Вера Чиркова – Последний отбор. Смотрины для строптивого принца (СИ) (страница 26)

– А кому он не нравится? – загадочно усмехнулась Аленсия. – Но все знают, что он разочаровался в женщинах после предательства своей возлюбленной.

– Наверное, вам покажется это смешным, но я не знаю, – призналась ей со вздохом.

– Могу рассказать, если хотите, леди.

– Хочу, но у меня есть просьба… надеюсь, не слишком дерзкая. Можем мы разговаривать попроще, без церемоний?

– С удовольствием, – расцвела девушка искренней улыбкой. – Я ведь по рождению не леди, и у нас дома все зовут друг друга на «ты».

– А я магиня, мы между собой разговариваем кратко и без расшаркиваний. Меня все зовут просто Гина или Гинни.

– А почему не Элни?

– Так меня зовет мама… но я не имею ничего против, если и тебе это имя нравится больше.

– Спасибо. А меня все зовут Ленси, я привыкла. Куда пойдем поболтать?

– Хочешь ко мне в гости? – вспомнилось мне намерение Калианы вернуться после испытания в мой дом. – Отдохнешь от толпы. Или… ты тоже блуждаешь по ночам?

– Нет… вернее, в гости пойду с удовольствием. А блуждать мне нельзя, братец приставил телохранительниц, вон они, идут следом с сердитыми рожами. Непонятно только, на что снова злятся?

– Наверное, на мои щиты, – сразу сообразила я. – Ставлю по привычке от подслушивания. А их не нужно предупредить? Сейчас подождем леди Калиану, и я сама скажу.

– Скажи, – подумав, согласилась Ленси. – Тобой они командовать не будут.

Однако леди Калиана, выслушав наш план, на переговоры с телохранителями решила отправиться лично. А вернувшись через пару минут, молча подхватила нас под руки и увела в темноту моментально открывшегося портала.

Вскоре мгла сменилась полумраком незнакомого помещения, и несколько мгновений я непонимающе оглядывалась, прежде чем решилась спросить:

– Где мы?

– На Харгедоре, – взглядом активировав магический светильник, устало ответила целительница. – На территории цитадели. Это один из свободных домов, его решили подарить тебе за заслуги по очищению материка от монстров. Вещей здесь пока немного, но после завтрака Альми собиралась привезти самое необходимое. Сейчас тут раннее утро, еще только светает. Но вы хотели поболтать? Я вас оставляю, схожу проверить лазарет.

И словно не заметив моего изумления, исчезла в очередном мгновенном портале.

– Ты знала? – Подойдя к окну, Ленси вгляделась в седой туман.

– Про дом? Впервые слышу.

– А про Харгедор?

– Смотря что. Хотя уже два года бываю тут каждый день, но о том, что магистры строят на Харгедоре новую цитадель, узнала только два дня назад. Как выяснилось, это было тайной, – честно призналась я, начиная догадываться, что эта тайна скоро перестанет быть таковой.

– А тебя не накажут? Наверное, нельзя было рассказывать мне? – испытующе смотрели на меня светло-карие глаза новой подруги.

– Цитадель никогда не наказывает своих собратьев, – чувствуя неловкость, тихо призналась я, понимая, что прозвучит это как похвальба.

Аленсию, как выяснилось, брат держал в повиновении с помощью телохранителей, а я всегда была свободна в выборе занятий и друзей. Хотя, если вдуматься, меня всегда хранили в рамках благоразумности советы матери и доверие отца.

– А у меня нет никаких способностей.

– Это не совсем верно. – Мне очень хотелось утешить Ленси, но пообещать ей невозможное было бы жестоко. – Способности есть у всех, только не у каждого они магические. Вот взгляни на бабушку Манефу, она тоже ни грана не магиня, но ничуть от этого не страдает. Наоборот, к ней тянутся люди, и сколько я помню, она одним помогает, других мирит, третьим дает советы или просто выслушивает. Это ведь так важно, чтобы тебя кто-то выслушал, понял и посочувствовал.

– Я бы тоже хотела с ней поговорить, – невесело вздохнула моя гостья, тряхнула головой и другим, бодрым, тоном спросила: – А тебе не хочется осмотреть свой новый дом?

– Хочется, – поняла я намек и, создав ветерок, распахнула двери: – Идем? Но не жди, что это будет дворец… да он мне и не нужен.

Домик действительно оказался небольшим, всего два этажа. Наверху – три спальни и умывальня, внизу – просторная кухня с очагом и обеденным столом, кабинет и гостиная, откуда открывались широкие стеклянные створки на дощатую веранду. Мы обошли его за несколько минут, отмечая, что с мебелью и в самом деле скудновато. Зато дом пах чистотой и смолой, светился свежим деревом новехоньких дверей и полов, гулко передразнивал каждое слово.

Наконец мы устроились на кухне, где Аленсия очень ловко разожгла простую печурку и поставила кипятиться чай.

К нему у нас была только найденная в новом, как все вокруг, буфете подсохшая булка и половина горшочка меда. «Наверное, перекусывал кто-то из плотников», – подумалось мне.

