Вениамин Шер – Мир Зодака. Том I. Отброс (страница 12)
– Может, резервуар разобьём? – предложил я.
– Наверное… – пробормотала Альбина, встала с ящика, скинула рюкзак и достала мультитул.
Активировав его, она включила режим плазменного резака. Из квадратного бруска вылезло светящееся лезвие двадцатисантиметровой длины. Она дотронулась им до стекла, входя в него словно в желе. Спустя пару секунд резервуар начал трескаться и со звуком бьющегося стекла осыпался на пол. По ногам ударили брызги какого-то затхлого раствора, нам даже пришлось зажать нос от вони.
– Вот острый кусок, – сказала Альбина, поднимая продолговатый осколок с мокрого пола.
– Давай хоть водой вымоем? – предложил я, двумя пальцами отобрав его у девушки.
Полив его из фляги, я убедился, что он более-менее чистый и отдал его Альбине.
– Эта жижа чем-то инфицирована! – удивлённо воскликнул я и перевёл взгляд на девочку, что уже порезала себе запястье, и кровь каплями стала падать на пол.
– Я вижу. Быстрее, Илья. Наноботы неохотно выходят, если нет перехода в другой организм. Регенерацию тканей я отменила, – поторопила она меня, протягивая своё запястье.
Кивнув, я отстегнул от затылка верхнюю часть респиратора и, схватив девичью руку, немного мешкая, обхватил губами её рану и аккуратно, кончиком языка дотронулся до рассечённой области. Почувствовав солоноватый вкус, язык и рот начало слегка жечь, а затем появился лёгкий зуд – пошла крайне быстрая перекачка.
«Да!» – мысленно нажал я кнопку подтверждения и взглянул на сжатые параметры:
А я-то думал, чего это у меня голова побаливает. Оказывается, ещё и сотрясение отхватил. Инфекция меня немного беспокоит, но мне сейчас перекачается такое количество наноботов, что они просто числом изничтожат инфицированные клетки.
Вот по нанитам – мне придётся ждать пару суток, пока скорость переработки наноботов не выйдет на рабочий уровень в пятьсот тысяч единиц. Чем больше я наберу нанитов, тем больше они будут разбирать наноботов. А как доберу три миллиона – она станет максимальной для метода переработки. Тогда можно будет забирать у Альбины больше металлической крови.
Кстати, соотношение переработки получается один к трём. То есть, на одного нанита нужны запчасти от трёх наноботов из-за ненужности некоторых элементов в них. Поэтому в чистом виде я получу только чуть больше трети миллиарда – что тоже крайне хорошо.
– Всё… ровно миллиард, – вздохнула Альбина спустя минут семь. Я отстранился от её руки и стал вытирать губы.
– Немного крови потеряла? – спросил я.
– Нет, – замотала головой. – Ты же у меня её не высасывал, – улыбнулась она, слегка покраснев.
Хотя по ощущениям, за это время мне пришлось проглотить грамм пятьдесят солоноватой жидкости. Не знаю почему, но я тоже смутился от этого.
– В следующий раз можно повторить через три-четыре дня. А потом и количество увеличить, – нарушил я неловкую паузу, застёгивая респиратор.
– Как ты это делаешь? – вдруг изумилась Альбина.
– Что делаю?
– Уничтожаешь наноботов!
Видно, ей пришло сообщение о сопротивлении моего организма с уменьшением количества ботов.
– Обещаешь, что никому не скажешь? – вздохнув, спросил я. Уверен, Альбине можно доверят.
– Обещаю! – закивала она, да так, что растряслись её волосы.
– У меня десятый Зодак и модифицированный модуль производства нанитов. Перед тем, как сюда попасть, я не успел начать их генерировать, так как модуль устанавливался самостоятельно. Теперь, благодаря твоим наноботам, я могу хорошо пополнить их число, – коротко пояснил я, и глаза девушки расширились.
– Тогда и правда ты мне поможешь… – все ещё находясь в лёгком шоке, пробормотала она.
