Вениамин Дель Верес – Шрамы мира. Книга 1. Пробуждение (страница 2)

На улице моросил мелкий дождь. Неоновые вывески отражались в лужах, разрываясь на синие и красные полосы. Сима шла на полшага позади. Наблюдала. Он не оглядывался. Шаг ровный, плечи расслаблены, но правая рука всё время держалась ближе к кобуре на поясе. Привычка. Или шрам.

— Вы не первые, кто ходит по трещинам, — нарушил он молчание, не сбавляя шага. — Институт Равновесия регистрирует до сорока случаев в месяц. Большинство — бытовые. Сломался чайник, завибрировала стена, собака воет на пустой угол. Мы ставим заглушки. Списываем на износ сетей. Живём дальше.

— А те, кто не бытовой?

— Те, у кого резонанс в крови. Им предлагают контракт. Или изоляцию. — Он остановился у перехода. Светофор мигнул жёлтым. Даниил посмотрел на неё. — Твоя мать выбрала контракт. И нарушила его.

Сима замерла. Дождь бил по воротнику.

— Ты знала её?

— Видел один раз. В архиве. — Он снова тронулся. — Она плела не так, как нас учат. Мы давим разломы. Она их слушала. Институт посчитал это риском. Проект «Шрам» закрыли. Агентов перевели. Материалы — в чёрный ящик. Но Ткань помнит. И теперь она помнит тебя.

Они свернули в узкий проезд между гаражами. Асфальт здесь был старым, в трещинах, заросших мхом. Даниил остановился у ржавой дверцы подстанции. Достал из кармана металлический жетон. Приложил к сканеру. Тот пискнул, зелёный огонёк мигнул дважды.

— Правило первое, — сказал он, открывая дверь. — Не пытайся контролировать Ткань силой. Она не вода. Её не сжать. Её нужно направить.

— Правило второе?

— Всегда плати цену. Если оттянешь — она заберёт больше.

Лестница вниз пахла озоном и старой проводкой. Свет мигал, выхватывая бетонные ступени, трубы, таблички с выцветшими номерами. Сима считала этажи, чтобы не слышать гул. Но гул был внутри. Он нарастал с каждым шагом. Не как боль. Как узнавание.

Внизу их ждал коридор. Длинный. Стерильный. Люминесцентные лампы гудели ровно, в один тон. Стены покрыты не обоями, а тонкими линиями, вплетёнными в штукатурку. Сима узнала узор. Тот же, что на её ладонях после подстанции. Тот же, что мать рисовала на салфетках, когда думала, что дочь спит.

— Лаборатория первичного резонанса, — Даниил кивнул на дверь с матовым стеклом. — Там панель. Положишь руку. Не сдерживай. Если зажмёшь — приборы лопнут. А вместе с ними — капилляры в запястье.

Сима кивнула. Вошла.

Комната была небольшой. В центре — стол с чёрной пластиной, окружённый датчиками. На стене — монитор, тёмный. Сима подошла. Положила ладонь на пластину.

Холод. Потом — вибрация.

Ткань отозвалась мгновенно. Не как волна. Как струна, которую наконец тронули пальцем. Энергия хлынула вверх по руке, прошла через плечо, коснулась груди. Сима выдохнула. Не сдерживала. Позволила течь.

Монитор ожёл.

Цифры побежали. Не линейно. Скачками. Кривая резонанса ушла за красную зону. Датчики запищали. Один из них треснул, испуская тонкую струйку дыма. Сима отдёрнула руку. Поздно.

Панель погасла. На экране, мигая красным, проступила строка:

РЕЗОНАНС: КРИТИЧЕСКИЙ

ТИП: КРОВНАЯ ЛИНИЯ

СТАТУС: ПРОЕКТ «ШРАМ» — АКТИВИРОВАН

Дверь открылась. Даниил стоял на пороге. Его лицо не изменилось. Но в глазах — то, что она ещё не видела. Не страх. Не удивление. Признание.

— Это не аномалия, — тихо сказал он. — Это наследие.

За его спиной загорелся внутренний звонок. Голос по интеркому, холодный и чёткий: Куратор Морозов. Доставьте объект в совет. Немедленно.

Даниил сделал шаг внутрь. Закрыл дверь за собой.

— Они уже знают, — сказал он. — Теперь выбор не твой. Но я могу решить, как тебя представят. Как жертву системы. Или как её ключ.

