Вера Ард – Шесть из восьми (страница 18)

– Я попросил ее за свое молчание открыть мне маленький секрет.

– Какой?

Владимир вздохнул:

– Спросил, кто моя пара.

– И кто же? – В голосе Матвея впервые вместо ноющих и злых интонаций появился интерес.

Владимир достал сигареты из кармана и, щелкнув зажигалкой, произнес:

– У меня Сашка в пару была.

Матвей нахмурился:

– А Женя тогда?

Владимир затянулся табачным дымом и, медленно выдохнув, ответил:

– Женя должен был быть с Лилей.

Матвей вздрогнул:

– То есть…

Владимир внимательно посмотрел на него:

– То есть той ночью ты все сделал правильно.

12 мая. Ночь

– Жалко, что они что-то не поделили. Неплохая была бы пара. – Лиля посмотрела на вылезшего из их с Яной палатки Владимира и поближе прижалась к Матвею. – Я уж думала, что они вместе будут ночевать.

– Ну, видимо, они не совсем подходят друг другу. – Матвей взял топор, а Лиля чуть отстранилась, дав ему возможность разрубить полено.

– Плохо… – вкрадчивым голосом произнесла Лиля, – теперь и твоя, и моя палатки заняты, свободна только та, с амурчиками.

Несмотря на холод, Матвей почувствовал, что покрывается потом. Он не был дураком и прекрасно понимал, на что уже второй вечер намекает Лиля. Не обманывал он и себя, осознавая, что тоже хочет ее. Но чем сильнее было желание, которое он испытывал, тем противнее ему казалась Лиля. Матвей иногда задавался вопросом: ну а чего он ждал? Девственницу в тридцать лет? Была у него одна, но ей тогда и двадцати не было. Впрочем, и ему тоже. Она была у него первой, а он у нее. И хотелось верить, что это на всю жизнь, но она ушла, решив, что может найти себе кого-то получше. Иногда Матвей, совсем затосковав, заглядывал на ее страницу в соцсети, пытаясь узнать, что творится в ее жизни. Но она закрыла профиль много лет назад, и все, что ему оставалось, – видеть ее размытую старую фотографию. Добавлять ее в друзья он не решался, не хотел, чтобы она знала, что он до сих пор о ней думает. Считала бы, что он все еще страдает. Но это было не так. Матвей страдал не о ней, а о своей молодости, о лучших годах, проведенных в одиночестве, когда ждал, что произойдет та самая случайная встреча и перевернет все. Но ничего не менялось. За расставанием последовали долгие годы на сайтах знакомств, походы в гости к маминым подругам и коллегам, у кого подрастали (а в последнее время все чаще увядали) дочери. Много он женщин повидал. Разных. Ровесницы не нравились. У них у всех за спиной были бывшие мужья или долгие непонятные отношения. Причем некоторые лишь на третью встречу сообщали о детях. Матвей не понимал, почему нельзя было указать это в анкете и не тратить время. Ни малейшего желания растить чужого ребенка он не испытывал.

Лучший друг говорил: «Ну, найди себе молоденькую, станешь для нее и папочкой, и мужем сразу». Он пробовал, знакомился в интернете, но ни с одной из девиц на десять лет моложе не выдерживал и пары свиданий. Ему казалось, что между ними пропасть: другие интересы, другие кумиры детства, другой интеллектуальный уровень, в конце концов. Он не понимал, как можно не знать, когда была Куликовская битва или кто написал «Отверженных». Да и сам ждал от девушки рядом поддержки, он не хотел куклу, которая сидит в соцсетях и смотрит глупые ролики, а если и читает, то книжки про принцесс и роковых красавцев. Матвей жаждал, чтобы рядом была та, кто так же умна, начитанна, но при этом хочет развиваться, двигаться вперед к своим целям. Но Лиля, как бы он ни надеялся на чудо, на эту роль не подходила. Да, она не была дурой, любила классическую музыку и разбиралась в ней, а еще обладала тем, что называется чувство прекрасного. Но что-то странное мелькало иногда в ее взгляде. Что-то от хищника, хоть и замаскированное доброжелательной улыбкой. И его это слегка пугало. Да и мать его будущих детей не могла сидеть рядом ночью и на третий день знакомства звать уединиться в палатке. Ему было слишком противно от этого. И Матвей понимал, что если поддастся, то лишь покажет, что и сам такой, как она. Что им управляет похоть, а любви, которой он так жаждал, все равно не найдет.

Сквозь силу Матвей улыбнулся. Он отложил топор и бросил нарубленные дрова в костер. Огонь разгорелся чуть ярче. Лилины волосы в свете пламени казались рыжими. Она распустила пряди по плечам, и в ее внешности мелькнуло что-то ведьминское. Все-таки она была чертовски привлекательна. Матвей чуть расслабился и прикоснулся рукой к волосам девушки, Лиля ничего не сделала в ответ, лишь пристально посмотрела ему в глаза, будто выжидая, что он будет делать дальше.

– У тебя волосы сейчас горят, как пламя дракона, – сказал он вдруг первое, что пришло в голову.

– Конечно, я же родилась в год Дракона, – рассмеялась Лиля. Но тут же осеклась: – Ой, ты же сейчас посчитаешь, сколько мне лет.

– Что посчитаю, прости? – не понял он.

– Ну, когда был год Дракона, и вычтешь из нынешнего.

