Вера Арье – Парадокс Апостола (страница 36)

— Я выслал тебе адрес по электронной почте.

— Отлично, в понедельник этим займусь. А я, знаешь, все думаю: арендовать бы яхту на неделю и рвануть по греческим островам. Помню, мы как-то устроили подобную экспедицию от Сардинии до Мальты — это такая свобода! Море, бухты, свежая рыба, местное молодое вино… ммм… buono! — Румяные губы итальянца вытянулись в трубочку, будто он собирался извлечь сочный звук из невидимого тромбона.

— Скажи лучше, где в этот раз будет ужин?

— На Вандомской площади.

Родион расхохотался:

— Напротив министерства юстиции, значит?

— Жизнь состоит из совпадений, — подмигнул Дарио, удовлетворенный произведенным впечатлением.

В этот момент, словно по беззвучному сигналу невидимого распорядителя, человеческая река качнулась и потекла со всеми корзинками для пикника, столами и стульчиками в сторону сорокаметровой наполеоновской колонны.

Портье фешенебельного отеля «Риц», господин Морю, был до глубины души возмущен всем происходящим.

В ближайший час ожидался приезд высокопоставленных гостей, и по инструкции он должен был обслужить их по высшему разряду. А уж какой тут может быть VIP-сервис, если вся площадь перед отелем превратилась в массовый пикник.

И зачем только власти допускают эти ежегодные стихийные вылазки!

Уже и на Елисейских Полях, и у Лувра, и на Марсовом поле сидели, теперь, пожалуйте, до самой роскошной площади Парижа добрались. Завтра хранитель Большой печати[32] глянет в окно и ужаснется: очистки да объедки, Средневековье в окружении ювелирных магазинов!

Однако тревогу господина Морю, похоже, никто не разделял.

В считаные минуты мощеное пространство наполнилось людьми, которые аккуратно расставили столы и начали выуживать из корзин блюда, бутылки с вином и ведерки для шампанского, бокалы и сверкающие белизной салфетки. Каждый сервировал свой собственный ужин, но соседи охотно делились закусками, обменивались шутками и хорошим настроением.

Откинув крышку плетеной тележки, Дарио тоже принялся извлекать из нее приготовленную Джулией домашнюю еду: пирог с пармезаном, свежайшую буррату, тонко нарезанный окорок, салат с молодой картошкой и хрустящие брускеты…

От всего этого изобилия у Родиона закружилась голова, и он, пожалуй, впервые в жизни пожалел, что не женат.

Утолив первый голод, они вернулись к обсуждению совместной затеи. Итак, никаких доказательств улучшения финансового положения семьи Истрия после вынесения обвинительного приговора «Апостолу» они не нашли. Но Родион пока еще не отказывался полностью от первоначальной версии. Криминальная история знала не один случай, когда преступник не раскрывал имен соучастников и добровольно оказывался за решеткой либо из страха мести, либо из-за шантажа, либо по причине обещания щедрого вознаграждения за молчание, либо…

Существовали и другие варианты.

Поэтому начинать нужно было с самого очевидного.

Если они нападут на след Гаспара Истрия, тогда, возможно, удастся прояснить ситуацию. Гаспар был единственным членом семьи, внезапно «исчезнувшим с радаров», и этому должно найтись какое-то логическое объяснение.

Дарио тема разговора постепенно наскучила, и он слушал Родиона рассеянно, оглядывая окружающих, пока не наткнулся на что-то, по его мнению, примечательное. Это были две миловидные студентки, сидевшие рядом и весело щебетавшие о своем.

Родион недовольно обернулся.

Девушка, расположившаяся ближе к нему, соответствовала всем стандартам глянцевой красоты — от тщательно выкрашенных светлых волос до нарочито тесного, женственного платья. Родион не любил в женщинах никакого излишества, поэтому взгляда на ней не задержал. По другую же сторону столика расположилось существо совершенно иной породы. Нежный овал лица, благородный эллинский нос, темные, гладко зачесанные волосы. Красавицей ее назвать было нельзя — слишком своеобразна, но не заметить такую было бы невозможно.

Почувствовав, что привлекли к себе внимание, девушки вежливо улыбнулись, чем невероятно обнадежили темпераментного Дарио, который тут же вытащил изо льда еще не тронутую бутылку шампанского и хотел было осуществить стандартный джентльменский маневр…

Но не успел.

Пронзительно взвыли саксофоны, и над площадью аллюром понесся вертлявый фокстрот.

Глядя, как стремительно удаляется от него тонкая фигура в белом, как вызывающе движется в складках ткани юное тугое тело, Родион почувствовал необъяснимое беспокойство…

Людская масса тем временем ожила, зашевелилась, как бесформенный многоклеточный организм, и завертелась в танце.

