Вера Ард – Шесть из восьми (страница 13)

– Тебе помочь? – спросила Лиля.

– Нет, я сама, спасибо.

Лиля пожала плечами и направилась обратно к палаткам, а Надя бессильно уронила книгу на камни. Села на корточки и чуть не разрыдалась. Надо собраться. Хорошо, что Лиля вообще ее позвала, а то Надя уже вся извелась, думая, вернуться ей к остальным или нет. Она поела по привычке быстрее всех и поэтому сразу ушла. А вдруг они не хотят, чтобы она с ними сидела? Как в школе. Девчонки не звали ее с собой, когда сбивались стайкой у окна и обсуждали парней. А если она подходила, то либо замолкали и демонстративно перемещались к другому подоконнику, либо еще хуже. Особенно издевалась Ира Карпухина: «Че вылупилась? Чеши дальше». А потом, когда Надя проходила мимо, еще и добавляла вслух, чтобы та точно услышала: «Ща расплачется и пойдет мамочке жаловаться. Ой, меня девочки обижают!» Столько лет прошло, а Надя до сих пор боялась подходить к разговаривающим людям. Да и вообще, она уже не раз пожалела, что поехала сюда. Ей пришлось впервые в жизни ночевать в палатке. Она долго не могла улечься в день приезда, лишь шампанское и усталость (ночи накануне тоже были бессонными из-за волнения) помогли отключиться. Но вчера она опять полночи промаялась, пока Саша к своему программисту бегала.

Чуть успокоившись и сложив наконец стул, Надя все-таки направилась к лагерю. Палатки стояли в сотне метров от берега, там, где были хотя бы редкие деревья и тень. Единственное, что ей пока нравилось во всей этой поездке, – это воздух, кристально чистый, напоенный ароматом сосен. Надя с детства любила с родителями гулять в лесу. И сейчас она глубоко вдохнула, пытаясь вобрать в себя смолистый запах, от этого становилось как-то легче. «Будь что будет, – думала она. – Не захотят со мной разговаривать – просто посижу в стороне».

Надя подошла к палатке, чтобы убрать книгу, и, когда уже собиралась вылезти, вдруг услышала, что снаружи доносятся голоса.

– Не волнуйся, никто ни о чем не узнает! – произнесла женщина. Это явно Лиля, потому что Яна и Саша сейчас сидели у костра. А дальше шелестящий звук, будто двое человек в куртках что-то, соприкасаясь, делают вместе. Надя уже представила себе обнимающихся Лилю и Матвея.

Со злостью она отшвырнула лежавшую на спальнике книжку. Но стоп! Ведь Владимир и Матвей стояли у поленницы, она их тоже видела. Значит, с Лилей разговаривал кто-то из оставшихся двоих. То есть эта дрянь не только с Матвеем крутит? Вот заноза! Ну почему эта скрипачка не положила глаз на Владимира, к которому Надя сама бы никогда не подошла! Их совместная прогулка в первый день прошла почти в полной тишине. Да она вообще не понимала, как с таким разговаривать! Ее пугали сильные мужчины, привыкшие работать физически, да еще и разведенные, с детьми. Ей хотелось найти такого же, как она, страдающего от недостатка любви интеллигентного спутника, ее вторую половинку! Неужели она ошиблась насчет Матвея и он заинтересовался этим ярким фантиком Лилей? Тогда оставались только Евгений, но к нему уже подобралась Саша, и Марк, чья внешность ее отталкивала. Видимо, его и окучивала сейчас Лиля. Кого еще? Хочет уехать отсюда с гарантированным призом? Хоть бы она и вправду заинтересовалась Марком и оставила в покое Матвея! Да что же делать? Что же делать?!

Кое-как собравшись с мыслями, Надя вылезла из палатки и увидела, что Евгений уже садится рядом с Александрой. Вслед за ним подошел Марк, примостившийся чуть поодаль ото всех, а Лиля появилась последней. В руках у нее была гитара, видимо, за ней она и возвращалась в палатку. «Нет, только не это», – подумала Надя. Медведь ей не просто наступил на оба уха, но еще и основательно на них потоптался. А ведь Лиля, вновь присевшая рядом с Матвеем, сейчас явно начнет очаровывать всех своим пением. Так и получилось.

Начались песни. Длинные, заунывные. В основном русский рок. Надя с трудом узнавала исполнителей, она всегда предпочитала простые мелодии из восьмидесятых и девяностых, которые крутили по телевизору. Но мужчинам нравилось. Даже Марк включился. Кто-то открыл бутылку вина. Потом другую. Владимир взял гитару и не так хорошо, но все же вполне успешно сыграл что-то из «Сектора Газа». Казалось, что веселились все, кроме нее и Евгения. Тому, видимо, тоже не были близки подобные посиделки. Но Александра быстро заметила недовольство своего объекта и увела его гулять к озеру. Фигуры уже были неразличимы в темноте. Пока Владимир пытался сыграть что-то медленное, Лиля, захмелев, потянула Матвея танцевать. Жадным наглым взглядом она смотрела вокруг. В тот же момент Марк неожиданно схватил под руку Яну и вытащил ее на импровизированный танцпол. Он как-то нарочито громко произнес: «В знак примирения!» Надя не поняла, к чему эти слова, но ее вновь пронзила обида. Танцевали все, кроме нее. Владимир играл на гитаре и поглядывал в ее сторону, вытягивая грубым голосом: «Ты летящий вдаль, вдаль ангел». Видно, что и в его глазах замерла какая-то боль, но он ее сдерживал. Когда песня закончилась, Лиля быстро подбежала к Владимиру и схватила гитару. Глядя на Надю, она с улыбкой произнесла:

– Слушай, я вспомнила песню, которая тебе точно понравится. Володь, пригласишь Надю?

