Вера Авалиани – Люболь. Книги 1-4 (страница 24)
– Закон – есть закон, – попытался отбрехаться нотариус. И ядовито улыбнулся вслед удаляющейся монументальной фигуре в серой норке.
Но то, что «царица» выплыла, задержавшись, привело к тому, что она застала обмен телефонами между бывшей невесткой и незнакомым мужиком. Толстый коротышка лобызал руку Соньки. Так что вся кровь бросилась в лицо Тамаре, заставляя закричать. Но она не стала себя обнаруживать и быстро достала свой телефон и сфотографировала эту сцену.
– Уже склеила кого-то, – недобро прошипела она. По прикиду – крутой. Надо успеть поменять замок на двери в квартире сына, чтобы не пустить в дом саму убийцу, раз в завещании ее нет и любовников ее. И в полицию неплохо бы заяву накатать, мол, пусть расследуют убийство сыночка моего корыстной невесткой. – За долгие годы трудовой деятельности, общаясь с зэками и бандитами, Тамара думала по фене. Хотя в официальной обстановке выражалась всегда правильно.
Слегка поколебавшись – ринуться сразу в квартиру сына или же сперва зайти в полицию, она выбрала ближайшую цель. И, прочавкав сапогами по жиже из снега и песка, Тамара Орлова величественно внесла свои выбеленные и залитые лаком локоны в в попахивающий казармой и туалетом полицейский участок. Благо, находился он поблизости от конторы нотариуса. Не ехать же сюда снова, решила залакированная голова царицы Тамары. А рука в громадных дорогих перстнях величественно оперлась на подоконник окошка для посетителей в дежурной части.
– Любезнейший, – брезгливо морщась, Тамара навалилась необъятным бюстом на руку, заблокировав тем самым звук своего голоса снаружи. Поэтому ей дважды пришлось выкрикнуть вопрос, кому можно подать заявление об убийстве, прежде чем капитан за стеклом ее понял. По его простецкому лицу сразу почувствовала, что здесь не рады лишней работе. И почти любую работу считают лишней. Но когда майор внимательнее посмотрел на каменную прическу и гранитную решимость на лике заявительницы, то вздохнул обреченно.
Не примешь это заявление – будет заявление на непринятие заявления. И так далее. Когда в детстве майор читал рассказы Чехова, то именно такой представлял госпожу Мерчуткину, которая профессионально добивалась своего, даже если на самом деле оно было чужое.
И разогнувшись, дама поплыла в указанном направлении, рассекая крейсером-грудью волны всяческого служивого и паршивого народца.
В дверь стучаться Тамара не сочла нужным, просто распахнула ее, выпятив нижнюю губу.
– Нет у нас такого дела, не знаю ничего о таком убитом, может…
Вошедшая матрона сделала такой жест рукой, словно хотела на расстоянии зажать рот рукой наглецу.
– Нет, так будет дело. Невестка моя из корыстных целей убила мужа, влетев на машине в дерево. И теперь собирается у меня отобрать его наследство, по мирку пустить. Сама гуляла при сыночке моем, о чем у меня есть кадры видеосъемки, сделанные нанятым мною частным сыщиком. Я вам их предоставлю. Она умеет мужчин обольщать, поэтому уверена, что этой ей с рук сойдет, стоит только какому-нибудь вашему начальнику с ней переспать. Вот еще один крутой к ручке присосался.
Тамара водрузила перед глазами Сухожилина телефон с запечатленной на нем сфотографировано сцены общения режиссера с Соней. Но фото, на котором Софья была страсть как хороша, возымело не то следствие, на которое надеялась бывшая свекровь.
Слова «гуляла», «переспать» тоже обрадовали капитана, они подали идею. Конечно, он был наслышан, что в аварии погиб адвокат криминального авторитета Иллариона. И, безусловно, это был несчастный случай: отказали тормоза. И если б женщина не въехала в дерево, кто знает, сколько было бы жертв на пешеходных переходах, да и сколько столкновений транспортных средств со смертельным исходом для пассажиров.
Был и еще один аргумент в пользу невиновности Софьи Орловой: даже среди отпетых киллеров мало нашлось бы тех, кто взялся бы убить Адвоката Дьявола по имени Павел. Так что в невиновности девчонки ни у кого сомнения не было, и дело даже не открывали.
Но увидев эту самую невинную женщину, Роман Сухожилин подумал, что можно ведь дело открыть, а потом его закрыть – после нежных просьб и стонов красивейшей вдовы, которую только можно себе представить. Тем более, что ее мегера-свекровь отдаст ему видеосъемки сексуальных сцен с участием Софьи Орловой. Это якобы расследование стало бы эпизодом, как из фильмов о Джеймсе Бонде.
