Венсан Равалек – Гимн шпане (страница 37)
Мужик у стенда задыхался от смеха, но ковбой жестом приказал ему заткнуться.
— Участие в каких масштабах?
Хохотун не сводил глаз с Мари-Пьер, будто у нее между сисек прятался магнит, обладающий неодолимой силой.
— Может быть, найдем для деловой беседы более уединенное место, — предложил ковбой. — Не возражаете?
Я подмигнул ему: окажете протекцию, да?
Мы пошли к кафе через площадь, срезав угол; это же кафе из фильма! — воскликнула Мари-Пьер — ну, про одного парня, представляешь, этот гад специально вскружил голову девушке-машинистке, чтобы потом написать об этом книгу, и назначал ей свидания как раз здесь. Да-да, подтвердила женщина, вы правы, а я и не замечала. Все взяли по аперитиву, мы с Мари-Пьер мятную воду; итак, что вы предлагаете? Я посмотрел на каждого по очереди — на ковбоя, сексуального маньяка и прихиппованную женщину средних лет: мы хотим выпустить поэтическую серию в сотрудничестве с уже существующим издательским домом, — при словах «издательский дом» маньяк еле сдержал усмешку, а женщина одобрительно кивнула с серьезной миной, — мы собираемся полностью профинансировать эту серию, куда войдут произведения молодых авторов, которым к тому же будет выплачиваться стипендия, хорошая стипендия, — я сделал глоток из бокала, — очень хорошая. Каких-то авторов выберем мы, но вы можете предложить своих кандидатов, почему бы нет. Официант принес счет; доставая деньги, чтобы расплатиться, я намеренно пониже опустил бумажник, они не преминули воспользоваться возможностью и зыркнули внутрь, там было тридцать штук наличными, причем тысячными купюрами, они уставились на них, как кролики на удава, маньяк даже оторвал взгляд от ног Мари-Пьер.
— У вас уже есть на примете какая-нибудь кандидатура?
Я положил в бумажник сдачу, оставив десять франков чаевых.
— Да, и совершенно определенная.
Мари-Пьер положила на стол тетрадь с моими стихами, женщина взяла ее и немедленно принялась за чтение.
— Вы собираетесь оплачивать типографские расходы?
— Разумеется.
Тут ковбой часто засопел, чтобы не расхохотаться в голос.
— Думаю, что издание одного сборника должно обойтись примерно…
Женщина подняла нос от тетрадки.
— Тысяч в тридцать-сорок, да?
— Ну, что ты говоришь, сорок тысяч франков не окупят даже половины расходов на печать.
— Кроме того, в наше время важную роль играет реклама, которая обходится недешево.
— Считайте, расходы на одну книгу, разумеется, грубо, составят порядка ста тысяч.
Подавляя взрыв идиотского хохота, маньяк шумно высморкался.
— Что касается стихов, материал очень достойный, — изрекла тетка.
Она прокашлялась, в этот момент в другом конце зала официант опрокинул поднос на колени хорошо одетой пары; черт побери, поосторожней нельзя, сказала женщина. Тетка начала декламировать:
Продолжение потонуло в булькающих звуках, которыми разразился ковбой, уткнувшийся в салфетку. Что самое странное, обратилась Мари-Пьер к женщине, некоторые из его стихотворений пророческие, в них говорится о том, что случится в будущем. Ага, воскликнул озабоченный, значит, автор — ясновидящий, и ковбой буквально забился в корчах. В общем, они надо мной потешались.
— Что ж, мне остается только поблагодарить вас за бесценную помощь.
Я встал, Мари-Пьер тоже, полагаю, мы свяжемся с вами в самое ближайшее время.
Как, вы уже уходите, вскричал ковбой, изобразив на лице огорчение; озабоченный наконец-то успокоился: конечно, мы сделаем все возможное, чтобы снизить цену. Я в этом не сомневаюсь, сказал я с улыбкой, но нам необходимо все обдумать. В любом случае это очень интересный автор, заметила женщина. Вот паноптикум, подумал я, ну что ж, продолжайте зарабатывать гроши со своими убогими книжонками.
На улице было по-прежнему жарко; знаешь что, сказал я, сегодня мне бы очень хотелось славно поужинать в симпатичном месте.
— Гляди, — вдруг воскликнула Мари-Пьер, — наш знакомый с Эйфелевой башни!
Под руку с весьма хорошенькой особой, одетый в легкий летний костюм, в котором он казался еще толще, чем я его запомнил, от выхода с Ярмарки поэтов к нам направлялся Александр Драган, «архитектор высшей категории».
Часть третья
В спальне были зажжены свечи — сквозь шторы пробивался лишь тусклый сумеречный свет; воздух сгущался, как бывает перед грозой.
