Вера Чиркова – Кокетка (страница 53)

Оборотница неслышно прошла к Лэни и подала поднос, на котором лежал собственный кошель тихони с писчими принадлежностями и пенальчиками.

– Подожди, Эсталис! – внезапно поднял руку оборотень. – Ответь до конца на вопрос, и я отдам тебе твои капсулы. Через пару минут ты сможешь сама всё сказать своим друзьям.

Глава 29

– Извини, – спокойно ответила сестра Тишины, доставая листок бумаги и перо, – но первый уговор нравится мне больше. Не только у тебя есть вопросы, у меня их тоже накопилось немало… И за право получить честные ответы я заплатила своей кровью.

Произнося эти слова, она стремительно черкала короткую записку, но едва дописала и собралась положить в пенальчик, светивший уверенной зелёной полоской, как оборотень стремительно метнулся к ней и перехватил руку. С другой стороны от тихони поднялся на ноги и свирепо зашипел ирбис, возмущённый таким нахальным обращением с хозяйкой.

– Можно посмотреть, что ты написала? – Хозяин говорил очень мягко, но в его глазах разгорались такие же яростные огоньки, как у зверя.

– Конечно, – разжала пальцы Лэни, и письмо оказалось в руках мужчины. – Но учти, это записка моему мужу.

– Кто твой муж? – внешне безразлично поинтересовался он, пробегая глазами записку, но тут вмешалась его помощница:

– Нет у неё на руке браслета.

– Как это? – озадаченно нахмурился оборотень, и Лэни ответила ему открытым, насмешливым взглядом:

– Она не знает, что браслеты бывают не только серебряные или золотые. Смотри!

Широкий рукав опал с гордо поднятой руки, и оборотень на несколько мгновений оцепенел от потрясения. Даже нагнулся, чтобы рассмотреть получше, и Хар громче предупредил о своём возмущении такой наглостью.

– Прости… – В голосе мужчины была странная смесь уважения, восхищения и горечи. – Она и правда не знает про такие браслеты.

Он вернул лист, на котором было начертано: «Зайчик, не волнуйтесь, у меня всё хорошо, привет матушке и сёстрам, твоя глупышка» – и шагнул к своему креслу, но внезапно остановился и обернулся. Тихоня в это время ловко запечатала пенальчик, отправила письмо и аккуратно складывала в кошель свои вещи.

– А можно мне его потрогать?

– Можно, – разрешила Лэни, даже не пытаясь разгадать, что им движет – любопытство, недоверие или особое почитание оборотнями эльвов, о котором ходили в народе легенды и байки.

Разве не всё равно? Пусть убедится, что веточки с закрывшимися бутонами настоящие.

Мужчина подставил ладонь, и тихоня доверчиво положила на неё руку, исподтишка наблюдая, как он осторожно водит по веточкам пальцем, словно к чему-то прислушиваясь, и на его лице смягчаются жёсткие складки и начинают мечтательно блестеть глаза.

– Спасибо, – спохватившись, аккуратно отпустил оборотень её руку и ушёл на своё место.

Минуту помолчал и прежним, уверенным голосом спросил:

– Так где Зоралда?

– Погибла, – тихо призналась Лэни, готовая в случае опасности немедленно уйти с помощью капсулы, замаскированной под крохотную шкатулочку с печатями и с ловкостью фокусника спрятанной в вырез платья.

О том, что где-то рядом имеется портальная башня, тихоне сказала яркая полоска на пенальчике.

Его лицо мгновенно закаменело, налилось тяжёлой горечью, и Лэни поспешила поднять одну руку к горлу, а второй вцепиться в ошейник Хара.

– Извини… она первая напала. – Тихоне хотелось сказать на прощание, что каждый негодяй, издевающийся над более слабыми или попавшими в ловушку людьми, является преступником, которого по всем законом нужно немедленно уничтожить, но оборотень поднял руку, останавливая её:

– Не извиняйся… она была гадиной и слишком долго испытывала терпение святых духов. И жалею я вовсе не о ней… но об этом потом. Задавай свои вопросы, я отвечу на все… а потом отдам твои вещи. Или, если хочешь, переоденься сейчас, напротив умывальня, и там всё сложено.

– Только если ты дашь честное слово не уходить и не предпринимать никаких действий, пока я не вернусь, – заподозрив, что он выпроваживает её не просто так, а собирается сбежать, потребовала Лэни. – Возможно, общих интересов у нас окажется больше, чем ты считаешь сейчас.

– Хорошо, – хмуро кивнул он, – обещаю…

Никогда ещё сестра Тишины не переодевалась и не приводила себя в порядок с такой скоростью, даже в монастыре, сдавая испытания придирчивым учителям. Но мысли в её голове неслись ещё стремительнее, и, когда она шагнула назад в гостиную, у тихони был уже готов новый план.

– Давай сначала познакомимся, – остановившись напротив ожидавшего её хозяина, спокойно предложила тихоня. – Я – Лэрнелия, герцогиня Тегрийская аш Феррез.

