Венсан Равалек – Гимн шпане (страница 30)

— Кошмар! — вскрикнула Мари-Пьер. — Он же их переехал.

Я резко вильнул, объезжая место аварии, и дал по газам, впереди путь был свободен, я мечтал побыстрее очутиться в постели.

6

— Думаешь, у нас получится?

Плюс к тому, что я был постоянно занят в офисе — фасад дома 156 по улице Сен-Рош уже украшала новехонькая медная табличка: «Экстрамиль, профессионалы к вашим услугам», — мне пришлось по настоянию Жиля потратить немало времени на операцию с грузовиком мяса. Требовалось найти оптовых покупателей, готовых приобрести весь груз, разработать детальный план действий, встретиться в два часа ночи с проституткой: я прицепил бороду и напялил парик, чтобы изменить внешность, — если все пройдет чисто, она будет первой подозреваемой, и я ни в коем случае не мог допустить, чтобы она меня узнала; в общем, возни с этим делом было предостаточно, не говоря уж о текучке, и при этом Жиль не уставал меня изводить:

— Думаешь, у нас получится?

После прощального вечера «У Мориса», где Жиль снова напился, бедняга был на грани, целыми днями места себе не находил — то «Экванил», то косячок — и часто к концу вечера был таким несчастным, что у меня, можно сказать, появилась новая обязанность — поднимать ему настроение: он боялся превратиться в пьяницу, в бездомного алкаша, так что мне приходилось усердно его разубеждать. Я ограничил часы пребывания Жиля в офисе — мы решили, что его епархией будет склад в полуподвале; Мари-Пьер общалась с Бруно, Патрисией и всей честной компанией — по-моему, ей мало-помалу удалось исправить негативное впечатление от моих «патрульных», — я тоже из кожи вон лез в плане шмоток, обуви и так далее, даже купил «Таг», хотя мог запросто достать поддельный «Ролекс», причем лучше настоящего, но в какой-то статье прочел, что «Таг» — как раз то, что подходит при моем положении, именно эта, а не другая марка, я и табличку не одну забраковал, пока нашел наиболее солидную и презентабельную; мои старания были вознаграждены, когда мы встретились с Бруно, он кинулся ко мне и ухватил за руку: ни хрена себе, «Таг» — это круто; да, говорю, ничего, но я бы предпочел «Ролекс», если ты понимаешь, что я имею в виду; он хохотнул: ну, ты даешь, ты что, не знаешь, «Ролекс» — это ж как пароль, «я из Сантье» [36], ха-ха… я шлепнул его по ладони, за две недели мы с «Адажио» стали свои в доску. Расслабься, конечно, все получится, заверил я Жиля, все схвачено, мы просто не можем проколоться.

Я был доволен; переезд, работа в новом окружении, в компании людей, которые куда больше соответствовали моему вкусу, уверенность, что мы перешли Рубикон, — все вместе позволяло мне наконец-то ощутить внутренний покой. Обсуждая беременность и самочувствие Мари-Пьер, мы, через несколько дней после скандала из-за этого козла Жоэля, наконец-то поговорили: ну, конечно, ребенок точно от меня, она не думала, что я устрою такой концерт. Да, Жоэль бессовестно ее кадрил, но она клялась, что ничего не было. Ультразвук показал, что день «икс» имел место уже после его отъезда в Нормандию; я прикидывал так и эдак, все сходилось, оставалось выбрать имена: итак, Матильда или Моран — в данный момент я был абсолютно доволен этими вариантами. Ну и, конечно, нужно найти квартиру: отель, в котором мы жили, располагался в красивом здании, нам там нравилось, однако с течением времени появлялось все больше мелких неудобств и проблем, которые неизменно возникают, когда живешь не у себя дома, а значит, свое жилье было необходимо. Мари-Пьер снова стала часами сидеть у телевизора — как правило, она приходила в офис не раньше трех-четырех, иными словами, «к аперитиву», я был против, чтобы она проводила беременность перед экраном, занимаясь чепухой.

Через неделю после нашего водворения на Сен-Рош Мари-Пьер подружилась с одной знакомой Бруно и посвящала ее во все наши проблемы: понимаешь, без кредитной карточки — мы только открыли фирму и пока не обзавелись кредиткой — найти жилье непросто, к тому же у нас будет малыш… в общем, что тут объяснять; девица ей очень сочувствовала: да, сейчас, если ты не госчиновник или не работник Министерства энергетики, то шансов ноль, да еще плату требуют чуть ли не за год вперед. Она активно взялась за дело и уже на следующий день через своего дядю-адвоката подыскала нам вариант — особнячок в Шатильоне; по какому-то путаному закону дом не подлежал продаже, и наследники вроде были не прочь сдавать его без посредников, к тому же почти даром, за две с половиной штуки; по словам дяди, там было несколько комнат и садик, у Мари-Пьер прямо слюнки потекли, у меня, надо признаться, тоже.

Вот в чем было преимущество нашего нового статуса: в баре «У Мориса» вам всегда рады помочь, отдать последнюю рубашку; одна беда — ни у кого в родне нет нотариусов, а если вдруг у кого-то затесался, то они давным-давно расплевались и не общались, короче, миллионеров можно было встретить разве что во сне, задремав за стойкой в обнимку с «Джей энд Би» [37], тогда как наши новые друзья, хоть и не были прямыми родственниками Ротшильда, все-таки принадлежали к другому кругу.