К лицу прилила краска. Опять! Ее снова хотят оскорбить, обидеть! И тут под всеобщие улыбки Лиля затянула:

– Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома…

Ее голос звучал демонстративно серьезно, но было очевидно, что она едва сдерживает улыбку. Смеется над ней! – Надежда, вы же не откажете мне?

Владимир галантно протянул ей руку, будто приглашая на танец.

– Нет, я не хочу, спасибо!

– Надя, ну как же! – Он уже был пьян и тоже хотел повеселиться. – Я буду стоять на коленях, пока вы не согласитесь.

И он действительно опустился на холодную землю и умоляюще посмотрел ей в глаза, но Надя четко видела, что Владимир прикалывается. Она уже почти протянула ему руку, но в этот момент вместо привычного «Надежда – мой компас земной» Лиля затянула:

– Надежда, работа – твой дом. Зарплата – награда за смелость. И школы довольно одной, чтоб дома тебе не сиделось.

Она столько раз слышала переделки этой песни про школу и про себя саму как учительницу истории от школьников, но никогда прежде подобные слова не звучали настолько обидными. Нет, Лиля потешалась над ней. Они все потешались!

– Замолчите! Замолчите! – закричала она. Надя вскочила и, сжав руки в кулаки, яростно ударила себя по бедрам. Но это не помогло, в слезах она убежала в палатку. Хотелось забыться, проплакаться. Но почти сразу за ней примчалась Лиля. Она была уже без гитары и будто испуганная.

– Надя, извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.

– Нет, хотела! – закричала Надя. – Вы все хотели меня обидеть! Потому что я не слушаю ваш дурацкий рок, не танцую под пьяные песенки. Идите, развлекайтесь! А меня оставьте в покое! Мне сегодня еще дежурить по вашему идиотскому графику.

Она чуть ли не силой вытолкнула Лилю из палатки.

Закрыла молнию тамбура и разрыдалась.

***

– Получается, во второй вечер вы с убитой немного повздорили? – спросил Пантелей, краем глаза поглядывая на Вику в поисках одобрения.

– Да, – пролепетала Надежда, чуть не плача. – Мне так стыдно было за свое поведение. Думаю, все от усталости. Я очень плохо спала ночами. А тут еще нужно было вечером дежурить. Но мы уже на следующий день помирились с девочками. Я извинилась, что испортила всем вечер.

– А в ночь вашего дежурства ничего необычного не случилось?

– Необычного… – Она вновь вроде бы замялась, будто думая, сказать правду или нет.

– Необычного, – не выдержала и вмешалась Вика. – Обычным было бы, если бы вы проснулись, заняли место у костра и сидели там до утра в тишине и спокойствии. А что-то другое ночью происходило?

Надя посмотрела на Вику, будто ища женскую поддержку. Общаться с Пантелеем ей не очень нравилось.

– Да, – наконец ответила она.

11 мая. Ночь

– Соня, просыпайся. – Надя приоткрыла глаза, пытаясь понять в темноте, что происходит. В палатку ворвался холодный воздух и Саша. Соседка посветила фонариком на свой спальник. Даже в темноте было заметно ее приятное возбуждение.

– Все хорошо? – пробормотала Надя, пытаясь заставить себя разлепить глаза.

– Отлично, – ответила Саша.

Надя хотела расспросить ее о дежурстве, но по довольному голосу Саши и так было понятно, что та провела эти несколько часов не одна. Евгений, скорее всего, составил компанию соседке, как и она ему прошлой ночью.

Саша, видя, как тяжело дается Наде пробуждение, присела рядом с ее спальником на корточки:

– Там все тихо и спокойно. Думаю, если ты поспишь, ничего плохого не произойдет. Вылезешь уже ближе к утру, когда будет светло, и кто-то может подняться. Я никому не скажу.

Мысль не мерзнуть на улице ночью, конечно, была очень приятной. Но Надю вновь обуял детский страх. А вдруг кто-то захочет ночью в туалет и заметит, что ее нет? И, конечно же, это будет Лиля. А если ночью что-то пропадет из лагеря? Кого обвинят? Само собой, ее! Нет-нет, нельзя. Придется вылезти из палатки и надеяться, что все пройдет хорошо.

Уже через несколько минут Надя, закутанная в свитер и свою тонкую ветровку, в одиночестве сидела у костра. Сон как рукой сняло, осталась только головная боль. Она смотрела на пламя и продолжала мысленно прокручивать события сегодняшнего вечера и свой срыв. Ну почему? Почему она не сдержалась? И ведь все были там и смотрели на ее позор. Все свободные мужчины. И Матвей, и Марк! Кто мог понравиться им? Красавица Лиля, нежным голосом выводящая песни под гитару? Или психованная истеричка, которая не умеет ни петь, ни танцевать?