Вера Арье – Парадокс Апостола (страница 8)
Прогремела серия выстрелов, завершенных вязким звуком входящих в тело пуль. Самка замерла на мгновение, будто задумалась, и слегла на примятую траву без единой конвульсии. Франсис и Арно бросились к месту происшествия, поздравляя потрясенного Родиона со вторым рождением.
— «Мозамбикская тройка», — одобрительно крякнул Франсис, изучая поверженного вепря. — Два выстрела в тело и контрольный в голову — хирургическая точность попадания в движущуюся цель! Как вы вообще оказались позади нее?
Павел не спеша приблизился к своей жертве.
— Я видел, что она ранена и далеко не уйдет, поэтому рванул по следу, — спокойно произнес он, обращаясь ко все еще бледному Родиону. — Но чуть не опоздал, у меня была всего пара секунд, чтобы ее «успокоить». В таких случаях важно положить пулю четко в основание черепа, чтобы задеть ствол головного мозга. Тогда происходит мгновенная остановка сердца — и цель обезврежена. Ну, отдохни мальца, родная, жаль, красивый трофей из тебя теперь не получится.
Он пнул напоследок мертвого зверя носком ботинка и пружинисто зашагал в сторону охотничьего домика.
Арно достал из кармана веревку, связал ею копыта животных, и вдвоем с Франсисом они поволокли добычу, приминая траву и оставляя на ней влажный бурый след.
Родион подобрал их ружья и, уже уходя, вдруг заприметил третье, аккуратно прислоненное к сосне в месте «засидки». Судя по всему, это была двустволка Павла.
Странно: преследуя самку, тот явно покинул место их диспозиции с оружием. Обратно в «засидку» он не возвращался, а значит, и ствол там оставить не мог…
Но охотничий адреналин все еще бурлил в крови и не давал Родиону застревать на таких незначительных деталях.
— Мясо самок значительно нежнее и не имеет резкого запаха, как у самцов. Достаточно замариновать его на часок, и оно будет таять во рту, — Франсис колдовал на просторной кухне дома, закатав рукава рубашки и надев кокетливый клетчатый фартук. — Женщину к приготовлению рагу из кабана допускать нельзя, оно требует мужской руки.
Эва, стоящая рядом и нарезающая овощи крупными кубиками, заливисто рассмеялась.
— Я с удовольствием уступлю вам место у плиты, равиоли у вас тоже выходят вкуснее моих, — подыграла она.
— Когда мать умерла, нас у отца осталось трое, поэтому каждому с малолетства пришлось научиться вести хозяйство. Я, к примеру, неплохо готовлю. Каштаны очистили? Высыпайте их сюда. Вот так, теперь стакан красного вина и специи. А бутылку захватите с собой, выпьем ее, пока мясо томится.
Родион последовал за ним на веранду, где Арно и Павел пытались вести разговор на ломаном английском.
— …У каждого десятого жителя острова есть зарегистрированное ружье. И еще пара незарегистрированных на черный день — спасибо де Голлю.
— А генерал имеет отношение к Корсике? — поинтересовался Павел.
Франсис, как опытный регбист, сразу перехватил инициативу в разговоре:
— Самое прямое. Это он в шестидесятые открыл шлюз, из которого на остров хлынули алжирские и марокканские репатрианты, он дал им карт-бланш на освоение аграрных земель и массу других привилегий, он принял решение о переносе ядерных испытаний из Сахары на Корсику, кстати, в район Кальви… Мы мирный народ и полтора века жили в согласии с французским государством, но есть грань, которую нельзя переступать. По большому счету, корсиканский сепаратизм — дитя его легкомысленной политики.
Гости хранили молчание, осмысливая услышанное.
— И во что сейчас превращается Корсика? — продолжил хозяин дома, чувствуя, что безраздельно завладел всеобщим вниманием. — В излюбленную зону отдыха миллионов французских граждан, которых не интересует ни наша история, ни культура. Не пройдет и двух десятилетий, как нация растворится в потоке приезжих!
— Мне кажется, вы слегка преувеличиваете, — мягко возразил Родион, — демография у вас…
— Демография? — уставился на него Франсис. — Вы, журналисты, любите жонглировать данными, не вникая в их суть. А вот вам задачка: прирост населения на Корсике в последние годы ничтожен, если вообще есть. И при этом число ее обитателей стремительно увеличивается. Каким образом, не знаете? Я вам отвечу: за счет тысяч эмигрантов и французских пенсионеров, которые перебираются на остров доживать свой век и скупают тут всю недвижимость. А наши дети вырастают и уезжают, бегут отсюда… Какое без них будущее?
— Кстати, о самом ближайшем будущем, — вмешалась Эва, которой явно хотелось переменить тему. — Завтра привезут новые декорации для спектакля, нам уже в девять утра надо быть в Кальви.
Речь пошла о закулисной жизни, которая большинству присутствующих была мало интересна.