Матвей убрал руку:

– А ты думаешь, я должен знать, когда был год Дракона?

– Ну необязательно, конечно, – рассмеялась она. – Вот ты знаешь, в каком году родился?

– В 1987-м.

– Так, 1987-й – это всего на год старше. Кролик по гороскопу.

Матвей вновь с непониманием покачал головой:

– Прости, ты сейчас серьезно считаешь, что это важная и нужная информация?

Лиля с удивлением посмотрела на него.

– Ну конечно. Я всегда стараюсь узнать про знак зодиака. Вот ты говорил, что у тебя день рождения в конце июня. Значит, ты Рак. А я Дева. Я поэтому сразу и обратила на тебя внимание. И не ошиблась. У нас почти идеальная совместимость. И по годам тоже неплохо: Дракон и Кролик.

Лиля так искренне улыбалась, радуясь этому идиотскому подтверждению ее слов. А Матвей не мог поверить, что она говорит на полном серьезе.

– То есть ты обратила на меня внимание, потому что я подхожу тебе по гороскопу?

– Нет, конечно. Но гороскоп лишь подтвердил мои мысли, – с теплотой в голосе произнесла Лиля. – Он меня никогда не подводил. Если Овны – не мое, то ничего хорошего из такого знакомства и не выйдет.

– Но это же бред! – чуть не закричал Матвей, поражаясь ее словам. – Ты не понимаешь, это бред!

– Почему ты называешь бредом то, что люди изучают на протяжении многих веков? – нахмурилась Лиля.

– Люди много веков верили, что молнии боги с небес метают, и приносили им в жертвы детей!

– Это же разные вещи!

– Нет, не разные! – все больше заводился Матвей. – Это то, во что верят глупцы, которым не хватает ума взять учебник по астрономии и понять, что небо никак не может влиять на судьбу. И то, что мы называем созвездиями, на самом деле состоит из совершенно разрозненных звезд, не имеющих между собой ничего общего, кроме того, что при приближении к Земле свет от них располагается рядом на ночном небе.

За этой тирадой он не заметил, что и Лиля изменилась в лице.

– Ты сейчас назвал меня глупой? – жестко произнесла она.

Матвей осекся, грубить не хотелось. Но и отступать он не привык.

– Нет, я сказал, что многие люди, которые в это верят, заблуждаются.

– А я считаю, что заблуждаются те, кто не верит.

Злость. То, что раньше в ее глазах мелькало лишь бледным отсветом, сейчас разгоралось во всю силу.

– Думай что хочешь, – сказал он. Желания продолжать разговор не было.

– Я пойду спать, – кивнула в ответ Лиля.

– Иди, – пожал плечами Матвей.

Лиля демонстративно развернулась и сделала несколько шагов в сторону палатки, но потом вновь посмотрела на Матвея и буквально за секунду оказалась рядом с ним. Она обняла его и поцеловала. Он почувствовал движения ее языка по его губам, но внутри не испытал ничего. Сейчас он как никогда ощущал, что она чужая, что ничего общего их не связывает, и не понимал, как он мог думать по-другому. Она обычная пустая девица тридцати с лишним лет, ищущая себе мужика. А Матвей не хотел быть тем, кого она подобрала по одной ей понятной безумной логике. Он-то искренне верил, что заинтересовал красивую девушку. Красивую, но пустую.

– Ты так и будешь стоять как истукан? – с еще большей злостью спросила Лиля, отстраняясь.

Матвей выдохнул:

– Давай поговорим завтра. Я думаю, что ничего хорошего не выйдет, если мы будем продолжать.

– Ты злишься на меня? – спросила Лиля. Голос ее изменился, опять стал нежным и мягким. Но сейчас Матвей чувствовал в нем не заботу, а сплошную фальшь.

– Нет, не злюсь. Но если ты не уйдешь, то буду, – сказал он, садясь к костру, и демонстративно отвернулся, перемешивая горящие ветки палкой.

– Ну и оставайся здесь! – злобно выкрикнула Лиля и быстро пошла к палатке. Матвей не знал, специально ли она сказала достаточно громко или просто не удержалась, но до него донеслось еще одно слово: «Импотент». Он мысленно ответил: «Дура».

Матвей сел на корточки у костра и схватился за голову, хотелось откинуться на спинку кресла или хотя бы просто на что-то опереться. А еще пожаловаться. Мать правильно говорила: нечего делать на этом острове, какая приличная девушка поедет в такое место. Мама, мама… Что бы в его жизни ни случалось, она оказывалась права. Ему хотелось сейчас стать маленьким ребенком, чтобы мама пришла и решила его проблемы. Подула на разбитую коленку, поцеловала прищемленный пальчик. В детстве же все было так просто. Матвей искренне верил, что мама может все. И мечтал, когда вырастет, жениться на маме. Даже думал иногда: вот хорошо бы папа умер, и тогда он остался бы с мамой вдвоем. Подростком он бесконечно корил себя за эти мысли, когда отец бросил их и ушел к другой женщине. Матвею было всего тринадцать. Он остался единственным мужчиной в семье и отца так и не простил. Друзья говорили ему: «Почему ты не возьмешь ипотеку и не уедешь от матери?» Но он предпочитал тратить деньги на новый ремонт в их старенькой квартире. Ему было хорошо и спокойно. И жену он хотел бы привести именно в этот дом. Жену… Но разве такую, как Лиля? По гороскопу она его выбрала, дура. Какая ж дура!