Вера Борисова – Торговое дело. Учебник для вузов (страница 4)
Только в такой совокупности положительных действий и при таком понимании содержания национального богатства раскрывается во всей полноте эволюционная роль торгового дела.
Глубина мысли И. Т. Посошкова до сих пор сохраняет заряд творческого вдохновения. В 2014 году российская научная общественность отметила 290-летие «Книги о скудости и богатстве». Но это выдающееся творение Посошкова, составляющее гордость национальной научной мысли, было скрыто от общественности: книга пролежала в архивах Тайной канцелярии почти сто двадцать лет. М. В. Ломоносов разыскал один из рукописных списков книги и передал его в Академию наук. Однако «Книга о скудости и богатстве» впервые была издана лишь в 1842 году благодаря усилиям акад. М. П. Погодина. Поэтому юный Евгений Онегин не мог прочитать творение Посошкова и рассуждал о природе богатства по модному в то время Адаму Смиту (на русском языке его книга «Исследование о природе и причинах богатства народов» была издана в 1802 году).
Шотландский учёный в своих ранних работах следовал общей традиции и писал об идеале успешного и процветающего общества, когда «взаимные услуги вызываются взаимною любовью, благодарностью, дружбою, уважением».[15] Но в книге «Исследование о природе и причинах богатства народов» отошёл от этой традиции и рассматривает отношения в чисто рыночном смысле: «Дай мне то, что мне нужно, и ты получишь то, что тебе нужно».[16]
Сочинение И. Т. Посошкова ценно уже тем, что оно – последнее свидетельство достижений русской самобытной экономической научной мысли XVIII столетия. После петровских «преобразований» естественный ход развития самобытной хозяйственной жизни России был нарушен. Приостановились и экономические исследования, дающие материал для осмысления естественного процесса. Самостоятельная русская научная экономическая мысль словно замерла на столетие. И только начиная с последней четверти XIX столетия, когда произошёл поворот российского общества к собственной культуре, сложились национальные формы организации труда и хозяйства, в мировой сокровищнице экономических знаний вновь засверкали российские самоцветы.
Нынешние «гении» экономической мысли, одобряющие «шоковую терапию», далеки от былой национальной традиции; гражданское мужество и самопожертвование ради утверждения истины им не знакомы. Они не стремятся постигать способы «всенародного обогащения», а предпочитают обслуживать новых «реформаторов», изыскивающих пути собственного, личного обогащения. Плоды такого сотрудничества ужасны. За первое десятилетие «реформ» экономическое развитие России было отброшено на уровень начала XX века и даже времени царствования Елизаветы Петровны. По официальным данным Госкомстата РФ, в 1989 году в нашей стране было 61,3 млн овец и коз, а в 2001 году – 15,2, то есть столько, сколько их насчитывалось в 1750 году. По наличию крупного рогатого скота мы опустились до уровня 1885 года, свиней – 1936, производству мяса – 1953, молока – 1958 года. Ярко выражен регресс и в промышленности. Производство обуви сократилось до объемов 1900 года, тканей и железнодорожных вагонов – 1910, шерстяных тканей – 1880, тракторов – 1931, зерноуборочных комбайнов – 1933, грузовых автомобилей – 1937, радиоприемных устройств – 1947, телевизоров – 1958 года. Не лучше обстоит дело и с обеспечением средствами производства самой промышленности. Кузнечно-прессовых машин в 1989 году произвели 27800, а в 2001 году – только 1290 штук (уровень 1933 года); стальных труб изготовлено соответственно 12510 и 5404 тыс. тонн (уровень 1965 года), металлорежущих станков – 64 600 и 8288 штук (уровень 1931 года – начала индустриализации страны). Даже добыча нефти – основного экспортного продукта снизилась почти вдвое, до показателя 1972 года.
Подсчитана общая сумма невосполнимых материальных потерь, понесённых народным хозяйством России за первые четыре года «реформ». Она составила 3,5 трлн долл.[17] Но ведь и последующие годы «преобразований» стали не менее ущербными, так что общий размер невосполнимого урона нужно удвоить. Сумма потерь, понесенных экономикой СССР во время самой разрушительной Великой Отечественной войны, на несколько порядков ниже, она составила 375 млрд долл. Потери невещественного богатства, которые понесла и продолжает нести Россия в связи с торжеством неправды, не поддаются исчислению в деньгах. Когда наше общество станет способно их осознавать, оно содрогнется от причинённого ему нравственного и материального разорения.