Понимая, что праздник достиг своей кульминации, Родион взял бумажную салфетку и, подслеповато щурясь, что-то на ней записал. Скрутив из нее подобие птицы, он пристроил ее на соседний стол и растворился в ликующей толпе.

К полуночи весь Вальпургиев хоровод потух — так же стремительно, как и вспыхнул.

Господин Морю, который только что сменился со своего поста и направлялся домой, крутя педали тяжелого прокатного велосипеда, с удивлением отметил, какой чистой осталась площадь после этого шабаша…

Самолет приземлился в Аяччо ровно в полдень.

Родион вдохнул раскаленный воздух и с изумлением отметил, что ни разу за двадцать лет не допускал и мысли о том, чтобы вернуться на эту землю.

Нахлынули воспоминания, и он вновь почувствовал себя двадцатисемилетним, легковерным и бесстрашным, однако собственное отражение в стекле кабинки паспортного контроля мгновенно разрушило эту иллюзию.

Путь от Аяччо до Алерии должен был занять не более двух часов, если ехать через горы.

Родион расположился на заднем сиденье новенького седана, испытывая большую благодарность к его водителю за то, что тот согласился прибавить кондиционер и убавить музыку.

Корсиканский пейзаж за окном совсем не изменился, казалось только, что лес стал многоствольнее и гуще. Последний раз он видел эти скалы и стелющийся кедровник во время памятной поездки на охоту, когда Павел Троян спас ему жизнь, пристрелив секача. Все эти годы он был его должником, и вот теперь пришла пора расплатиться.

О том, кем на самом деле был этот немногословный сибиряк, Родион догадывался давно. Точнее, он подозревал — и не без оснований, — что импорт вина не был основным занятием русского бизнесмена. Впервые эта мысль промелькнула у него, когда он прочитал развернутую статью об убийстве префекта Руссо. Два фрагмента его наблюдений сошлись тогда в единую картинку, но возникшее предположение казалось настолько абсурдным, что Родион осмелился поделиться им лишь с Робером — единственным человеком, с которым он обсуждал корсиканскую историю.

Он прикрыл глаза и вспомнил тот июльский день, когда окровавленная самка неслась на него, надсадно дыша и разбрызгивая розовые пенистые слюни, и три спасительных хлопка…

«Мозамбикская тройка» — так, кажется, Франсис назвал тогда эту комбинацию: два быстрых, сбивающих с ног выстрела по движущейся цели, а за ними — смертельная пуля в голову.

И эту же технику стрельбы упоминал когда-то в телеинтервью французский эксперт, комментировавший смерть префекта. Он утверждал, что Лорана Руссо не мог устранить дилетант: слишком профессиональным выглядел почерк убийцы.

Простое совпадение? Возможно.

Но жил в архивах памяти Родиона и другой эпизод: покидая место охоты, он несет на плече ружья Арно и Франсиса и внезапно натыкается на еще одну двустволку, стоявшую в укрытии без дела все это время. Видимо, Павел, презрительно отнесшийся к старомодному охотничьему оружию, выданному ему Франсисом, стрелял по мишени из собственного ствола. Другого объяснения этому было не найти.

Троян прибыл на остров на яхте, арендованной в Марселе, и провезти оружие с собой не составило бы труда.

Теперь, когда у Родиона было его признание, картина убийства восстановилась практически полностью. Невыясненным оставался лишь мотив корсиканца, который добровольно взял вину Павла на себя, а также имена тех, кому выгодно было разыграть преступление по такому сценарию. Среди этих людей, несомненно, были и представители Националистического фронта, такие как Франсис Ланзони, и члены криминального «Братства Южного Ветра», но самое главное — в нем не могла не быть замешана верховная власть.

Во время поездки Родион рассчитывал поговорить с женой и дочерью Истрия, надеясь, что это поможет ему вывести расследование на новый уровень. К поездке он хорошо подготовился, детально продумав весь сценарий беседы. Опыт общения с другими свидетелями доказывал, что гораздо проще получить подтверждение самостоятельно выдвинутому предположению, чем убедить собеседника раскрыть свою тайну.

А тайной этой чаще всего оказывался некий факт, которым ранее попросту никто не интересовался.

Деметру Истрия дома он не застал. В продуктовой лавке, где она работала, ее тоже не оказалось. Смуглая корсиканская девчушка, заменявшая ее за прилавком, опытным взглядом оценив столичный наряд посетителя, сообщила, что мадам Истрия взяла за свой счет неделю отпуска и уехала. Куда — неизвестно. Зато ее дочь она видела не более часа назад, та возвращалась с детьми домой и зашла в магазин за молоком и мукой.

— Вон там аптека, видите? — Девчонка ткнула пальцем куда-то в сторону. — За ней налево, потом направо, потом по ступенькам вверх и прямо по коридору.

Родион кивнул, галантно раскланялся, чем вогнал девицу в краску, и поспешил в указанном направлении.