Вера Арье – Парадокс Апостола (страница 34)

Когда Родион вошел в квартиру, «все» уже было приведено в порядок. Посередине прихожей торжественно стояло цинковое ведро, в которое с потолка дробно капала вода. Рядом, на отодвинутом от стены стуле, многозначительно восседала Саломея, и сразу возникало ощущение, что стул этот — часть ее самой: если она встанет, то он так и повиснет сзади диковинным турнюром.

В руках горничная держала промокшие газеты и вполне еще целую, совершенно позабытую всеми коробку с надписью «Конфиденциально».

В субботу, когда город накрыл густой туман, Родион позволил себе как следует отоспаться, затем сделал пару вялых приседаний и принялся за просмотр накопившейся корреспонденции и непрочитанных газет.

Нашлась и минута для чудом спасшейся от потопа белой коробки.

Не без труда вскрыв ее ножницами, он нащупал объемный пакет с документами и флеш-картой. Бегло пролистав досье, Родион отметил, что титульный лист исписан аккуратным наклонным почерком, правда, с несколькими ошибками, а последующие страницы составлены небрежно, с помарками, исправлениями, странными повторами и инверсиями, будто отправитель мог с трудом оформить свои мысли или же писал в огромной спешке.

«Уважаемый Родион, позволю себе обратиться к вам по имени, раз уж мы в далеком прошлом были знакомы. Правда, знакомство это было случайным и очень коротким, но зато происходило ипр при памятных обстоятельствах. Лето 1997 года, Корсика. Вилла господина Ланзони. Я — нов ый партнер хозяина дома по винному бизнесу, вы — начинающий журналист, кажется, случайно оказавшийся в эт ой компании. Наша совместная охота… Вот, в общем-то, и явс вся история. С тех пор прошло без мало го двадцать лет, и наши дороги вряд ли бы нвовь вновь пересеклись, если бы ен мои личные обстоятельства. Дело в том, что я смерт ельно болен. Но имею достаточно мужества, чтобы ен дожидаться унизительного конца, а «освободиться досрочно». Если у вас хватит терпения дочитать мо ю исповедь, вы убедитесь, что перед смертью енм мне есть в чем каяться. На моем счету восемнадцать «мертвых душ». И одна живая. Я привык платить по счетам, и п отому хочу попросить вас о помощи. Уверен, что в ам будет интересно узнать подробности этого преступления. Пусть уже все сроки давно сти по нему истекли, но ведь человек по сей день отбыва ет пожизненное заключение за убийство, которого он ен со совершал — знаменитый «корсиканский объект» ликвидировал я.

Мне, признаюсь, всегда хотелось понять почему. Почему молодой е ще, крепкий мужчина добровольно согласился расстаться с т ем, что в моих глазах всегда было наивысшей ценностью? Я располагаю рядом фактов, но не вжу вижу полной картины. Надеюсь, ам удастся ов всем разобраться. На этом прощаюсь. С наилучшими пожеланиями, Павел Дмитриевич Троя н».

Родион отложил листок и задумался.

Прочитанное оказалось настолько неожиданным, что в него трудно было поверить…

Удивительным было не только содержание письма, но и неуместно будничный его тон, словно речь шла о вещах самых заурядных. На розыгрыш или фальшивку это было не похоже: все листы досье были пронумерованы, прошиты суровой нитью и нотариально заверены в качестве рабочей рукописи. Подпись автора также была официально засвидетельствована конторой г-жи Микру в городе Афины всего месяц назад.

Следующие за вступительным словом двадцать четыре страницы текста окончательно убедили Родиона в том, что у него в руках серьезный материал. К тому же на прилагавшемся к посланию запоминающем устройстве было записано видео, в котором автор повторил собственные показания перед домашней видеокамерой. Все принятые им меры предосторожности наводили на мысль, что акция хорошо продумана и профессионально подготовлена. Павел Троян был явно осведомлен, что одни только письменные показания могут быть расценены как фальшивка, поэтому перестраховался и продублировал их видеозаписью. Полученное Родионом досье имело необходимые реквизиты и, вне всякого сомнения, могло считаться полноценным документом. Правда, на экране Павел лишь отдаленно смахивал на того человека, которого Родион встретил в Кальви девятнадцать лет назад, но его хорошо узнаваемый вальсирующий фальцет сразу развеял все сомнения.

Корсиканскую историю Родион никогда не забывал.

Внутренне он был убежден в том, что Марсель Готье замешан в убийстве префекта. Но в свое время доказать бы этого не смог. К тому же тогда он еще не представлял себе масштабов преступного гения министра. После публикации компрометирующего материала Готье на время отступил в тень, однако вскоре его политическая карьера получила новый виток.

В скрупулезно составленном документе Павел Троян с хронологической точностью излагал свою биографию, включая ее криминальный период. Он приводил даты и географические названия, имена заказчиков и соучастников совершенных им преступлений. Список этот не мог не впечатлить: большинство устраненных им лиц в середине девяностых мелькало на первых полосах газет. Сухо и обстоятельно оперируя фактами, Троян подводил историю к главному эпизоду своей исповеди: тщательно подготовленному убийству корсиканского префекта Лорана Руссо.