– А я – контрабандист Голон, – мрачно усмехнулся оборотень, но ничуть не смутил гостью этим признанием.

– Ну, не только, насколько я могу судить, – мирно улыбнулась Лэни. – И у меня есть к тебе предложение. Я обещаю тебе полную неприкосновенность и приглашаю во дворец. Ответы на вопросы, которые хотела задать я, интересуют целую толпу людей, среди которых два короля, четыре герцога и несколько сестёр Тишины. И ещё… я обещаю выдать тебе указ, в котором будет сказано, что объявленная в королевстве амнистия распространяется и на тебя. Твоей семье пора жить спокойно, не прячась и не убегая при первом признаке тревоги.

– Ну, а что мне будет за твоё пленение? – недоверчиво усмехнулся он, пытаясь спрятать блеск мелькнувшей в глазах неистовой надежды.

– Кто это видел? – хладнокровно заявила тихоня, глядя прямо в глаза Голона. – Только Хар! А он меня никогда не выдаст.

– Не соглашайся! – шагнув от двери, отчаянно взмолилась оборотница. – Они тебе никогда не поверят!

– Мне теперь всё равно… – обречённо вздохнул он и строго приказал: – Принеси сюда Чилу.

– Голон! – ахнула женщина и сникла под его яростным взглядом. – Как прикажешь…

– Кто такая Чила? – насторожилась Лэни. Какая-то тайна скрывалась за этим коротким именем, нехорошая, грязная тайна, судя по кривой ухмылке оборотня.

– Я расскажу… садись, пять минут теперь ничего не решат. – Он на миг смолк, сжал в кулаки блеснувшие когтями пальцы и вдруг спросил: – Кто для тебя оборотни?

– Ну, это же всем известно, – понимая, почему он задал такой вопрос, уверенно ответила тихоня. – Люди с особым магическим даром, позволяющим им создавать вокруг себя защитный кокон с обликом какого-нибудь зверя.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он, – а вот в нашем королевстве большинство людей думают, что мы и есть звери.

– Эти сказки плетутся от страха и невежества, – кротко заметила тихоня и, не желая сейчас обсуждать эту больную тему, попыталась вернуться к прежнему разговору: – Ты хотел сказать, кто такая Чила?

– Чила – это моя дочь. От неё, от Зоралды, – мрачно признался Голон. – Клянусь, я никогда не хотел никаких детей, да и вообще ничего не хотел. Всегда понимал, что для ведьмы я только шлюха… прости за грубое слово.

Лэни молчала, боясь спугнуть эту исповедь, открывающую ей ещё одну грань облика женщины, превратившей свою жизнь в охоту на разлюбившего её мужчину.

– А вот Зоре ребенок был нужен, хотя я об этом даже не догадывался. Только потом осознал, как она надеялась родить от оборотня дочь с сильными магическими способностями. А Чила оказалась всего лишь полукровкой, не унаследовавшей даже слабых способностей матери. Ей был только месяц, когда мы нашли корзинку на портальной башне, и только своими методами сумели выяснить, кто родители.

– Святая Тишина, – вырвалось у герцогини, всего чего угодно она ожидала от ведьмы, но только не такого откровенного бессердечия.

– А я не удивился, – горько усмехнулся Голон, – видел, какая она дрянь. Если бы хватило сил, удавил бы своими руками. Но боялся даже слово сказать против, у меня полсемьи ходило под подчинением, самых лучших извела. А к ребёнку привязался… сам вырастил. Но не сумел надёжно скрыть… даже не думал, что она способна причинить вред своей дочери. Верил в материнскую любовь… глупец. А ведьма придумала, как связать меня ещё сильнее… и однажды, когда я попробовал спорить, бросила на Чилу проклятье… редкое. Зелья у неё были сильные, сам приносил из Дройвии. Думаю, и противоядие имелось, я деньги собирал, хотел выкупить, Зора была очень жадной. Но она вдруг пропала.

Лэни только тихо вздохнула. Ей абсолютно не верилось, что ведьма решилась бы освободить ребёнка. Это же так удобно, целая стая оборотней в подчинении, быстрых, ловких, чутких. Многие тонкости, бывшие тихоне раньше непонятными, представали теперь совершенно в другом свете. Как ведьме удавалось за всеми следить и всех держать в руках, почему ей удалось найти на задворках королевства все заброшенные и полуразрушенные замки и крепости и многое другое.

– Вот и мы. – Оборотница стояла в дверях, держа на руках бледненького худого ребёнка, которому трудно было дать больше года.

Но смотрела малышка с такой недетской печалью, что тихоня не выдержала, хрипловатым шёпотом спросила, сколько ей лет.

– Третий, – ответил Голон, и в его взгляде мелькнула печальная гордость. – Всё понимает и разговаривала хорошо… но теперь… Вот капсула, – резко сменил он тему разговора.

– У тебя ведь пояс есть? – проверяя свою догадку, осторожно осведомилась тихоня. – Может, наденешь?

– Могу, – подумав, согласился он и достал из шкафа неширокий пояс с ножнами и кинжалом.