Вера Чиркова – Угол для дерзкого принца (СИ) (страница 35)

– Я не против. Он ведь не будет падать в обморок.

– Ну раз она согласна, то жди первого вызова. Не думаю, что нам смогут дать на новоселье больше двух дней.

– А где ждать? – как мальчишка, растерялся Фаринт.

– Просто будь готов в любую минуту получить вызов, – пришлось мне объяснять. – Вот такой шарик. Он появится возле тебя и зазвенит. Спокойно надевай самые крепкие вещи и сапоги и открывай окно.

И пока он внимательно слушал мои инструкции, незаметно крепила к нему постоянную следилку. В случае необходимости ее легко преобразовать в плеть, чтобы затем перенести нового управляющего на портальную башню. Разумеется, посторонних не принято брать в поле, но можно не сомневаться, насколько наш авторитет у людей, рядом с которыми мы собираемся прожить много лет, будет зависеть от этого вызова.

На кухне к нашему приходу никого не осталось, только кухарка, торопливо моющая стол. Даже Эстен с Ленси куда-то исчезли.

– А вы так и не поели, – оглянувшись на кузнеца, спохватился Ренд и требовательно посмотрел на Унилу: – Фаринту с женой найдется чем поужинать?

– Да вы не волнуйтесь, ваша светлость, – словно оттаяла Селания. – Я тут часто помогаю, все сама найду.

– Хорошо, – согласилась я, отправляя вестник Эсту, собственный портальный круг позволял нам посылать письма, минуя базу. – Тогда садитесь в сторонке и спокойно ешьте, а мы пока будем знакомить с новым местом своих слуг.

Чуть позже я очень пожалела, что так опрометчиво пошутила. На лицах забывших про еду старожилов, неотступно следивших за нашими действиями, светился живой, почти детский интерес.

А мы вместе с подоспевшими друзьями по одной будили хлопотух, знакомились с ними сначала сами, чтобы звери знали своих хозяев, потом представляли управляющего и обеих женщин.

Выспавшиеся животные были бодры и полны сил, но сначала выпили по стакану молока со слегка подсохшими пряниками, получили в награду по мешочку орехов и решительно приступили к уборке кухни. Теперь можно было не сомневаться: через пару дней тут все засияет снежной чистотой, и хлопотухи двинутся дальше, но возвращаться всегда будут на кухню.

– Они могут чистить и резать, месить тесто и лепить, подавать и убирать. Но огня и жара не любят и никогда не подойдут к горячей плите, – объясняла я кухарке. – Поэтому даже не пытайся заставить их помешать суп или пожарить пирожки. Если нужно, бери в помощь кого-нибудь другого.

– Завтра прибудут мастера с семьями, – вспомнил Ренд подарок отца. – Поищем тебе помощниц среди них.

Наши домочадцы внимательно слушали и помалкивали, явно пытаясь лично разобраться, сколько лжи и вымысла вылил на них прежний князь.

А мы отправились по своим покоям, и только добравшись до двери, я вспомнила про Занку.

– Райв, – остановилась в полушаге от входа, – только не обижайся и не ругайся…

– Любимая! – вмиг прижал он меня к груди и обвел бдительным взором широкий коридор. – Я не могу на тебя ругаться и никогда не мог. Так что произошло?

– Я совсем забыла, что собиралась поговорить с Занкой. Мне нужно несколько минут. Иначе она будет всю ночь переживать.

– Иди, – вздохнул он, опуская руки, и с лукавым смешком предупредил: – Но помни, я тоже сейчас начну переживать и жалеть, что мы не взяли вместо этого замка охотничью сторожку в самом диком лесу. Впрочем, я уже и так второй день об этом жалею.

Глава двадцатая

Всего несколько дней назад, наблюдая за недавно обретшими мужей юными леди и слушая их легковесную болтовню, я искренне поражалась несерьезности, почти ветрености и наивности свежеиспеченных жен. У девушек резко изменилась вся жизнь, добавилась куча обязанностей и забот, не осталось почти никаких прежних прав и радостей. Свободного времени, собственного пространства, мнения, желания, выбора и даже вкуса. Все пришлось сложить в семейный очаг, не оставив себе даже трети бывших привилегий и развлечений. Отныне все подчинялось семейным правилам и нуждам, требованиям мужа и его родни, светским законам.

Мне было по-настоящему их жаль, как птичек, отловленных на воле и посаженных в клетку. И хорошо еще, если клетка просторная, а птичка непритязательная. Мне казалось, что сама я ни за что не вынесу такой подневольной жизни. Ну разве что по очень сильной любви, когда собственные беды и желания становятся несущественны, а все мысли и стремления отданы господину своих снов. Но и тогда лучше сразу отвоевать себе отдельные покои с умывальней, чтобы хоть несколько часов в день посвящать личным интересам.

А теперь мне было смешно вспоминать те рассуждения и неимоверно жаль тех, кто считает так же, как до недавнего времени думала я, и ради спорной независимости лишает себя неимоверно приятного ощущения общности интересов душ и тел.