Родион попытался перекинуться парой слов с Павлом: за эти дни им так и не удалось толком пообщаться. Но тот отвечал односложно, лишь упомянув, что договор на поставку вин с домом Ланзони, наконец, подписан и ему пора домой. На остров он прибыл на яхте, арендованной в Марселе, и на ней же планирует отправиться обратно.
Мысли Родиона переметнулись к его собственной ситуации, которая тоже ждала развязки. Ребро заживало, он был уже вполне мобилен и не мог больше злоупотреблять гостеприимством корсиканской семьи. Он представил Париж, свою маленькую квартирку под самой крышей, которая накалялась в летний зной, как доменная печь, звук вечно верещащих под окнами полицейских сирен, толпы туристов, осаждающих город…
Однако работа над новым материалом в издательстве должна была начаться только в сентябре, и у него был неоспоримый козырь в виде медицинской выписки с ключевым словом «перелом», который давал ему право провести еще пару-тройку недель на больничном. Перебирая в уме всевозможные аргументы, Родион все же нашел смелость признаться себе, что причина его внезапной трудовой апатии скрывается в другом, и причина эта вполне одушевленная. Диалог с собственными демонами в этот раз вести совершенно не хотелось, напротив, присутствовало настойчивое желание им уступить. Родион вообще редко бывал в конфликте со своим «я»: в детстве родители не пытались загонять его в рамки собственных ожиданий и давали ему право ошибаться столько раз, сколько было нужно. Поэтому романтических отношений он не боялся, легко в них вступал и так же легко их заканчивал, без ущерба для собственного эго.
— Ну а вы что же, тоже нас покинете? — Франсис открыл новую бутылку вина и разливал его по бокалам.
Родион не сразу сообразил, что вопрос обращен к нему.
— Да, я собирался на днях улетать, хотя…
— Вот и славно! — не дал договорить ему Франсис. — Оставайтесь, раз некуда спешить, бунгало все равно пустует.
— Поработаешь у нас бутафором? — внезапно оживилась Эва.
Смоляная бровь Арно плавно поползла вверх, и он с любопытством уставился на подругу.
— А чем плоха эта идея? — Она ничуть не смутилась. — Знаешь, кто такой бутафор?
— Ну… в общих чертах…
— Мы все лето колесим по Корсике, возя за собой фургон с костюмами и реквизитом. За их сохранностью следит костюмер, но во время спектакля кто-то обязательно должен находиться за кулисами: подавать актерам нужные предметы и следить за тем, чтобы на сцене было все, что планируется выпить, выкурить и из чего выстрелить. Иногда додумывать детали приходится прямо на месте, так что это большая ответственность…
— Надеюсь, «Гамлета» нет в программе этого сезона? Бутафорского Йорика с ходу не раздобудешь, — улыбнулся Родион, который был в душе рад такому повороту событий.
— Нет, какой там «Гамлет», мы в августе участвуем в международном фестивале, ставим «Коломбу»[7].
— Давайте-давайте, укрепляйте в сознании иностранцев миф о диких и необразованных корсиканцах, о кровожадных кланах, об этом пережитке под названием «вендетта»! В вашем понимании это и есть наша национальная идея? — внезапно взвился Франсис, резко повернувшись к Арно и сверля его глазами. — Что этот ваш подагричный парижский новеллист знал о Корсике? Он за несколько недель накорябал свое сочинение, насобирав сплетен по забегаловкам.
Франсис резко поднялся, едва не опрокинув стул.
— И я вообще не уверен, стоит ли продолжать спонсировать вашу буффонаду!
Он раздраженно швырнул на стол скомканную салфетку и ушел в дом.
— Мы марионетки, домашние лицедеи, которых то казнят, то милуют, — вздохнула Эва. — От этого выступления многое зависит. Если мы войдем в число номинантов фестиваля, то сможем начать гастролировать вне острова. Золотой шанс, который упустить нельзя.
Арно молчал, ломая сигарету. Его выразительное лицо потускнело, он что-то напряженно обдумывал, глядя в одну точку. Эва принесла стопку книг из гостиной и положила их перед Родионом.
— Ты, наверное, за эти дни все перечитал. Вот, смотри, пресловутая «Коломба». Хотя бы поймешь, о чем пьеса. Первый спектакль уже в субботу, я тебе потом все подробно расскажу.
Он пробирался сквозь темный сад к своему бунгало, прислушиваясь к шуму моря, под который засыпал и просыпался все эти дни.
«Как причудливо складываются обстоятельства. Судьба сдает нам карты, но разыгрываем-то их мы…»
Следующие несколько дней Родион развлекал себя чтением, лишь однажды съездив в город, чтобы ознакомиться с вверяемым ему хозяйством и поучаствовать в репетиции.
Театральный реквизит хранился в хорошо оборудованном просторном фургоне, во избежание поломок у каждого предмета был свой отдельный бокс.