7
Мы сидели в офисе, было жарко, но не слишком, в последнее время чуть-чуть похолодало, многие сотрудники «Адажио» находились в отпуске, а остальные, похоже, занимались какой-то загадочной деятельностью вне офиса, потому что коммутатор подключили к общей линии и обязанность включать перед уходом сигнализацию возложили на меня. Мы с Мари-Пьер обсуждали, кого позвать на банкет, назначенный на тринадцатое июля. У нас было немало поводов для праздника: отъезд Жиля, день рождения Мари-Пьер, четырнадцатого ей стукнет всего семнадцать, но мне очень хотелось отметить эту дату, плюс имелся и официальный повод — «Экстрамиль» без особых сложностей вступила в мир легальных деловых отношений, регистрация в Коммерческой палате была практически завершена, теперь я стал законным владельцем компании на пару с двумя соучредителями; Мириам с Бруно получили символические доли, Мари-Пьер была несовершеннолетней, но я сказал: не важно, принадлежит тебе что-то официально или нет, все равно мы владеем бизнесом пятьдесят на пятьдесят. С организацией вечера возникли проблемы, непонятно было, как рассадить гостей, учитывая, что банкет мы устраивали в китайском ресторане на улице Сен-Рош в зале с маленькими столиками; Мари-Пьер взяла карандаш: первый столик — Саид, Моктар, его брат… по логике, четвертым должен быть Жиль, ведь они с Саидом давние кореши, да и с Моктаром тоже, Но на торжество приезжала Мириам, и, конечно, он должен сидеть с ней, однако нельзя же посадить мать Мари-Пьер с арабами, за дальний столик, а тогда кого? Давай других продавцов, предложила Мари-Пьер, — из боулинга, из заведения на Елисейских и поставщика пива; но эта идея меня не грела: они непременно заговорят о делах, будут сравнивать цены, ты же сама знаешь — у нас гибкая ценовая политика, люди могут обидеться.
Поскольку приближался и день рождения Патрисии, среди гостей была солидная публика, причем не только ее коллеги по работе, а и просто друзья, кажется, она близко знала одного популярного певца… в конце концов мы зашли в тупик: не то чтобы я стыдился своих знакомых, но следовало признать, это совсем другой уровень; и хорошо бы пригласить кого-нибудь поприличнее; давай позовем Александра, сказал я, самый подходящий случай. Он-то уж точно не способен на идиотские выходки, а то у меня еще была свежа в памяти вечеринка у Сильви, после которой наша репутация среди соседей стала весьма сомнительной — неудивительно, что с тех пор Сильви заглянула лишь разок, проведать Мари-Пьер после больницы; как ни крути, именно Александр пришелся бы ко двору.
Вот уж поистине, Бог располагает: мы встретились на Поэтической Ярмарке, Александр отлично нас помнил, выпили по стаканчику, он был таким же приятным и ужасно остроумным, умел дать краткую, но меткую оценку людям и событиям, он не первый год посещал это мероприятие и никогда не бывал разочарован — старикан, который устроил шоу на сцене, вот умора, да? Несмотря на разницу в возрасте, мы были, как говорится, из одного теста, а потому обменялись координатами и пообещали друг другу, что на этот раз обязательно увидимся. Я записал: центральный столик — Александр, Бруно, Мари-Пьер, Патрисия, я, подруга Александра, если он ее приведет, известный певец, имена еще троих гостей надо уточнить, кажется, там будет сестра Патрисии… после долгих размышлений мы решили, что Мириам и Жиля вполне можно посадить с компанией Саида, и при таком раскладе ситуация вроде начала проясняться. Мы попросили хозяина ресторана составить меню по высшему классу, с разнообразными и обильными закусками, чтобы никто не остался голодным, планировалось, что будут восточные блюда со всякими соусами, мы специально обедали в этом месте несколько дней подряд, чтобы попробовать все, и убедились, что кухня у них отличная, даже более чем.
Намечавшийся вечер давал также прекрасную возможность устроить первую выставку Мари-Пьер, то есть ее фотографий. Она снимала постоянно, так что в результате набрался пухлый альбом, заполненный в основном цветными снимками, были там и черно-белые, но совсем намного; с тех пор как Мари-Пьер получила фотоаппарат, она щелкала без устали, — меня, Жиля, Саида, все засветились, даже доблестные «патрульные»; у кого есть хоть немного воображения, поймет, какое сладкое чувство—видеть свою физиономию в стеклянной рамочке на стене, с забавной или напыщенной миной, Мари-Пьер умела потрясающе точно поймать мгновение, так называемый: «момент истины», например, на одном снимке — я, Жиль и Саид — все трое выглядели ну точь-в-точь как в жизни: Саид прищурил глаза, будто прикидывая, как вести себя в данной ситуации, Жиль с рассеянным видом, но в то же время готовый поднять его на смех, а я намного отрешенный, спокойный и уверенный в себе. Идея устроить выставку посетила меня после Поэтической Ярмарки, я сказал Мари-Пьер: давай плюнем на этих клоунов, уверен, издать книжку не так уж и сложно — все-таки это не бином Ньютона. Она принялась группировать мои стихотворения и забивать в компьютер, и как-то само собой мы пришли к мысли о выставке, — мои стихи с ее фотографиями, только сначала решили опубликовать небольшой сборник; издатель объявил смету в пятьдесят тысяч, но, поторговавшись, мы остановились на тридцати, дело пошло, и через три недели у меня на руках был тираж. Мне не терпелось увидеть реакцию гостей на предстоящем ужине, если им понравится, тогда можно предпринимать дальнейшие шаги, — я же хотел выпустить добротный товар; а не дерьмо на палочке. Все, как один, отговаривали меня издаваться самому, но после приблизительных расчетов я понял: если книга будет иметь успех, то реально даже немного наварить, по крайней мере, возместить затраты, в любом случае неплохой дивиденд от компании.