Вера Чиркова – Разбойник с большой дороги. Соратницы (СИ) (страница 53)
– Если согласен, – участливо вздохнула Орисья, – то кивни. Мы, так и быть, по-родственному поможем.
– Откуда у нас родство? – неверяще глянул в ожидающие глаза ведьм Дед и нерешительно кивнул.
Жизнь менялась слишком резко и стремительно, и он никак не успевал спокойно обдумать эти перемены, просчитать варианты и принять решение самостоятельно, так, как привык.
– С трех сторон, – деловито отправив куда-то магического вестника, сообщила самая молодая ведьма. – У всех нас мужья – оборотни. Зато твой сын – ведьмак. Ну и последнее: по вашему закону он теперь дважды побратим моему мужу, сначала Рад спас Ира, потом наоборот.
– Добрый день! – Выпрыгнувшая из воздуха женщина смутила оборотня своим ярким и легким полумужским одеянием, смелым взглядом внимательных глаз и непривычно свободным обращением, словно была сродни ведьмам. – Зачем звала, дочка?
– Это отец Дирарда, – коротко пояснила Анэри, – и его нужно отправить в Элайн, к тальзийской королеве. Но они не виделись тридцать лет…
– Поняла, необходимо первое впечатление, – что-то решая, задумчиво прикусила губу гостья и приветливо кивнула оборотню: – Идем. Да не бойся, я Лэйта, мать Иридоса.
Сенарга словно ветром подхватило, и через миг он обнаружил, что стоит в просторной комнате перед большим, до пола, зеркалом.
– Сначала уйди в кокон, – велела магиня. – Я добавлю тебе силы и брошу заклинание молодости. Зантария женщина видная, и за ее здоровьем маг следит. Ты должен ей соответствовать.
– Зачем? – еще спорил Сенарг, но уже чувствовал, как свернутый кокон начинает греть сердце давно забытым ощущением полноты запаса, манящим окунуться в его бодрящее тепло.
– Красавец, – довольно щурилась Мильда, рассматривая крупного темно-серого волка со спускающимся на грудь пышным светлым воротником и черной гривой, переходящей в широкую спину заматеревшего зверя. – Сразу видно, настоящий вожак.
– Достаточно, – скомандовала Лэйта и подтолкнула сбросившего кокон вожака к зеркалу. – Анэри, что модно у оборотней в Тальзии?
– Нет там оборотней, у которых есть мода, – горестно вздохнула Мильда, и в ее голосе прозвучало столько сочувствия и душевной боли, что Сенарг мгновенно проглотил едва не сорвавшееся с языка язвительное словцо.
И злиться на ведьм за бесцеремонное вмешательство в собственную жизнь тоже как-то разом перестал, приняв сердцем искренность их желания помочь. Ему самому, его ершистому, но необыкновенному сыну и Занте, которая сейчас пьет какие-то зелья и с каждой минутой все меньше верит в его желание с ней увидеться. И одновременно с этой верой в ее сердце гаснут последние искры чудесного огня, вспыхнувшего когда-то между ними в обшарпанном захолустном трактире.
И едва Сенарг осознал, насколько хрупок и недолговечен ведущий к его счастью мосток, как вожака рабов охватило сжигающее душу нетерпение. Какая еще мода, какая одежда! Ему бы поскорее увидеть ее глаза, высказать откровенным взглядом всю тоску и нерастраченную нежность, которые он столько лет свято хранил для нее одной.
Берёг, несмотря ни на что.
– Значит, будет, – постановила Лэйта. – Одевается же как-то особенно его сын? Анэри, дай картинку. Отличный костюм, но раз он носит зеленый, отцу сделаем темно-синий… или все же шоколадный?
– Синий, – выдавил оборотень, глядя, как стремительно меняются куртки на видном мужчине, глядящем из чудесного зеркала.
Они были похожи как братья, но тот, за стеклом, был лет на двадцать моложе, и седина еще лишь слегка присолила его виски. А лицо не такое призрачно-белое, да и морщинок не видно, только по взгляду да твердой складке у губ можно понять, сколько ему пришлось пережить.
– Но очень темный, – посоветовала Анэри, наблюдая из стоящего неподалеку кресла. – Цвет ночного неба. Теперь немного строгой серебряной вышивки в цвет к поясу.
– Но у меня нет… – Договорить Сенаргу ведьмы не дали:
– Вожаку положен серебряный пояс. А кинжал в ножны пока сунем твой, Ир потом что-нибудь придумает. Все, отправляем. Кто-нибудь с ним пойдет?
– Лучше я, – подумав мгновение, решила Анэри, шагнула к зеркалу, прищурилась, и ее мальчишеский наряд стал строгим золотистым платьем с высоким воротничком и длинными, летящими рукавами.
– Удачи, – подмигнула ей магиня, и рядом вспыхнул светлый овал магического портала.
Глава двадцать седьмая
– К вам можно? – Шагнувшая из мгновенного портала немолодая темноволосая магиня была ведьмаку хорошо знакома, но он продолжал упорно молчать.
– Конечно, – кивнул Иридос.