Потерев руки в самом прямом смысле слова – ладонью об ладонь, капитан придвинул монументальной даме лист бумаги и порылся среди обломков авторучек в стакане и вынул ту, которая пишет.
– Садитесь и пишите заявление. Разберемся с этой вашей невесткой.
Дама расспрашивала, на чье имя, писала округло, обстоятельно, высунув кончик языка.
– Да не старайтесь вы так – просто напишите что, что мне сказали. А остальное будет в протоколах допросов. А я пока повестку выпишу на имя Софии… она фамилию меняла на мужнину?
– Да. Она тоже Орлова. А была – Воробьева.
– Так корысть вашей невестки была в том, чтобы стать птицей высокого полета? – тонко пошутил (не без издевки) капитан. Тамара решила сарказм не заметить и углубилась в сочинения мрачных историй из жизни бывшей невестки.
Ангел Софии схватился за голову, заглядывая через спину заявительницы в текст, который кропала на пододвинутом ею листе бывшая свекровь.
Но Ангел Романа ткнул в бок Ангела Софьи, мол, его подопечный просто хочет и красотку получить, и защитить ее от возможно более плохого развития сценария с другим следователем.
Софья тем временем добралась домой и вразлет скинула туфли, надетые для форсу. Но эти грациозные, изумительной красоты кожаные изделия вдруг напомнили Соне о погибшей матери. Теперь, когда она пережила автокатастрофу сама, она чаще стала вспоминать родителей. Не в момент аварии, а до него. Мамину подчеркнутую элегантность. Ее красивую обувь и бюстгальтеры. Ну и, конечно, веселого и остроумного папу, старавшегося во всем угодить «его дамам». Даже его последним движением в жизни был порыв спасти жену, закрыв ее своим телом.
К своему стыду нагрянуло и осознание своей отстраненности от близких, свое желание обособиться и почитать взрослые книжки, а не больше общаться с папой и мамой, пока те были живы.
Из-за той жизни, которой жила Софья с мужем, ей было даже стыдно вспоминать о них.
Хотя ее «предки» были людьми раскованными, свободными в выражении чувств. Их не смущало бы обилие секса в жизни дочери, если б они не погибли тогда, когда она была девчонкой. Но все, что было с Софьей в этой области, воспринималось ею как грязь.
Да, она освоила приемы, научилась притворяться в коинтусах с друзьями и партнерами мужа. Предполагалось, что без особой необходимости не будет никакой огласки того, что муж и свекровь не только в курсе приключений Софьи, но и «подкладывают» ее под нужных людей. И вот теперь, Соня была в этом уверена, свекровь понесет кадры, снятые тайно ее сыном для возможности шантажа или просто ради вуаристского удовольствия, в полицию, в суд, выложит в Интернете. Зачем она не сбежала из этого дома сразу!
Тогда, после поистине «варфаломеевской» брачной ночи и убийства Виктора, она долго не могла прийти в себя. Какая-то огромная пустота с проблесками ужаса почти месяц царила у нее в голове, мешая сосредоточиться. Немало способствовало этому и введение ей успокаивающих препаратов в течении месяца после стресса.
Потом, только спустя дней сорок, Софья более или менее трезво оценила случившееся.
Она раздумывала – пойти ли в милицию, рассказать ли об убийстве прессе.
Но тут ее с мужем позвал в гости Илларион, и когда супруги явились на зов, он, даже чаю не предложив, увел их в свой кабинет и сказал тоном, не допускающим возражений:
– У нас свой суд и свои наказания. Кто в брачную ночь насилует новобрачную? Только тот, кто заслуживает смерти. Так что помалкивай, Соня, о случившемся – и будешь жить долго и счастливо. Вот тебе побрякушка за моральный ущерб. – И он, как наручник, застегнул на запястье массивный браслет.
– Это что за камни – гранаты? – уточнила Софья.
– Да, это именно гранатовый браслет. Такой, как описан у Куприна.
– И он – тоже символ безответной любви ко мне? – Соня покосилась на мужа. Тот был весь внимание.
Илларион нахмурился. Он сам любил пошутить и козырнуть знанием литературы. Но в ответ ему уже лет двадцать никто не шутил.
– Тебе сообщат, если придется на мою любовь ответить. Где, как и когда.
Софья покраснела и прикусила язык.
Илларион подумал, что в этой шутке очень маленькая доля шутки. И хоть, вроде бы, Пашка не был с его женой тогда, раз смог порвать невесте плеву, и это не ему отхватили член., но уж больно красивую деваху он захомутал. Такие даже его личному адвокату не по чину. Роскошная Нана и та по сравнению с ней померкла. Так что при случае авторитет наметил себе в планах еще раз взглянуть на ее дырку между ног.