– С достаточным количеством нанитов можно будет попробовать перенастроить твою станцию наноботов, чтобы больше их количество не превышало десяти процентов, когда случайно в организме появится материал создания для наноботов, – улыбнулся я, а девушка печально опустила взгляд и, натянуто улыбнувшись, тихо проговорила:
– Да, наверное… Спасибо, Илья…
– Всё будет хорошо. Ты обязательно раньше меня отсюда выйдешь!
На это Альбина лишь «угукнула», как-то странно отвернулась и отошла от стола, начав осматривать осколки и нишу. Я лишь пожал плечами, повернулся к столу, облокотившись на него, стал наконец просматривать оставшиеся файлы от Захара и параллельно следить за генерацией нанитов и прогрессом лечения.
В остальных документах оказалась организационная структура бункера. Вкратце – кто над кем стоит. Первым и самым главным был заказчик – «Министерство обороны ЗФ». Далее директор компании «Подземный поиск», и расходятся кучи веток на различных начальников, от руководителей охраны, бригадиров строителей и даже присутствовали непосредственные операторы, механики бурильных машин и так далее. Мы в этой структуре не числились от слова вообще.
Следующий файл – это расписание и распорядок дня. Здесь даже указывалась работа медпункта – с восьми утра до восьми вечера. Обед указывался с двух до трёх дня. Понятно, почему никто на него не ходит. Полтора километра по тёмным коридорам на обед, никому не охота тащиться. Уж лучше попытаться выполнить норму сверху.
Вот, собственно, и всё. Остальное – пакеты обновления, какие-то электронные приказы от министерства о формировании подразделения заключённых для подземных работ, где о детях, опять же, ни одного упоминания. Как же это всё странно…
К тому времени, как я просмотрел все файлы, моя инфекция полностью пропала благодаря наноботам. И я чувствовал, что мой глаз и нос вот-вот заживут. Даже голова почти полностью прошла.
Встав из-за стола, я снял рюкзак и дождевик, постелил его возле стола и разлёгся. Ждать всё равно много, поэтому можно отдохнуть и просмотреть карту. Альбина заинтересованно поглядела на меня, но ничего не сказала.
Открыв карту, я начал рассматривать скудный интерфейс просмотрщика карт. Отдельной кнопкой внизу справа обнаружил «Объёмную карту улья от 01.09.2200 г.» Тыкнул по ней, и у меня развернулось окно с синим фоном и «тридэшными» проходами.
«Вот это точно круто!» – восхищённо подумал я, найдя глазами главный вход с полукилометровым спуском в лабиринты.
А тут и правда были лабиринты, с чёткими заворотами под девяносто градусов, только местами словно отрезанные от основного прохода. Обозначались также сотни разведанных трещин, которые иногда соединяли какие-то спонтанные помещения, где открывались новые проходы. И всё это тянулось на несколько километров. Похоже, пять километров они только открыли. Этот улей явно больше.
– А мне можно рядом лечь? – внезапно спросила Альбина, подойдя ближе, а я приподнял голову в каске.
– Конечно, – кивнул я, и девочка сразу же скинула дождевик и постелила его справа от меня.
– Почему не сходить разведать, что там дальше? – спросил я, махнув на проход, когда Альбина легла боком ко мне и положила голову на рюкзак.
– Не стоит, у нас нет глазных имплантов. Можем наткнуться на обычную или блуждающую ловушку. В следующий раз уже может так не повезти. Нужно дождаться старших… – медленно проговорила она, посматривая на меня своими зелёными кошачьими глазами.
– А какие есть ещё ловушки?
– Шар-жук – сильно бьёт вокруг электричеством. Ловчая кувшинка – стреляет сетью из крепкого синтетического материала, которая сжимается до дробления костей. Заур с Нурланом от неё и погибли позавчера, – шмыгнула она носом, и по щеке её покатилась слеза.
– Прости, что напомнил… – торопливо сказал я, чуть привставая, и снял каску, чтобы не светить девушке в лицо. – Вы из одного детдома?
– Нет. Мы попали сюда полгода назад из одной лаборатории, что держал какой-то бандит…
– Извини… Я слышал о бабушке… – осторожно произнёс я. – Почему тебя не вернули ей?