Вера Ард – Шесть из восьми (страница 28)

А вот Владимир… Вике почему-то не хотелось верить в эту самую очевидную версию. По описанию Марка, убийца – крупный мужчина (но Евгений тоже не мелкий). Однако если в тайнике все же были спрятаны сокровища монастыря, то кто больше подходил на роль человека, связанного с контрабандой? Программист из Москвы или живущий в часе езды от финской границы владелец компании, занимающейся перевозками в скандинавские страны? Но как он вообще попал в этот проект? Если только…

Вика тут же вспомнила другой мучивший ее вопрос. Почему не забрали из тайника то, что нужно, сразу, в первый день? Или в первый день туда, напротив, что-то поместили, что убийца хотел забрать потом? Например, взяли старинные иконы, а оставили деньги. И, наконец, на пятый день убийца решил это забрать. Но почему именно на пятый день? Если этот кто-то с острова, то он мог спокойно вытащить деньги раньше, в свое дежурство. Или, напротив, дождаться отъезда, раз ему негде было их спрятать: вряд ли бы участников стали обыскивать по прибытии в Сортавалу. Если только не было принципиальным забрать деньги в дежурство Яны. Но почему?

Вика ответила себе на этот вопрос: потому что жертва сама была в доле… Но смерть Лили в ее планы не входила, она занервничала, и от сообщницы решили избавиться. Да, это бы все объяснило!

Вика открыла список контактов на телефоне. Вчера вечером сил общаться с креативным директором у нее не было, но она предупредила, что позвонит с утра, номер телефона ей заботливо передали через начальника. Девять часов – кажется, пора поговорить с человеком, который мог многое прояснить насчет Яны и ее роли в этой истории.

– Олег Сергеевич, здравствуйте, не разбудила? – спросила она.

Судя по голосу, до звонка креативщик еще спал, но, как любой мужчина, застигнутый за неподобающим занятием, он тут же начал врать:

– Нет-нет, конечно. Очень ждал вашего звонка. Какие новости? Я слышал, вы его поймали?

Вика скривилась: уже доложили. Видимо, ее начальнику все-таки нехило обламывается с этого дела. Ну уж нет, кому платит, пусть тот ему и докладывает.

– К сожалению, я не имею права разглашать подобную информацию. Могу только сказать, что следствие продолжается, и есть еще множество моментов, которые нужно прояснить, прежде чем делать окончательные выводы. – Годы составления никому не нужных отчетов научили Вику говорить длинные фразы обо всем и ни о чем одновременно. Голос в телефоне замолк на секунду, видимо, пытаясь понять, послали ли его сейчас в корректной форме или все-таки нет. – Я хотела бы поговорить по поводу вашей погибшей коллеги и ее роли в этом проекте, – сразу сменила тему Вика. – Вы могли бы поподробнее рассказать, чем занималась у вас гражданка Андреева и почему она оказалась на острове?

– Ф-ф-ф… – послышалось в трубке. – Я расскажу, конечно, хотя и не совсем понимаю, какое это отношение имеет к делу. Уж не думаете ли вы, что кто-то целенаправленно хотел ее убить?

– Мы хотим проработать все версии, – все тем же тоном непробиваемого бюрократа ответила Вика, – даже если они и кажутся странными. Не должно быть ни малейших сомнений, что под суд пойдет настоящий преступник.

– Понял вас. Хорошо, давайте расскажу. Что именно вы хотели бы узнать?

– Ну, во-первых, как возникла идея этого проекта и почему вы отправили всех на Валаам?

– Идея пришла в голову мне… – В голосе мелькнула нотка гордости. – Я психолог по образованию, окончил МГУ, хотя по специальности никогда и не работал. У меня остались знакомые на факультете. Я как-то общался с сокурсницей, и она рассказала, что готовится к защите докторской по психологии семьи. Она провела большое исследование и выявила значимые взаимосвязи между уровнем ощущения счастья супругами и тем, как соотносятся у них определенные личностные черты. Катя прям горела этой историей и говорила, что готова биться об заклад, что по тестам сможет определить, получится ли у пары создать счастливую семью. Меня эта идея очень заинтересовала. Я на тот момент заканчивал крупный проект в рекламном агентстве и подумал: а что, если пустить эту историю на поток? Ведь проблема одиночества сейчас очень острая. Приложений для знакомств масса, они набирают все больше клиентов, но там ты нередко берешь кота в мешке. А если мы попробуем сделать приложение, которое подскажет идеальную пару? Да, я знаю, что похожие темы уже давно развиваются, но там тесты больше похожи на игрушку для любителей психологии. А мы могли бы составить опросник на основе научно доказанного материала доктора наук из МГУ. Нам не нужно было прогонять участников по двум десяткам огромных тестов, которые она проводила во время исследования. Мы выбрали именно значимые качества: ну, например, интровертированность – экстравертированность, реагирование на стресс и другие. Я пришел с этим проектом к директору агентства, где работал. Он тоже заинтересовался. Связей у нас было много, поэтому мы довольно быстро нашли людей, готовых вложиться, и запустили проект. Начали с IT-сферы, заказали приложение с тестом и стали искать добровольцев.