Ведьмак отчетливо рассмотрел, с каким облегчением новый друг улыбнулся соплеменнице, и усмехнулся про себя. Значит, ждал ее, наверняка сам и вызвал сюда, в просторную спальню на втором этаже, бывшую отныне собственностью Рада вместе с полным вещей гардеробом и роскошной умывальней. Как объяснил дракон, в этом огромном дворце жили только его лучшие друзья и самые дорогие гости, всех остальных он размещал в городских гостиницах.
– Я принесла живой бинт, – решительно направилась к ведьмаку Гайлена, по пути рассказывая новости. – Совет решил, что будет несправедливо, если кто-то из них этого не увидит.
– Что такое живой бинт? – Рад подозрительно уставился на чашу в руках магистрессы.
– Очень ценное животное, выведенное в наших лабораториях. Оно немного напоминает пиявку и выделяет слизь, неимоверно усиливающую регенерацию. Только приклеивается не одним концом, у нее рот – все тело. И оно старается растянуться по всей свежей ране или шраму. Главное – подобрать по размеру. Для тебя мы немного подрастили один из средних экземпляров, поэтому пришлось подождать.
Объясняя, Гайлена не стояла без дела. Сначала сняла морок, закрывающий воздушные бинты, опутывающие шею и плечи пациента, еще вчера бывшие одной страшной раной. Сделанный мастерами плато жилет не позволил «гибели магов» сразу проникнуть в тело, ей пришлось проедать несколько слоев ткани, пропитанной защитой, и это дало Раду пару часов форы, спасших его жизнь.
Осторожно вытряхнув из чаши на розовеющие шрамы полупрозрачный лепесток студня, Гайлена магией расправила его края и только после этого очень бережно убрала с ран воздушные бинты.
И все равно ведьмак еле слышно зашипел, ощущение было такое, словно кожи нет совсем.
– Потерпи секундочку, – виновато вздохнула магистресса, – сейчас он прилепится, и сразу станет легче. Но воздушный жилет Ир тебе все равно соорудит, совсем тонкий, незаметный, чтобы можно было надеть обычную одежду. А через день бинт снимем, к тому времени он свое дело уже сделает.
– А сам я не мог бы подлечиться? – направляясь к гардеробу, на всякий случай поинтересовался Рад, уже предугадывая ответ.
– Наши старшие целители мощнее тебя, – деликатно вздохнула Гайлена. – И они влили в твои раны столько энергии и заклинаний, что больше ничье вмешательство не нужно. Только время, кожа просто должна уплотниться, как бы состариться. До тех пор ее роль будет играть живой бинт.
– А чего мы можем не увидеть? – через минуту выглянул из гардеробной уже переодетый ведьмак, торопливо застегивая пряжки колета.
Пояс вожака он нес на локте, и Ир недовольно нахмурился, сразу сообразив, что слов Мильды про стаю друг не пропустил.
– Того, как магистры будут ловить главных негодяев. – В голосе дракона послышался знакомый рык.
– А вы уже их нашли? И кто был главарем у черных?
– Магистры сейчас уже в Карстаде, в королевском дворце, и Лангорис собирался все вам рассказать и показать через обзорную пирамидку, – пояснила Гайлена. – Потому мы так и торопились с бинтом. Если ты не хочешь пропустить этого зрелища, то поспеши.
– Надень пояс, просто так передать его нельзя, – посоветовал дракон. – Причем ритуал должен быть прилюдным. Я подскажу слова или сам им объясню… если ты решил твердо.
– Ты же знаешь, – укоризненно глянул Дирард на дракона. – Да и всем будет лучше, если вожаком станет он. Я на время пустил бывших узников в свой замок, но теперь хочу отдать его стае навсегда. Там много места, две речки, поля и лес, вполне поместятся и те, кто захочет перебраться из Арханы. Молодым оборотням на Идрийсе понравилось. Пусть поживут спокойно, разводят рыбу и гусей…
– С этим не спеши, – предупредил Иридос. – Плато заинтересовано в том, чтобы на Идрийсе жили оборотни, и сейчас магистры решают, как лучше их устроить. Ты же знаешь, дворцов они не любят.
Рад испытующе посмотрел ему в глаза, помедлил, затем привычно застегнул на торсе пояс и твердо кивнул:
– Я готов.
Зантария стояла у раскрытого окна, вглядываясь в даль, но не видела ни сгущающихся облаков над потемневшими снежными вершинами, ни птичьих стаек, охотящихся на невидимую добычу. Глаза ей туманила непрошеная влага, но королева упорно промокала ее платочком, не позволяя превратиться в настоящие слезы.
– К тебе Анэрлина, жена барона Иридоса ди Тинерда, – тихо доложила неслышно вошедшая Фанья, и в ее голосе королева расслышала несвойственную тихоне нерешительность.
– Проси, ты же знаешь… – Договаривать Зантария не стала, Фанья действительно и сама все знала и понимала.
– Доброе утро, ваше величество, – с достоинством присела нежданная гостья. – У меня деликатный вопрос.
– Добрый день, Анэри, – улыбнулась королева, открыто любуясь грацией и смелостью юной хозяйки одного из правящих домов Дройвии, умудрившейся ничем не нарушить этикета, но не проявить и капли подобострастия. – Мы договаривались не вспоминать наедине о титулах и правилах?