Вера Авалиани – Люболь. Книги 1-4 (страница 90)
– Тогда кагора, – полувопросительно попросила онеа. И пояснила Клоду:
– Это вино считается церковным и часто его делают с благословления храмов.
Кагор затуманил ей рассудок мгновенно. И Соня сладко заплакала: не по свекрови, не по Нане. А потому, что страшное, гиблое время ее жизни осталось позади. Она заплакала от благодарности Богу, который услышал ее мольбу после похорон Павла и послал ей Клода. Но никому об этом не сказала. И плакала молча, без всхлипов. И была какой-то по рафаэлевски просветленной и сияющей изнутри. У Клода сердце зашлось от ужаса: а что, если б первой в Турции Тамара Орлова встретила бы не Нану, а его Софии?! Его будто током ударило. Клод рывком поднялся со своего места, чуть не опракинув стул, помог встать жене, обнял Софью и повел к машине, помахав всем на прощание рукой.
Следом собрался уходить Георгий – у него скоро рейс. Он положил свою визитку перед подполковником.
Варежкин остался сидеть и допил водку в одиночестве, вспоминая то немногое, что было в памяти от Наны. От ее облика в черном цвете, от ее постельных выкрутасов, от ее вульгарной сексуальности в виде блондинки.
Любили ли они друг друга, или Нана ловко его использовала? Он верил и не хотел верить словам Сони об его «блиц-жене». Угрожал ли и впрямь его благородный поступок дальнейшими осложнениями? Но логика вырвала его из хаоса мыслей. Вряд ли Нана могла планировать его неожиданный порыв, успокаивал себя мысленно подполковник. Он поднялся тяжело, кряхтя и вздыхая. Забрал оставленные на столе Клодом доллары – заранее оговоренную сумму за удвоенный заказ Игоря в похоронном бюро – ту часть, что пошла на бывшую свекровь Сони. И отправился в свою квартиру, на пороге которой погибла жена.
Георгий же по дороге в аэропорт напомнил одному из представителей группировки в Турции, что ему оставлена доверенность на то, чтобы Софья Тауб получила наследство убиенной Тамары Орловой. Ведт пока ее квартира была опечатана, невозможно было забрать из вещей «царицы Тамары» имеющуюся еще одну флэшку с порно-видео с участием Софьи и нескольких во всех отношениях опасных мужчин. Да и не пропадать же купленной Тамарой квартире в хорошем доме? Супруги Тауб могли бы в этой студии с видом на море селить своих гостей – неожиданно многочисленных с первого дня. До такой степени, что медовый месяц оказался сильно разбавленным несколькими ложками дегтя.
И по дороге в аэропорт Георгий разминулся с прибывшим из Москвы тем же рейсом, на котором улетит Гия, Михаилом Ставровым. Тому давно хотелось наезжать в Турцию зимой. И вот, пожалуйста, его мечта сбылась таким неожиданным путем – из-за случайного знакомства с красивейшей парой, какой доводилось Мише видеть не то что в элитной бане, где просто гнездовье разномастных девиц и девок, но даже в кино.
Распахнутые настежь ворота виллы, за которой был виден чудесный сад и двухэтажный с двумя круглыми башнями на крыше, которые были, по сути, еще двуся комнатами. Бока дома были скругленными. Видно, в них располагались винтовые лестницы. На террасе стоял сипатичный интеллегентный парень в очках с ребенком, похожим на растрепанное солнышко. Оба смотрели, как Миша выходил из такси и разглядывали его. Потом малыш закричал ему: «Миха!». И тот радостно понял, что его ждали.
Влад улыбнулся ему и поспешил навстречу, немного хромая. Михаил тут вспомнил, что вовсе не отдых – цель его поедки. И поспешил, чтобы взять малыша с рук инвалида. Мальчик радостно перескочил на руки к «Михе». И поцеловал его в щеку.
Михаил оторопел и понял, что теперь жизнь готов отдать за этого ребенка.
– Вот и со мной тоже самое, – понимающе посмотрел на него Влад. – Просто в плен берет навеки этот Фрэдик.
– Наш Фрэдик. – с нажимом поправил его Михаил.
– Это уж точно, Миха – наш. Ну, поковыляли сразу в домик для гостей. В этом доме у нас с тобой будет протекать только офисная часть дня. Ну и ем я пока что ту незамысловатую пищу, что готовит Сонечка. – Братская нежность прозвучала в голосе Влада. – Твою кровать буквально полчаса, как привезли. Поставим, как скажешь.
– Как стоит – так пусть и стоит. – Вдруг заскромничал гигант, что с его и впрямь медвежьей внешностью выглядело почти сценой из мультика. Фрэдик взял огромную лобастую голову Миши за уши ручонками.
– Кроватка, – сказал пацаненок, – синяя.
Кроватка была почти двуспальной по размеру. И коричневой. Но, видно, малыш пока не все названия цветов выучил на русском и английсом. Но синий цвет глаз своей мамы не знать не мог. В свое время он ткнул в глаз сони пальцем и спроси – «Глазик каков». И это вошло в семейный обиход. Как раздаваемы «уставом младенца» имена новых знакомых.