Дарио слушал Родиона, сосредоточенно препарируя в тарелке кусочек говяжьей вырезки, которую он не обжаривал, а лишь прижигал на раскаленной сковородке с обеих сторон, обильно посыпая крупной солью и душистым молотым перцем.

По мере погружения в подробности дела глаза итальянца округлялись, а челюсти двигались все медленнее, будто вся его энергия уходила в осмысление услышанного.

Летом 97-го он тоже был на Корсике, но вынужден был уехать оттуда раньше — и вот же, не выпал ему шанс стать участником этой скандальной истории!

— Колоссально! Если тебе удастся докопаться до истины, то это будет настоящая журналистская бомба! — Дарио бросил вилку, вскочил и принялся нарезать круги по комнате.

— Ключевые слова тут «если удастся». Этому эпизоду почти двадцать лет, одному мне с этим не справиться, слишком комплексная задача.

— Ты можешь полностью рассчитывать на меня… если ты об этом.

— И об этом тоже. — Родион благодарно кивнул. — Мне понадобится информация из закрытых источников, которые без твоей помощи будут для меня недоступны.

Дарио скорчил кислую гримасу и уселся обратно за обеденный стол.

Став помощником пресс-секретаря национальной полиции, он тут же оказался вовлечен в такое количество тайн и интриг, какое раньше не мог даже вообразить в самых смелых своих фантазиях. Обладание этой информацией не приносило ему никакой радости, напротив, он стал хуже спать и подутратил аппетит. Что, правда, никак не отражалось ни на размере его живота, ни на щедро отмеренном ему природном жизнелюбии.

С тех пор как они с Родионом окончили университет, их пути слегка разошлись, но связь по-настоящему не прерывалась никогда. Дарио испытывал большое уважение к успехам друга, приправленное щепоткой здоровой ревности. Поэтому перспектива оказаться тайным участником этого расследования казалась ему хоть и рискованной, но крайне привлекательной.

Истолковав его задумчивость как знак согласия, Родион продолжил:

— Я уже получил ответ на свой запрос, отправленный в Афины: господин Адонис Влахос, он же Павел Дмитриевич Троян, покончил жизнь самоубийством пять недель назад.

— Кто же тогда переслал тебе рукопись?

— А вот это интересный вопрос. Но на данный момент второстепенный. Для меня важнее всего сейчас убедиться, что это достоверная информация, а не просто попытка сведения счетов. Но инициатор мертв, пообщаться с ним все равно невозможно, поэтому мне остается лишь проверить и сопоставить основные факты его биографии…

Покрутив в руках свой «Паркер» в пулеобразном алюминиевом корпусе, он добавил:

— По правде говоря, я охотно верю, что основным мотивом Трояна было восстановление справедливости, и все эти события не являются вымыслом. Наверное, потому что мне и самому эта история небезразлична.

Занимаясь разоблачительной журналистикой уже много лет, Родион был убежден, что успех предприятия во многом зависит от правильности первой гипотезы. Но даже если исходная версия оказывалась неверной, то обнаруженные в ходе ее разработки новые обстоятельства так или иначе помогали приблизиться к истине. Еще не начав детально анализировать «дело Апостола», он предполагал, что в истории могут быть замешаны некие высокопоставленные чины. Это, несомненно, усложняло ситуацию, но одновременно делало ее социально значимой.

А также придавало теме необходимый элемент таинственности.

Первый уровень сложности дела состоял в том, чтобы реабилитировать ошибочно осужденного человека, но это был всего лишь частный случай, к тому же с большим сроком давности.

Второй — в том, чтобы раскрыть чиновничий заговор, спровоцировав волну всеобщего негодования и последующую перестановку политических сил.

Ореховый письменный стол, доставшийся ему за бесценок на недавней выставке антиквариата, недовольно скрипнул и просел, когда на него опустили тяжелую коробку с документами и бросили несколько толстых подшивок газет. Для начала Родиону предстояло проанализировать имевшиеся данные и на их основании выстроить рабочую гипотезу. Из послания Трояна он узнал, что в конце девяностых одна из преступных организаций Кемеровской области, которую возглавлял некий Геннадий Суриков, состояла в деловых отношениях с широко известной криминальной структурой Корсики — «Братством Южного Ветра». Именно тогда возникла идея русско-корсиканского проекта в сфере игорного бизнеса, неожиданным и непреодолимым препятствием на пути которой стал префект Лоран Руссо. Речь шла о выкупе у государства исторической цитадели на севере острова, чтобы открыть там туристический комплекс и казино. Суриков, опасаясь срыва выгодной сделки, предложил корсиканцам свою помощь в ликвидации Руссо и передал этот заказ в руки своего бойца особого назначения Павла Трояна.