Вера Чиркова – Сестры Тишины. Тихоня (СИ) (страница 36)

– Зелье ночного глаза. Извини, тебе не предложила, там было очень мало. Сам понимаешь, мне она ничего такого не давала, приходилось доставать с большим трудом.

– А Змея и Эсты среди них не разглядела?

– Не было их там. Только те охранники, которые были в каменоломне. Видимо, они сумели добраться до башни.

– Как раз есть капсула на четверых до столицы, – обрадовался хозяин постоялого двора, убедившись в наличии у странной компании, которую привел кучер из предгорного поместья, монет для оплаты его услуг, – не сомневайтесь, маг из почтовой гильдии мне большую пирамидку поставил. Мигом будете в столице, можете надавать мне по шее, если не дотянет до башни.

– Не волнуйся, надаем, – отсчитывая золотые, жестко глянул Арвельд. – Где она у тебя?

Пирамидка, как и требовали правила, стояла в отдельной комнатушке, и герцог приказал всем ухватиться за него и придерживать друг друга.

И лишь оказавшись на ярко освещенной площадке столичной портальной башни и услышав голос дежурного мага: «Третий сектор, четверо господ, освободите место», – до конца поверил, что побег им удался.

– Герцог Арвельд Адерский, – пройдя к стоящему на возвышении столу, за которым удобно устроился маг в черной мантии, представился Арви, – переход на четверых в Адервилль, за счет герцогства.

Маг спокойно протянул магическую плитку, и герцог приложил к ней руку.

– Пройдите на вторую площадку, – вежливо кивнул маг, когда на краю пластинки засветился синий камень, даже не подозревая, какая буря вспыхнула в этот момент в груди бывшего заключенного.

Арвельд мог бы собрать все золото и оплатить переход наличными, но специально пошел на эту процедуру, желая доказать всем и в первую очередь самому себе, что он больше не рядовой воин Маст с изуродованным лицом и чужой судьбой, а прежний герцог Адерский. И неважно, что герцогством правит теперь Геверт, меньше всего Арви сейчас хочется вникать в дела и тяжбы. Он мечтает закупить молодых коней и вывести весной на пастбища, посидеть вечером на крыльце, глядя на рассыпавшиеся почти у ног крупные звезды, пройтись по цветущим лугам, испить хрустальной горной воды.

Посреди огороженной отправной площадки был очерчен небольшой круг, и едва они встали в него тесной кучкой, маг сообщил: «Отправляю», и яркий свет столичной башни сменился одиноким фонарем, освещавшим площадку в Адервилле.

Пока Арвельд покупал пеналы и отправлял отчет матушке Тмирне, посыльный сбегал к командиру охраны и вернулся в коляске, которой правил недовольный и заспанный стражник.

– Слазь, – решительно скомандовал ему Харст, перехватывая поводья, – сам повезу. И пригоню утром сам, не переживай.

Однако стражник сдался не сразу, некоторое время спорил, рассказывая, какие кары на него обрушатся, если с лошадками стрясется беда. Дорога в замок непростая, он и сам ехать боится, тем более там каких-то бандитов на днях ловили, и камни на дорогу злодеи обрушили. И лишь когда Арвельд, уже усадивший в коляску Леонидию с ребенком, свирепо пообещал кучеру, какие кары обрушатся на него прямо сейчас, если он немедленно не уступит место Харсту, упрямец слез со своего сиденья. И тут же сообщил, что неплохо бы дать животным зелье ночного глаза.

– Только оно не бесплатное, господин, сам у алхимика покупаю за деньги… а дорога там и правда трудная, без зелья ехать опасно.

– Так ты, скотина, – обозлился герцог, сообразив, из-за чего их задержали, – специально время тянул, чтобы вытащить из меня пару монет?! И знаешь, что я с тобой сейчас делать буду? Отправлю порталом в такую даль, откуда у тебя на обратную дорогу никогда денег не хватит. А пока топаешь пешком, будет время раз сто осознать свое поведение!

– Простите его, ваша светлость, лучше помогите мне добраться до вашей коляски, – устало сообщил женский голос, и Арвельд, стремительно обернувшись, обнаружил стоявшую на ступенях портальной башни настоятельницу. – Это Геверт по просьбе Олтерна заранее прислал командиру стражи приказ. Сообщать обо всех подозрительных личностях, кто придет порталом в Адервилль и вознамерится ехать в замок. Им предписано задерживать незнакомцев, пока не придет кто-то от Олтерна.

– Узнаю вашу предусмотрительность, – проворчал герцог, помогая Тмирне сесть в коляску, и повернулся к стражнику. – Извини, беру свои слова обратно. Так будешь поить лошадей зельем или можно ехать?

– Лошади уже напоены, – уважительно отрапортовал сообразительный парень. – Простите, ваша светлость, за дерзость, но, может, лучше я сяду на козлы?

– Нет. Харст знает эту дорогу так, как тебе и не снилось, – с легкой горечью отказался Арвельд, садясь в коляску, – и он мечтал об этой минуте четырнадцать лет.