– Стний, – сказал на английском папа. А мама сказала то же слово по – русски. Малыш не путал языки. Ведь супруги договорились, что английское значение придет с мужской стороны, а русское – с женской.
Кровать новые жильцы гостевого домика передвинули так, чтобы между постелями поместился электрокамин. Стол придвинули к окну. И третьим стулом приставили дейский высокий стульчик – портативный трон – как назвал его Влад.
Влад еще днем перенес в угол маленькой комнаты батуд в виде замка и подушку Фрэдика. Ведь когда он будет, присматривая за малышом, занят работой на компьютере, пацаненок может прыгать в свое удовольствие.
Михаил открыл свою сумку, в которой оказалась смена белья и огромный плюшевый медведь.
– Это тебе от меня. Пока не пробуй его унести.
– Положу его на батуд. Пусть падает на мягкое, – тоном заботливой няни проворковал Влад.
– Жениться тебе надо скорее, – улыбнулся Михаил, – В тебе отцовского столько, что просто страшно.
– Потому что у меня никогда отца не было. Мать одиночка родила для себя.
– Ты сам себя сделал, – как говорят американцы.
– И как ты ее лишился?
– Переходил дорогу на зеленый. Только ступил, как пьяный урод раздробил ступню, а второй шиной переехал и выше, когда я упал. И уехал, не остановившись.
– Пьяный? Его что, поймали?
– Нет. Его убили. В тот же день. Люди Лари. Тогда он и признался, что моя мать была его первой женщиной, и сразу «залетела». А до этого скрывал, только деньгами помогал нашей семье.
– Да-а. История.
– Теперь Илларион финансирует проект с протезом. Не проболтайся никому. Ведь отец – вор в законе. Надеюсь, ты не из бандитов.
– Нет, конечно. Хоть с виду и не скажешь, но силу я применяю только для массажа. Но ведь с моей внешностью никто и не задирается.
Оба парня рассмеялись. Фрэдик закричал:
– Мама, папа, – когда нос джипа только сунулся в ворота неподалеку. И кинулся бежать обниматься с машиной. Но Миха подхватил его под мышки и под восторженный визг малыша вынес на крыльцо.
Суцруги вышли из джипа. Соня обнала Михаила одной рукой, а другой погладила малыша по плечику. С другой стороны Мишу обнял Клод. А мальчик перелез на папу с нового знакомого с ловкостью обезьянки.
– Ну что ж, команда в сборе. Варим макароны.
– Я уже сварил, – гордо заявил Влад.
– А сыр натер?
– У вас нет сыра. Только кетчуп.
– Ну и сойдет, – обрадовался Клод, – для меня то и другое было запретным плодом во время занятий спортом. А теперь я оторвусь.
И группа двинулась к веранде, где стоял стол с бутылкой вина на столе.
– Это вам Махмуд принес. Сказал, дарит на поминки.
Звони ему и сядем есть.
– Пусть докторскую прихватит, – вставил свое слово Влад, который с удовольствем доел остатки палки на обед.
Да есть! – радостно спросил Миша, который из всех видов колбасы ел только хэтот, но не чаял встретить такой продукт.
– Только мы больше не будем поминать никого уже. Лучше обмоем первую мелодию, сочиненную из вздохов и ахов для эротического рэпа на компьютере Влада.
– Из записей брачной ночи этих сумасшедших супругов – кивнул Влад на целовавшуюся при этих словах парочку.
– Надеюсь, что сегодня ночью нам опять будет что записать, – шепнул Клод на ухо жене. И у нее все внутри затрепетало и сжалось в сладкой истоме.
– Да, пора попасть в супружескую постель. Пока что мы ее чаще использовали для того, чтобы провалиться в сон, а не по назначению. Так что в семь мы уйдем и просим вас взять на себя укладывание малыша. Я вижу – вы не против.
Над террасой сгущались сумерки. Пришел Махмуд. Все немного выпили и расслабились.
– Из-за вас, супруги Тауб и вашего чудо – ребенка повсюду начинается эпидемия любви. И вы собираетесь распространять ее вирус еще активнее. Если даже он окажется смертельным – я не откажусь и заражусь, – произнес тост Михаил. В его руках бокал тонул, как лодка в море.
– За любовь, которая меняет все. – поддержал его слова Клод.
– За исполение мольбы! – сказала Соня себе под нос. Никто даже и не услышал Ведь она на похоронах Павла попросила дать ей «ее мужчину». И Клод именно такой. Она до сих пор не может от него взгляд отвести в любом месте.
Пока еще любовь не стала «люБолью». Но до этого момента оставалось не так уж долго. Всего 345 дней. По расчетам Ангелов, которым нужно было подвести к какой-то допустимой черте пребывание Софьи на Земле.
Чтобы не пострадали интересы татарского народа. Ведь по прежнему сценарию мужем Софьи должен быть стать Ринат. А сама женщина, родив двойню, должна была умереть при родах. После этого отец-одиночка должен был жениться на соотечественнице, родить огт нее девочку. Но его сын от первого брака стал бы самым харизматичным лидером татар после Чингис Хана, а потом и Президентом Российской Федерации.