– Ты хотела узнать про наследника… – глядя в огонь, задумчиво начала Ленси. – Я знаю эту историю от горничной, у нее сестра служит во дворце. Через год после того, как погиб наш король, его старшее высочество влюбился.

Сделав мысленно нехитрые подсчеты, определила, что в тот момент мне шел тринадцатый год, и заинтересовать Альгерта не было никакой возможности. Да я тогда ни о каких принцах и близко не мечтала, если честно. И вообще, каждый юноша старше шестнадцати казался мне страшно взрослым и скучным.

– Его возлюбленная не имела ни способностей к магии, ни приданого, – только несколько поколений знатных предков да небольшой особняк на окраине столицы. Точно известно, где его высочество с ней встретился, – в лазарете, куда заглянул проведать пострадавших на охоте друзей. Леди Изеттия как раз в этот момент пришла к одному из них, доводившемуся ей кузеном. Они столкнулись в палате… и, как говорят, между ними вдруг расцвел лунный эдельвейс. А через несколько дней об этой любви узнала вдовствующая королева и объявила смотрины.

– А девушку не позвали? – попробовала догадаться я.

– Как раз наоборот, – невесело усмехнулась Ленси. – Ее бывшее величество только тем и заманила старшего сына на этот отбор. И постаралась всячески унизить гордую Изеттию, но та ничего не замечала. Или не хотела замечать, потому что верила любимому…

– А что с ней стало потом? – Мне больше не хотелось слушать эту печальную историю, от несправедливости которой заныло в груди и появилось желание сделать нечто эдакое… бунтарское.

– Сначала, – со вздохом поправила гостья, – ей подстроили свидание с одним подлецом. Никто не знает, что было в записке, но слуги шептались, будто, получив ее, девушка светилась как солнышко и, принарядившись, почти бегом помчалась в беседку.

– И Альгерт их увидел? – Теперь во мне созрело ярое желание добраться однажды до бывшей королевы и покатать ее в щите над пропастью.

Визг и вопли как-нибудь перетерплю.

– Увидел кто-то из его друзей и донес. Принц не поверил, помчался туда… и застал любимую в объятиях другого. Как выяснилось позже, принесенную ей записку посыпали приворотным порошком.

– А потом? – Теперь боль за Альгерта стала почти невыносимой. И к ней добавился стыд за собственные неверные суждения, я ведь считала его просто распутником, а он так боролся с собой… и с предавшей его женщиной.

– Изеттия уехала из дворца, едва начали спадать чары. Исчез и ее подставной любовник, к счастью, не решившийся перейти все границы. И вовсе не из благородства или жалости. Просто рассмотрел полный ненависти взор принца и сообразил, в какую гадость вляпался. А наследник проснулся наутро в чужой спальне и не стал спорить насчет свадьбы.

– И где она сейчас? – затаив дыхание спросила я, вдруг сообразив, что мне вовсе неспроста рассказывают эту историю.

– Живет под «отводом глаз» в доме друзей, но взяла с них клятву никому не открывать ее тайну.

– Вот как… – Наконец все встало на свои места, и последняя, слабая и глупая, надежда тихо скончалась в моем сердце. – Извини, Ленси, непонятно только одно – зачем ты рассказала эту историю мне? Вернее, почему именно теперь?

– Слышала про твою любовь к его высочеству, – открыто глядя мне в глаза, призналась Ленси, – и захотела предупредить. Ты девушка совестливая и искренняя, я немного в людях разбираюсь. Если сейчас ошибешься, потом будет очень больно. Фрейлины и знатные ветреницы, попытавшиеся его приворожить, позже горько плачут. С вечера наследник обычно навеселе, а по утрам зол и неразговорчив. И не помнит по имени ни одной из любовниц. Но хуже всего другое… в моменты нежности он всех зовет Зетти.

– Бедный! – невольно охнула я и смолкла, раздумывая, можно ли довериться Аленсии, так легко открывшей мне эту тайну.

Вовремя вспомнив про амулет Гиммо, поспешила с его помощью тайком взглянуть на подругу. Аура Аленсии светилась оранжевым ожиданием и фиолетовой тревогой, золотистым сочувствием, сквозь которое пробивался отсвет синеватого сожаления. «Нет, люди с такими чувствами не лгут и не строят интриг», – успокоилась я и вдруг поняла, чего она так опасается. Что слишком рано и опрометчиво открыла чужой секрет.

– Ленси, – невесело вздохнула я, глядя в полные надежды глаза, – можешь не беспокоиться. Ни за меня, ни за них. Это была детская любовь, и скорее к придуманному рыцарю, а не к живому принцу. При нашей единственной случайной встрече в парке он это как-то понял и не дал мне ни малейшей возможности совершить ошибку. За это я ему от всей души благодарна. В моей жизни была светлая и чистая любовь, но не было предательства и боли. Но это чувство уже угасло, и хотя я пока не нашла своего истинного рыцаря, но и к прошлому больше никогда не вернусь.