– Почему ты не задаешь вопросов, Тмирна? – не выдержал он через несколько минут, всматриваясь в усталое лицо монахини. – Или это я должен его задать?

– Я думаю, – тяжело вздохнула она, – как развязать тот узел, что должна была заметить еще пятнадцать лет назад. Хотите, расскажу вам маленькую тайну? Вроде бы напрямую не связанную с событиями, исковеркавшими столько жизней?

В одном из залов монастыря Святой Тишины стоит статуя, созданная великим художником, и она считается чудодейственной. Четыре раза в год мы открываем к ней доступ на три дня и по очереди стоим в карауле, так как касаться ее запрещено, но почти все стремятся потрогать. И мы давно заметили, чаще всего стараются ухватиться за нее именно те люди, кто желает чего-то срочно получить. Наследство, клад, богатого жениха, высокую должность и прочее. Мы давно научились почти с первого взгляда угадывать этих ограниченных людей, которых ведет по жизни жадность и которые считают, будто все вокруг им что-то должны. И святые, и родственники, и король, и даже боги. У них все молитвы начинаются со слова – дай.

Так вот, каждая сестра Тишины, которая стоит в карауле, имеет право выбрать просителя, которому хочет помочь. Разумеется, когда выполнить эти просьбы очень сложно, ей помогает весь монастырь. Четырнадцать с половиной лет назад в наш монастырь пришла женщина, которую многие узнали даже под вуалью, и ее просьба была необычна. Она просила у Тишины смерти для соперницы, но имя той так и не назвала. Лишь проговорилась о тайне разлучницы, сумевшей соблазнить ее мужа и теперь носившей его ребенка.

Само собой, никто из нас и не подумал ей помогать, на такое дело мы никогда не согласимся. Наоборот, вызвали на беседу, попытавшись отговорить от такого страшного намерения. Даже пригрозили, разъяснив, как жестоко Тишина мстит тем, кто покушается на чужую жизнь. И попытались выяснить, кто именно ее так оскорбил. Но она оказалась очень упрямой и не захотела открывать тайну, пока не получит обещание помощи. А убедившись в тщетности уговоров, сломала капсулу и ушла.

И вот теперь меня мучит понимание, сколько бед я могла бы предотвратить, если бы решилась в тот момент приставить к ней пару опытных тихонь. Нет, не нужно говорить, будто изменить ничего нельзя, это я сама прекрасно знаю. Но знаю и другое, иногда стоит даже переступить через себя, через гордость и все обиды, чтобы попытаться исправить хотя бы те ошибки, какие еще не поздно исправить.

В коляске повисло долгое молчание, и, лишь рассмотрев в оконце приближающийся свет висящего над воротами фонаря, Леонидия решилась заговорить.

– Тмирна, я отлично поняла твой намек. И я думаю так же, как ты, потому мы и едем именно сюда. После поездки, устроенной нам кузиной, и ее проклятого зелья мне нужно немного отдохнуть и привести себя в порядок. – Она тихонько вздохнула, помолчала еще немного и робко призналась, – иначе мне не хватит смелости… посмотреть ему в глаза.

– Лишь бы у него хватило совести посмотреть в глаза тебе, – сердито рыкнул Арвельд, – и мне.

Герцог хотел сказать еще кое-что из накипевшего в душе, но ботиночек монахини вовремя чувствительно придавил его ногу, заставив смолкнуть.

А затем коляска остановилась, загрохотали цепи в привратной башне, поднимая ворота, и настоятельница самым кротким голосом заявила о необходимости предупредить охрану о скором приезде Геверта.

– А разве он не в замке? – только теперь догадался озадачиться вопросом Арви.

– Нет, он в столице, но уже едет к башне, – доброжелательно объяснила настоятельница. – Я не могла ему не сообщить. Но мы подождем, пока вы искупаетесь и переоденетесь.

Глава 20

– Матушка, – бледный от усталости Тэлрод остановился на пороге умывальной, где для него была наполнена горячей водой мраморная бадья, и опасливо взглянул на мать, – а мы уже не вернемся к тетушке Оскарии?

– Нет, больше никогда я не войду в тот дом, – твердо выговорила Леонидия и невольно передернула плечами, припомнив постылое поместье, куда Зоралда каждый раз отправляла ее с упорством маньяка, – и ты тоже. Как бы ни повернулась к нам судьба.

– Жаль, – неожиданно вздохнул парнишка. – Они не будут кормить Берту, и она умрет.

– Я подумаю, как ей помочь, – пообещала Леонидия. – Иди, купайся, пора ложиться спать.

– А кушать больше не будем?

– Конечно, будем, – добродушно улыбаясь, в комнату вошла женщина, ехавшая с ними в карете и рассказывающая такие необычные сказки. – Извини, Леонидия, я без разрешения. Почему-то на мой стук никто не ответил. Вот одежда для тебя, приехал Геверт и привез из башни посылку, которую собрали по моей просьбе, думаю, девушки не ошиблись с размерами. Для Тэлрода тоже есть костюм, а утром доставят еще.