Креативщик наконец сделал паузу, и Вика спросила:

– А гражданка Андреева какую роль во всем этом играла?

– Яна работала со мной в агентстве, – вздохнул Олег Сергеевич. – Она реально мозг и плюс очень работоспособная и целеустремленная. Была… Отличный работник. Я ее одной из первых позвал в свою команду. Она сразу включилась в процесс, накидала идей. Тем более Яна и сама не замужем, понимала, какого плана люди наши участники.

– Она даже ни с кем не встречалась на тот момент?

– Насколько я знаю, нет. Но она была очень свободных взглядов. Не понимала, зачем загонять себя в рамки семьи и детей. Все смеялась: может, на старости лет и захочется связать себя по рукам и ногам, но сейчас и так есть чем заняться. – Голос дрогнул. Как и полагалось в такой ситуации, креативщик добавил стандартное слезливое: – Но она до этого не дожила…

Вика протянула в трубку что-то типа «угу». За время ее работы столько было подобных фраз и разговоров, что она давно уже научилась не реагировать на проявление эмоций.

– А не было ли у нее на работе врагов? Или по жизни… Может, она жаловалась на кого-то?

Повисла пауза. О мертвых или хорошо, или ничего? Не об этом ли думает…

– Насчет врагов, способных причинить ей зло, я ничего не знаю. Но я уже говорил, – медленно произнес Олег Сергеевич, будто обдумывая каждое слово, – она не из тех, кто умеет проигрывать. Яна всегда старалась добиваться своих целей. Она любила все контролировать, и, если что-то или кто-то мешал ее планам, она могла очень сильно разозлиться и сделать все, чтобы этого препятствия не было.

«Ого», – мелькнуло в голове у Вики.

– Некоторое время назад, – продолжил креативщик, – у нас появилась новая сотрудница, которая пыталась гнуть свою линию в обход Яны, и, когда им так и не удалось договориться, Яна буквально выжила ее. Мне такое поведение не нравилось, но Яна – профессионал, и она была для меня гораздо важнее новенькой. Она буквально болела за дело, поэтому и сама вызвалась поехать на остров, все проконтролировать.

– То есть провести проект на острове – это была ее идея?

– Нет. Мы обдумывали разные варианты. И так как давно работали с одним брендом туристического снаряжения, то предложили им в качестве рекламной акции обустроить лагерь, чтобы в новостях или еще где мелькали их товары.

– А именно Валаам кто предложил?

Олег Сергеевич глубоко вздохнул.

– Честно, не вспомню уже. У нас было какое-то совещание. Мы думали про Алтай или Байкал вначале. Но туда, опять же, перелет дорого стоит, и вот тогда кто-то предложил поехать на озера – Селигер или Ладогу. Слово за слово, и возник Валаам.

– Вы уверены, что это была не идея Яны?

– Н-нет, не знаю… А к чему такие вопросы? В чем вы ее подозреваете? – занервничал креативщик.

– Да пока ни в чем, – соврала Вика. – Просто пытаюсь понять последовательность событий. А кому в голову пришла идея взять в качестве условной пары для Яны гея?

– О, это интересная история… Яна уже тогда решила ехать сама на остров, и, помню, мы обсуждали в столовой проект. И кто-то сказал: «А что ты будешь делать, если твоя половинка в тебя влюбится?» Яна тогда ответила: «Конечно, влюбится, как в меня можно не влюбиться?» Ну, посмеялись, и Иван, наш интернет-маркетолог, предложил: «А давай тебе гея в пару возьмем?» Ваня – сам гей, хоть это и не афиширует. Но у нас на работе в Москве все спокойно к этому относятся. Мы умолчали в рекламной кампании, но опросники с высокой вероятностью показывали, что у человека есть гомосексуальные наклонности. Наша целевая аудитория, конечно, была гетеро, но так как такой инструмент попался, мы геев тоже отслеживали на будущее. Мало ли пригодится. И Яна тогда сказала: «Да я и гея в себя влюблю, вот проблема». Иван начал с ней спорить, типа это невозможно. А для Яны слово «невозможно» – как красная тряпка для быка. Она сказала, что раз гей сдает подобный тест, то, значит, хочет найти себе девушку, и уж она поможет ему с этим справиться. Тут завелся уже Ваня, он тоже парень психованный во всем, что касается темы ориентации. Чуть ли не в гомофобии ее обвинил: что она геев ущербными считает, раз хочет кого-то исправить. На самом деле у Яны гомофобия немного проскальзывала, хотя она и современных взглядов. Она любила, когда мужчины ей делали комплименты, восхищались ею, и часто этим пользовалась в работе. Но на Ваню такие уловки, само собой, не действовали. В общем, они поспорили на тысячу баксов, что Яна этого парня заставит признаться ей в любви или соблазнит. Она еще собиралась взять с собой маленький диктофон, хотела там вести записи, чтобы потом это в какой-то ролик смонтировать. Вот и договорились они с Ваней, что она в качестве доказательства победы даст ему прослушать разговоры с этим геем.