не сразу узнала его в темных брюках и рубашке с расстегнутым воротом.