Вера Ард – Шесть из восьми (страница 19)

Матвей еще раз помешал ветки в костре. Взглянул на часы. Оказывается, он сидел в размышлениях минут сорок. Ну хорошо, значит, уже меньше двух часов осталось до конца дежурства, когда его должен был сменить Марк. Матвею становилось спокойнее от вида пламени. Вдруг за треском поленьев он услышал какой-то шум. Матвей обернулся. Как медведь из берлоги, из палатки неуклюже выбралась Надя. Впервые ему захотелось, чтобы она сейчас направилась не к туалету, а подошла к нему. Как-то очень уж одиноко было сидеть у костра. Надя будто услышала его мысли. Боязливо она присела на бревнышко рядом с Матвеем.

– Как дежурство? – спросила она. Чувствовалось, что ей тяжело первой начинать разговор.

– Все спокойно, – мягко ответил Матвей и посмотрел на неожиданную собеседницу. Интересно, но в отсветах пламени она не казалась ему такой уж страшненькой. Да, полненькая, ну так и он уже не был тем спортсменом на велике, что десять лет назад. Возраст давал о себе знать.

Повисла небольшая пауза. Он понимал, что если будет молчать, то она уйдет. А ему этого не хотелось.

– Не спится? – спросил он, ничего лучше не придумав.

– Нет, – покачала головой Надя. – Я вообще здесь очень плохо сплю.

– Странно, – пожал плечами Матвей, – мы же постоянно на свежем воздухе, я засыпаю без труда.

– Ты привык, наверно, спать в палатке?

– Да, в молодости часто ездил с друзьями на великах. В палатках ночевали. И Крым объездил, и север. От Питера до Мурманска раз на великах доехали. Но давно уже никуда не выбирался. Друзья все женаты, никого не вытащишь.

Надя закивала:

– У меня такие же сложности. Все подруги замужем, с детьми. Не знаешь, куда себя деть на выходных от одиночества.

– Так что даже на остров поехала? – улыбнулся Матвей. Надя опять кивнула. – Не жалеешь, что сюда забралась? – Матвей внимательно посмотрел на собеседницу.

– Наверно, нет, – ответила Надя как-то неуверенно. – Не высыпаюсь, конечно, зато здесь очень тихо, спокойно. Когда бы я еще выбралась в такую даль?

– А почему нет? Все же зависит только от тебя.

Надя посмотрела на Матвея, и он видел, как борется сейчас она с собой. И пооткровенничать хочет, и стесняется. Лиля бы ему уйму всего рассказала про свою жизнь, лишь дай повод.

– Иногда мне кажется, что от меня ничего не зависит, – наконец произнесла она. – Мне всегда говорили: будь хорошей девочкой, будь скромной, делай все правильно, и у тебя все будет хорошо. Я все это делала, – голос дрогнул, – и что?

Матвей заметил в ее глазах слезы. Она попыталась их сдержать, но не получилось. Следующие слова выплеснулись из нее быстрым потоком, перемешанным со слезами:

– Да что со мной не так! На что вы смотрите? На идеальное тело? На эти фальшивые брови и наращенные ногти? Неужели никто из вас не готов заглянуть глубже? Попытаться понять, кто внутри?

– Из мужчин?

– Конечно! – воскликнула Надя.

Матвей усмехнулся в ответ.

– Хорошо… А ты пробовала сама заглянуть?

Надя нервно покачала плечами:

– Куда… Куда заглянуть?

– Понять, чего хочет мужчина. Постараться дать ему это.

– Что? С… Секс?

Матвей поневоле улыбнулся, увидев, как сложно было Наде произнести это слово.

– Да нет. Открою тебе страшный секрет: секс далеко не самое главное, чего хочет мужчина. Взрослый, по крайней мере, уже переживший пубертат.

– А чего он хочет?

Матвей пожал плечами:

– Да того же, чего и ты, я думаю. Тепла, заботы, искренности.

– И девяносто-шестьдесят-девяносто?

– Ну, неплохо бы, – улыбнулся Матвей. – Но не главное.

– Тогда почему ты даже не посмотрел на меня?

Матвей замялся. Сказать честно, что Надя ему не понравилась внешне, он не мог. Это бы убило весь разговор и выставило его козлом.

– Ты сама была холодна, будто тебе неинтересно, – чуть приукрасил Матвей. Признаваться, что он ошибся и обратил внимание на пустую куклу, не хотелось.

– А Лиля горяча? – воскликнула Надя.

Матвей нахмурился:

– Ты говоришь так, будто я чем-то тебе обязан. Но мы едва знакомы.

– Просто когда ты подошел ко мне на палубе…

– Я подошел, потому что ты стояла одна. Из вежливости, ну и от скуки, может быть. Познакомились. И все. Как с другими участниками.

– Но я подумала…

Матвей вновь пожал плечами:

– Но это же не моя проблема, что ты там подумала. Как я или кто-то другой должен был узнать тебя? Ты все время сидишь одна, сторонишься…

– Я ждала, что мужчина сам должен проявить инициативу.

– А я не считаю, что кому-то что-то должен.

Надя закрыла лицо руками. По всхлипываниям Матвей понял, что она еще сильнее расплакалась.

Помедлив пару секунд, он пододвинулся поближе к девушке и обнял ее. Она в ответ прислонилась к его плечу. Матвей почувствовал на своей шее прикосновение ее мокрой щеки. Надя была теплой и мягкой, как его любимая подушка. Захотелось домой, в небольшую комнату, в которой он ночевал с самого детства. Матвей прижал девушку к себе, но Надя ничего не сделала в ответ, лишь продолжила плакать.

– Успокойся, пожалуйста, и прости, если я тебя обидел, – произнес он. – Мне кажется, ты очень устала, и тебе нужно отдохнуть.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – Надя повторила слова Лили, произнесенные всего час назад. Но тон был совсем иным. В нем не было ни вызова, ни злобы, лишь очень большое желание услышать «нет».

Матвей посмотрел в ее заплаканные глаза. Нет, на сегодня достаточно. Он не хотел больше ни женских слез, ни обид. Он чувствовал, что нужен Наде, но боялся давать ей надежду, поскольку сам еще не понимал, чего хочет. Слишком много всего навалилось сразу.

– Давай поговорим завтра, – мягко сказал он. – Мы оба очень устали. Но я рад, что ты подошла.

В ее глазах мелькнула надежда. Матвею вдруг захотелось поцеловать девушку, чтобы сохранить это тепло, но он побоялся пожалеть об этом наутро. Быстро прикоснувшись губами к Надиной щеке, он нежно произнес:

– Спокойной ночи!

Она с благодарной улыбкой ответила:

– Спокойной ночи!

13 мая. Вечер

– Так чем она все-таки вам угрожала? – Виктория пристально смотрела на сидящего рядом в наручниках Марка. Его лицо так и не удалось до конца отмыть. Сейчас вместо красного оно было в розовых разводах, как и его одежда, на которую, чтобы не перепачкать лодку, был накинут дождевик Пантелея. Благо с неба, затянутого низкими серыми тучами, перестало капать.

Марк усмехнулся:

– Вы из-за этого решили, что я ее убил? Из-за ее угроз?

– Почему бы и нет. Распространенный мотив, – покачала головой Вика.

– Она говорила, что расскажет всем на острове, что я гей, – вздохнув, признался Марк. – Но мне было уже пофиг, если честно. Все надоело. Сколько еще можно нервы себе из-за этого трепать?

– Так это все-таки правда?

– Да какое это вообще имеет значение? – разозлился Марк. – Я что, насилую кого-то? Детей похищаю?

– Тогда почему вы скрываете свою ориентацию?