Вера Арье – Парадокс Апостола (страница 7)

Гость промолчал, делая вид, что продолжает рассматривать хозяйскую коллекцию вин. Родион чувствовал странное напряжение, повисшее в комнате, но по мере наполнения бокалов оно рассеялось.

В гостиную вошла Эва: в длинном светлом платье, с волосами, убранными под яркий шелковый платок — это делало ее похожей на креолку. Движения ее казались резковатыми, но в жестах было столько спонтанности, естественности, природной раскованности, что Родион против воли возвращался к ней взглядом и внутренне удивлялся: «Чем она так меня зацепила? Ведь ничего в ней особенного нет».

Вечер выдался не из простых.

Ему пришлось переводить все, что гости говорили друг другу за ужином. Правда, Павел был немногословен и лишь курил без остановки свои едкие «Партагас», а вот Франсис, раскрасневшись, шутил не переставая, сыпал историями и оказался невероятно занятным собеседником. Эва с Арно служили молчаливым фоном этому спектаклю.

Казалось, они присутствуют здесь вынужденно.

— Всю жизнь мечтал побывать в России, совершить путешествие на Транссибирском экспрессе. Какой маршрут! Девять тысяч километров, шесть часовых поясов — имперский размах! И вот мне уже за шестьдесят, а я так и не собрался. Может, сейчас будет повод? — Он выжидательно посмотрел на Павла совершенно трезвыми глазами.

— Да запросто организуем: от Москвы до Кемерово на поезде всего двое суток. Особенно вам понравится зимой, у нас не бывает лютых морозов, от силы минус двадцать. Устроим охоту на медведя на танке «Т-72», — подыграл ему тот, не меняясь в лице.

— Могучая, могучая у вас держава, — рокотал Франсис, продолжая налегать на вино. — Но недальновидный президент. России нужно сохранять свою обособленность! Да и долго держать в узде эти малые народы все равно не получится. Возьмем тех же чеченцев — они давно заслужили свою автономию. Игнорируя их требования, вы только провоцируете терроризм. Эта ситуация напоминает мне отношения Корсики и Франции: уже четверть века корсиканский «анфан террибль» пускает кровь своему французскому дядюшке, а тот все никак не решится отпустить его на свободу.

«Еще один экзальтированный буржуа, поклонник самодержавия и балалайки», — подумал с досадой Родион. Но уйти не было никакой возможности, поэтому он продолжал переводить этот нелепый диалог. Под конец он так устал, что принялся постоянно поглядывать на часы в надежде поскорее отбыть восвояси.

— Уже полночь, время инъекции, — невзначай напомнила Эва, словно прочитав его мысли.

— Простите, я что-то совсем вас заболтал. А не поехать ли нам завтра на охоту? На дикого корсиканского кабана? — неожиданно предложил Франсис, разливая по рюмкам самодельную миртовую настойку.

Компания оживилась, даже Павел, сидевший большую часть вечера с совершенно отсутствующим видом, включился в обсуждение. Родион, конечно, охотиться был не в состоянии, но ему были обещаны свежий воздух и яркие впечатления.

— Ну вы же Russe blanc[6], любовь к охоте должна быть у вас в крови! — подзадоривал его изрядно опьяневший к тому моменту Франсис.

Наутро, как только рассвело, двумя машинами выдвинулись в горы.

Оказалось, сезон охоты открывался только в середине августа, но у Франсиса были дружеские отношения с мэром близлежащей коммуны, поэтому «в исключительном порядке и с соблюдением всех мер безопасности» организовать подобное мероприятие не составило труда. Хотя Родион и опасался за свое ребро, недельная терапия и полный покой сделали свое дело, боль практически ушла. Он ехал в компании Павла и Эвы, которая вела машину. Русский гость созерцал горный пейзаж, погрузившись в собственные мысли. Эва рассказывала о новой постановке, с которой театр на днях должен был начать свои гастроли, а затем представить ее на международном театральном фестивале в Кальви.

— Арно страшно волнуется, это наш единственный шанс получить контракт на материке. Иначе мы навсегда останемся местным «крепостным театром». Так, кажется, у вас назывались домашние актеры, принадлежащие хозяину поместья на правах собственности?

У Эвы была своеобразная манера разговаривать: немногословная и сдержанная по природе, она всегда формулировала свои мысли емко и прямолинейно. Чем больше Родион ее узнавал, тем больше его привлекала эта женщина — своей дерзостью и полным отсутствием жеманства.

Он уже не первый раз ловил себя на мысли, что уезжать в Париж ему совершенно не хочется.

Поднявшись по серпантину, машина свернула в лес. Массивные сосны теснили проселочную дорогу, которая сужалась по мере удаления от трассы. На развилках сторожевыми башнями стояли указатели, щедро перфорированные охотничьими пулями. Стрельба по указателям в этих местах служила национальным спортом, особенно, если название на них было написано по-французски.