Торговля и промышленность «представляют совокупную взаимосвязь причин и последствий». Эта истина была доступна отечественной научной мысли. И. С. Вавилов писал, что «те страны, где промышленность и торговля находятся в пренебрежении, угрожаются всеобщею нищетою, и рано или поздно, погрузясь в нищенство, вычёркиваются из списка самобытности». Разрушение российской промышленности в ходе нынешних либеральных реформ отразилось на состоянии национального торгового дела: оно лишилось своего коренного основания, перешло на обслуживание импорта и способствует обогащению чужих стран.
Торговля не только способствует материальному и нравственному процветанию общества. «Без купечества никаковое, не только великое, но ни малое царство стояти не может». Развитие торговли и укрепление государственности взаимосвязаны, и такая связь осуществляется по нескольким направлениям:
1) наращивание финансовой и политической мощи государства. «Торговля, преуспевая, возводит государство на высшую степень величия и славы в политическом и финансовом отношениях». «События веков, история народов, доказывают нам, что одна торговля давала политическую жизнь народам, служа обильным источником для пополнения хранилищ, из которых черпались средства к их самостоятельности и силе»;[18]
2) укрепление военного могущества государства. «Купечество и воинству товарищ, воинство воюет, а купечество помогает и всякие потребности им уготовляет». «И царство воинством расширяется, а купечеством украшается».[19] «Торговля наравне с военного силою производит благодетельное влияние на политическое положение каждого народа, потому что одна собирает, а другая охраняет; и таким образом они взаимно пожинают плоды их деятельности». Между воинством и купечеством существует и более тесная, органическая связь: «Воин по ремеслу своему не будучи производителем, не имеет средств доставлять себе всего нужного для его физического и политического существования, и заботу об этом предоставляет купцу, который в свою очередь без него беззащитен в своих занятиях и под сению оружия, как мирный сочлен общества приводит в движение плоды своего трудолюбия, взамен того требует одного только охранения и защиты».[20] Оба вида взаимосвязи торговли и государственности наглядно подтверждает и история первого русского государства – Древней Руси. Но об этом мы поговорим позже.
Польза, проистекающая от торговли, касается каждого гражданина и общества в целом. В торговле принимает участие всякий – либо в виде покупателя, либо в виде продавца. И каждый ощущает её влияние: она приносит пользу. Польза эта состоит:
1) в удобстве; каждый может приобретать себе всё то, что удовлетворяет его нужду и прихоть, ибо нет такой земли, которая бы не имела изобилия в одном или многих произведениях природы и искусства, и наоборот, нет такой земли, в которой бы природа и искусство производили всё нужное для удовлетворения необходимости, спокойствия, удовольствия и роскоши;
2) это имеет последствием умножение естественных произведений в государстве; чем более их употребляется на внутреннее потребление или чем более спрашивается в другие земли, имеющие в них нужду, тем более прилагается старания для их умножения и улучшения. Напротив, в государстве, где торговля, не возбуждаясь к деятельности, находится в усыплении, земля, несмотря на её плодородие, пребывает в запустении, уменьшает благосостояние народа, её населяющего;
3) за умножением естественных произведений следует процветание мануфактурной и ремесленной промышленности. Где она процветает, там должен находиться постоянно большой запас как материалов, нужных для её существования, так и орудий, служащих к обработке последних, и при этом должно происходить деятельное движение изделий; а так как торговля, сбывая избыток и доставляя нужное, содействует этому, то она есть лучшая и прямая распространительница мануфактур и ремесел.[21]
Торговля, как было отмечено выше, способствует накоплению и второго элемента общественного богатства – невещественного. «Паче вещественного богатства надлежит всем нам обще пещися о невещественном богатстве, то есть о истинной правде».[22] Вспомним, словом «правда» в те времена называлась «истина на деле, истина в образе, в благе; правосудие, справедливость».[23] Рассмотрим это подробнее.
Торговле обязаны многие величайшие изобретения человеческого разума, и среди них: деньги, кредит, письменность и счёт, которые стали пособиями торговли. «Деньги – пятая стихия человеческого быта». «Кредит – душа человеческих обществ». Они приводят в движение область труда и всю массу избытков. Деньги – суть первообраз и меритель ценности. Кредит в нравственном отношении рассматривался как внутреннее сознание достоинства другого, а в политическом был условием между отдающим и принимающим, доверием, которое отдающий оказывал принимающему, вследствие которого последний за условленное вознаграждение приобретал себе право пользоваться собственностью первого до известного срока. Сравним с ним нынешнее отношение к кредиту – и обнаружим, что он утратил свою нравственную основу.