Домик располагался в глубине небольшой аллеи среди особняков, увитых плющом, отовсюду доносилось птичье многоголосье, а за садиками словно Белоснежка и семь гномов ухаживали — лужайки, фруктовые деревья, алые пятна почти созревшей вишни, и, даже прислушавшись, нельзя было уловить уличного шума.

— Ну как, вам нравится?

Даже очень, сказал я и нащупал через ткань брюк свой бумажник, с которым теперь никогда не расставался, глаза Мари-Пьер сияли от счастья. Вас устроит, если я заплачу за четыре месяца? Спутница нотариуса кивнула — конечно, устроит, — но она настаивала на страховке: нет страховки — нет ключей; в этом пункте хозяева были непоколебимы, но я уладил мелкую формальность со страховкой в тот же день: назвавшись другом хозяев, чтобы избежать лишних формальностей, я отвез женщину домой, она жила напротив филиала крупной страховой компании, их тарифы показались мне выгодными, и меньше чем за четверть часа все было улажено; не откладывая в долгий ящик, я выяснил насчет платы за свет и телефон — к счастью, и счетчик, и телефонная линия были исправны, — возобновил договор об обслуживании и вечером получил во владение драгоценные ключи от дома, а на следующий день с утра пораньше мы съехали из отеля и направились к новому жилищу.

В доме было три комнаты — одна большая, совмещенная с просторной кухней и полуподвальным помещением, ведущим к гаражу, и две на втором этаже — плюс маленькая чердачная с альковом, а вокруг дома был раскинут садик, утопающий в зелени и цветочных клумбах; в первый же вечер соседи пришли поздравить нас с новосельем, принесли пирожных, выпили с нами кофе, мы вынесли стол в сад… вообще-то такой дом был для нас ощутимой тратой, но сидеть в наступающих сумерках на природе здесь оказалось даже приятнее, чем в деревне: там наслаждение красотой сопряжено с многочисленными неудобствами, а здесь все было под рукой, все выглядело таким прелестным, и соседи — милые люди, ненамного старше нас, они только что купили дом и были на седьмом небе от счастья, женщина тоже ждала ребенка — было что пообсуждать для начала, а потом мы без труда находили общие темы, дружеская болтовня продолжалась до самой темноты, и мы расстались, пообещав во всем помогать друг другу; я впервые в жизни проводил время в подобной обстановке.

Лежа в обнимку с Мари-Пьер — мы не стали закрывать ставни, свет фонарей растворялся в сиянии луны и звезд, — я спросил: ты когда-нибудь была так счастлива? Нет, никогда, откликнулась она, я осторожно поцеловал ее, конечно, без глупостей, чтобы не навредить ребеночку, у нее немного болел живот, но соседка, Сильви, сказала, что это бывает; она заснула, а я вспоминал, как мы с ней встретились: дикое захолустье, идет дождь, вдруг на обочине возникло создание в мешковатом плащике… кто мог представить, чем обернется это знакомство, я всего-то хотел спросить дорогу, оказалось, ей в ту же сторону, еда едет к сестре, я дал ей лет двенадцать-тринадцать — спутанные волосы, да и одежда какая-то детская, но когда с нее спала скованность, до меня вдруг дошло, что за куколка на пассажирском сиденье — только полный дурак упустил бы такой шанс, ведь это девочка-мечта; я убедил ее, что сестра не умрет, если по дороге мы остановимся, чтобы обсушиться и немного передохнуть, к примеру, в «Гранд-отеле» — очень милое место, навешал ей лапши на уши про недавнюю смерть папаши-миллиардера и свою загруженность делами, будучи уверен, что, ужиная со мной в почти пустом ресторане отеля, да еще под предупредительный говор официантов и метрдотеля, готовых ради нас в лепешку разбиться, она почувствует себя сказочной принцессой, ведь она и мечтать о таком не смела.

Все было сказочно: утром я покидал офис в окружении целой свиты, как самый настоящий босс, я разорился на мобильный телефон — повсюду висела реклама нового стандарта GSM — и теперь говорил не переставая, то с Мари-Пьер, то с клиентами, то с Жилем насчет операции «Рюнжи» по захвату грузовика с золотым руном. День уже наметили — ровно через неделю, обычно поляк возвращался в четверг или в пятницу, но иногда в среду, поэтому мы были готовы сорваться в любой вечер; шлюха специально никуда не уезжала, чтобы перехватить голубчика, — на этой трассе работали две подружки, и если бы ему вдруг приспичило со второй, мы бы крупно обломились; итак: грузовик выезжает с рынка, минует пропускной пункт, едет по магистрали до центра Шериу, дальше берет направо, на Париж, потом срезает через Витри… Жиль нашел укромный склад, откуда мои мясники могут спокойно забрать товар. Мой личный барыш чистыми должен составить двести двадцать две штуки, целых двести двадцать две тысячи франков, своего рода премиальные за квартал. Не считая выручки от продажи грузовика, но это будет, так сказать, последний штрих, до которого еще надо дожить.