Хотя мне не пришлось уживаться с постоянным присутствием рядом мужа. Мы и так каждый день достаточно времени проводили в тесном куполе и привыкли понимать и поддерживать друг друга. Но это оказалось каплей в море по сравнению с тем, как я жила теперь… и ничуть об этом не жалела.

Лишь слегка досадовала, что несколько лет была наивной, запутавшейся дурочкой, да и то почти не всерьез. Ведь за эти годы мы оба поняли, чего хотим и стоим и чем не поступимся никогда.

– Мне даже представить страшно… – по-прежнему не открывая глаз, произнес Ренд вовсе не сонным голосом и, помедлив, договорил: – О чем ты думаешь уже полчаса, глядя, как я сплю, и заплетая мне тридцатую косу.

– Светлый лес! – глянув на ворох разнообразных косичек, веером разложенных по подушкам, охнула я. – Ну почему ты столько времени притворялся?

– Элни… – открыл он колдовские глаза и серьезно, с одуряющей нежностью глянул на меня, – светлое мое чудо… я ни грана не прикидывался… просто не мог и слова сказать. Это выше моих сил – отказаться от такой ласки. Да я от нее тихо с ума схожу и готов вернуться в прошлое и надавать себе увесистых оплеух и подзатыльников за все глупые сомнения, ошибки и обиды!

Мою талию обвили крепкие теплые руки любимого, а его счастливый взор обжег душу таким искренним восторгом, что все мысли и заботы мгновенно растаяли, как туман.

Мир покачнулся и понесся в бездонное синее небо, полное цветочных облаков, хрустальных колокольчиков и серебряного тополиного пуха.

Завтракали мы в своей гостиной, по молчаливому согласию ради желания продлить утро хоть на полчаса, достав из хранилища корзинку с едой. Но не успели спокойно допить чай, как связанный с портальным кругом амулет зазвенел и засиял зеленым светом, подавая весточку о появлении в башне гостей.

Слава всем богам, что это пока еще не было вызовом на дежурство, но мы оба понимали, что нас просто жалеют и потому вычеркнули из списка. На время, конечно… но кто-то из собратьев закрывает сейчас собой наши смены.

Поэтому поспешили выйти из своих покоев и в сфере отправиться навстречу прибывшим. Но неожиданно наткнулись на сумрачного Тумкела, сидевшего в удобном кресле напротив наших дверей.

– Что ты тут делаешь? – нахмурился мой муж.

– Жду, – пренебрежительно буркнул тот, и не думая вставать, и теперь рассердилась уже я.

В один миг оплела ножки сиденья лианой и перевернула, аккуратно, но безжалостно вытряхивая на пол бывшего управляющего. А пока он, сопя и ругаясь, поднимался на ноги, сунула кресло в ближайшие покои и закрыла дверь щитом, начиная жалеть, что еще с вечера не догадалась поставить защиту в начале коридора. Нечего всем кому не лень бродить тут в любое время суток.

– Что такое ты там бурчишь? – Голос Райва мгновенно стал холодным и недобрым.

Похоже, зря я не вслушивалась в злобное бормотание птичника.

– Меня сам князь поставил управляющим, и не вам снимать! – дерзко глянул на нас Тумкел. – Будет тут каждый наемник, который нажился на нашем горе, строить из себя цацу!

– Прихвати его, – бледнея от ярости, еле слышно процедил Ренд, – и едем встречать гостей. Только не сажай к нам.

И я была полностью с ним согласна.

В широкой галерее второго этажа, куда вел проход из портальной башни, властвовали неразбериха и суматоха. Шумная толпа одетых по-дорожному людей растаскивала по разным кучам мешки, ящики, свертки, тюки и корзины, сплошным потоком сыплющиеся на середину зала. Судя по всему, это кто-то из воздушников переносил сюда переправленный портальщиками багаж.

Присмотревшись, я начала понимать, по какому принципу они делят имущество: на каждом сундучке и коробке была привязана цветная ленточка – синяя, красная, желтая…

Посадив летевшего за нами в пузыре Тумкела на пол, привязала, чтобы не сбежал, и поспешила помочь прибывшим. Создала несколько сетей, разбросала по ним багаж и перетащила в соответствующую кучку.

– А вот и хозяева! – Ансельз улыбался добродушно и радостно, но выглядел утомленным, словно не спал несколько дней.

– Приглашаю всех позавтракать и побеседовать. – Сделанные мной выводы явно не прошли мимо внимательного взора Ренда. – К тому же мы собираемся судить одного из старожилов этого замка.

Прибывшие насторожились, обменялись хмурыми взглядами. Теперь, когда они стояли кучками возле своего багажа, было понятно, что Айнор отдал нам не одиночек, а полные семьи. По пять-шесть человек в каждой, и значит, наши предварительные расчеты, как их расселить, нужно срочно менять. Но пока мы собирались отвести всех вниз, к кухне, и я очень жалела, что не нашла вчера времени осмотреть комнаты первого этажа.