Наконец показался дом, надежно скрывавшийся за плотным частоколом хвойных деревьев. Это оказалась грубая каменная постройка с поросшей мхом крышей и маленькими окнами, напоминавшими бойницы. Плотно закрытые ставни придавали сторожке совершенно необитаемый вид. Где-то под козырьком Арно отыскал ключ, и вся компания ввалилась внутрь, таща за собой тяжелые рюкзаки с амуницией.

Дом оказался абсолютно обжитым и даже уютным. Добротная деревянная мебель, ковер ручной выделки, огромный камин и стандартная охотничья атрибутика в качестве декораций.

Родион поднял глаза и осмотрелся. Комнату тускло освещала самодельная люстра из оленьих рогов, к которым были умело прикреплены осветительные цилиндры.

Проследив за его взглядом, Арно усмехнулся, хищно обнажив в улыбке свои неестественно белые зубы:

— Это благородный корсиканский олень. Исчезающий вид, теперь охота на них запрещена, на острове их осталось всего пара сотен. А раньше-то правил никто не придерживался, жили по законам общины и зверье не пересчитывали…

— Ну что ж, располагайтесь, сейчас перекусим и на «засидку»: загонять дичь с собаками вне сезона не разрешается, — бросил Франсис, распаковывая свой спортивный рюкзак.

Арно открыл багажник джипа и извлек оттуда тщательно застегнутые кожаные чехлы, в которых хранились гладкоствольные охотничьи ружья. В отдельной сумке лежали три кожаных патронташа. Павел изумленно хмыкнул, взял один из стволов и покрутил его в руках.

— Забавная двудулка. Семейная реликвия?

— Я понимаю ваш сарказм, — отреагировал Франсис, который русским не владел, но о сути вопроса догадался. — На Корсике вы можете раздобыть любое оружие, и когда речь идет об охоте на двуногих животных, то многие предпочитают современную автоматику. Но преследуя кабана, важно успеть быстро перезарядиться — они очень живучи, и даже смертельно раненный секач может броситься в атаку. А со всей вашей современной помповой техникой где гарантия, что патрон вовремя дошлется в патронник?

— Любопытный взгляд на вещи, — хмыкнул Павел. По его тону было понятно, что Франсис его не убедил. — Кстати, охота у нас мясная или трофейная?

Родион собрался и этот вопрос перевести, но смекалистый Франсис его опередил:

— А это зависит от вашего мастерства и от нашего общего везения. Если тварь попадется крупная, то почему бы хороший трофей не взять…

Взвалив ружья и рюкзаки на плечи, мужчины двинулись сквозь чащу.

Родион из-за травмы от охоты отказался, но любопытство не позволило ему оставаться в стороне, поэтому он следовал за охотниками налегке, замыкая колонну.

Деревья расступились, открывая вид на пологий склон, поросший высоким папоротником. Полифония птичьих голосов действовала умиротворяюще, прозрачный утренний свет позволял разглядеть каждую деталь ландшафта. Они расположились на небольшом кустистом пятачке у кромки леса, откуда весь пейзаж просматривался как на ладони. «Засидка» подразумевала выжидание момента, когда кабаны выйдут на открытое место в поисках еды.

— На кабана ходить — все равно что в Сибири на медведя. Опасный мощный зверь, очень осторожный. Одним ударом клыка может вспороть живот, и далеко от него не убежишь — при всем своем весе передвигается он крайне быстро, — полушепотом рассказывал Родиону Франсис. — Целиться надо в сердце, в легкие или в голову, остальные попадания могут оказаться неэффективными.

Сидеть пришлось недолго, но в полной тишине, чтобы не спугнуть добычу: кабаны способны уловить не только запах охотника, но и малейший звук.

Ветер, по счастью, дул в нужную сторону. Через некоторое время по проторенной тропе на склон вышло семейство серых упитанных кабанов. Подойдя близко к месту «засидки», они принялись выкапывать из земли корешки и подбирать дубовые желуди. Выстрелы раздались почти одновременно. Поросята с визгом бросились врассыпную, но, похоже, в них никто и не целился, зато самец рухнул, пораженный сразу несколькими пулями. Коротконогая приземистая самка, которую держал на мушке Арно, отскочила в сторону и скрылась в зарослях папоротника.

Родион достал фотокамеру и направился в сторону поверженного секача. Стокилограммовый самец лежал, продырявленный в нескольких местах. От него исходил тяжелый дух разгоряченной животной плоти. Присев на корточки, чтобы сделать снимок, Родион затылком почувствовал приближающуюся опасность. Раненая самка выскочила из своего укрытия, преодолев расстояние в несколько метров за считаные секунды. Он застыл на месте, парализованный ужасом происходящего, глядя на приближающееся окровавленное рыло.