Сима посмотрела на свои руки. Шрамы под кожей пульсировали в такт погасшему монитору.

— Представь меня как ту, кто задаст вопросы, — ответила она.

Даниил кивнул. Впервые за весь вечер — почти улыбнулся.

— Тогда идём. И не отпускай мою руку. В коридорах совета Ткань любит путать шаги.

Он протянул ладонь. Сима посмотрела на неё. Потом взяла.

Кожа была тёплой. Шершавой от старых ожогов. И живой.

За дверью гудел свет. И город, наконец, сделал вдох.

ГЛАВА 3: РЕЕСТР И ЦЕНА

Коридор Совета не был просто длинным. Он был живым.

Стены смещались на полшага в сторону, когда Сима моргала. Пол под ногами казался вязким, будто асфальт после ливня, хотя под подошвами гудел бетон. Даниил сжимал её руку крепко, но не больно. Его шаги были уверенными, размеренными. Он шёл не по полу, а по ритму.

— Не смотри в углы, — сказал он, не оборачиваясь. — Ткань там закручивается в узлы. Если задержишь взгляд, начнёшь вспоминать чужое. А это лечится только в стационаре.

Сима опустила глаза на свои ботинки. Считала швы на подошве. Один. Два. Три. Гул в висках отступил, сменившись ровным шумом вентиляции. Дверь в отсек регистрации открылась без звука.

Внутри пахло озоном, дешёвым кофе и старой бумагой. За стеклянной перегородкой сидела девушка с планшетом и тёмным пучком на голове. Рядом, на полу среди кучи проводов и медных катушек, копошился парень в очках с трещиной на левом стекле.

— Мора, у нас новичок с критическим резонансом, — бросил Даниил. — Оформляй по протоколу Б. Без изоляции.

Девушка за стеклом (Мира) подняла глаза. Внимательные, светлые. Взгляд скользнул по рукам Сими, задержался на шее, потом на лице.

— Кровная линия? — спросила она тихо.

Сима кивнула. Мира вздохнула, достала из ящика браслет с синими камнями.

— Надень. Это фильтр. Он не уберёт боль, но не даст памяти вытекать через уши.

Парень на полу (Лёха) хмыкнул, не отрываясь от паяльника:

— А если вытечет — я спаяю. Только дорого. И с процентами.

Сима надела браслет. Холод мгновенно прошел по предплечью, будто кто-то приложил лёд к вене. В голове стало тише. Мира протянула форму: три листа, поле для подписи, место для печати резонансом.

— ИГР не школа, — сказала она, пока Сима ставила роспись. — Здесь не учат летать. Здесь учат не гореть, когда летишь. Первые полгода — адаптация. Тесты. Допуск к полевым. Если сорвёшься — спишут. Не злись. Это статистика.

Даниил прислонился к косяку.

— Я буду твоим куратором до первого допуска. Это значит: я отвечаю за твои пробои. Ты — за свою честность. Не ври в отчётах. Не скрывай цену. И не трогай архивы уровня «Красный». Поняла?

Сима встретилась с ним взглядом. В его глазах не было жалости. Была усталость человека, который видел, как ломаются другие.

— Поняла.

Мира вбила данные в терминал. Экран мигнул зелёным, потом вдруг почернел. Зашипел динамик.

ОШИБКА ДОСТУПА. ФАЙЛ ВЕТРОВА_Е.И. — ЗАСЕКРЕЧЕН. УРОВЕНЬ: СОВЕТ.

Даниил выпрямился. Лёха отложил паяльник. Мира побледнела. Сима шагнула к экрану. На чёрном фоне, будто выжженные кислотой, проступили два слова:

ОБЪЕКТ АКТИВЕН. ПРОЕКТ «ШРАМ».

И внизу, мелким шрифтом:

Статус: В ожидании пробуждения.

Дверь за спиной Сими щёлкнула. Замок сработал изнутри. Голос по интеркому, тот же, что в подстанции:

— Ветрова. Останьтесь. Вам покажут, что значит наследие.

ГЛАВА 4: КАЛИБРОВКА

Дверь отсекла гул коридора. Комната оказалась пустой, если не считать чёрного круга на полу и трёх стоек с мерцающими датчиками по периметру. Воздух звенел, как натянутая струна. Даниил закрыл дверь на магнитный замок. Щелчок прозвучал как выстрел.