Венера Петрова – В вечных сумерках после заката без нас (страница 3)

Лёд тонок, хрупок, чем дальше, тем больше опасность, что он треснет. На кого ссылаться, на что опираться, ведь с этого момента прошлое слишком близко ко дню сегодняшнему…

Интроверт

У меня сейчас такое же ощущение, как 23 года назад, хотя и не Новый год вовсе. В предвкушении чего-то, не скажу, чего именно. Предвкушение всегда приятней, чем послевкусие.

«Много чему можно радоваться, если заострять на этом внимание. Просто мы очень многое принимаем, как должное. Даже то, что мы ходим, то, что мы видим, не слепые, есть руки-ноги. Это такое счастье, если ничего не болит. Мне, например, пишут, что Саши, мой муж, такой старый, как он не стесняется своей старости. Друзья, старость – это привилегия. Не каждый доживёт до времени, когда он увидит морщинки на своём лице. Многие уходят гораздо раньше. Поэтому мы не только не стесняемся, мы радуемся, мы счастливы. Мы такие же дети Бога, как вот эти молодые, задравшие нос, и считающие, что только ровная кожа позволяет нести себя гордо этому миру и не прятаться между утёсами, как глупый пингвин. Мы ничего не прячем: ни тело жирное, ни морщинки. Мы всем этим наслаждаемся. Я даже, честно скажу, хорошо быть старой. Очень хорошо, но ещё здоровой, конечно. Я себя лучше чувствую, чем в молодости, в школе. Всегда в голове какая-то каша, волнения, переживания, а сейчас так хорошо. Если эту привилегию получите, состариться, хотя бы до моих 58, ещё лучше до 73-х, а ещё лучше до ста, вы поймёте, как это хорошо. Уже многие обязанности выполнены, дети выращены, отпущены в самостоятельное плавание. Всё, чем я им могу помочь, это – сама забочусь о себе. Так что концентрируемся на всём хорошем. Всё, конечно, получить невозможно. Надо выбрать, чему радоваться. Даже тому, что мы дышим».

Это монолог Ирины Хинди Лайф, с кем довелось встретиться в оффлайн на берегу Индийского океана. Когда у нас Ютуб умер (или почти умер, не знаю), нашла на Дзене пока только её, и наслаждаюсь видосами на этот раз из Юго-Восточной Азии. Была несказанно рада и Ирине, и её мужу Саши (Шаши). Ранее пропускала мимо ушей рассуждения и самой Ирины, и других героев, кому название Путтапарти много о чём говорит. На этот раз всё, что она говорит на камеру и за кадром запало в душу. Может, потому что мы одного возраста. Есть же на свете люди, чувствующие себя счастливыми. Не какие-нибудь особенные, а такие же, как и мы. На одной планете живём, одним воздухом дышим, из одних элементов мы состоим, наконец. Жили бы мы вечно, можно было понять, почему мы постоянно что-то делим. Зачем делить, если априори это не наше. Мы сегодня есть, завтра нас нет и не будет. Хотя в индуизме не всё так однозначно.

Далее: «Когда у человека хорошее состояние духа, у него есть какие-то радости и желания. Я однажды провалилась в депрессию на несколько лет. У меня было состояние, что воля, что неволя, всё равно. У меня не было никаких вибраций, чтобы я что-то хотела, чтобы я радовалась. Я просто существовала, как какой-то заключённый в клетке своего тела. Я так мечтала, чтобы мне было уже сто лет, чтобы, в конце концов, померла от старости. А сейчас так хочется жить, так хочется путешествовать. Пофиг на эти морщины или килограммы. Меня это не смущает. И я рада, что во мне очень много жажды жизни». Несколько лет депрессовать – это, конечно, сильно. Нам, северным женщинам, такие привилегии недоступны. Помнится, одна френдесса впала в уныние и надолго. Она тоже северная женщина, сама себя оттуда вроде вытащила.

Больше меня удивили следующие слова Ирины: «Мне пишут, не социофоб ли я. Социофоб – это психическое отклонение. Я – латентный интроверт, это точно. Я похожа на экстраверта, могу говорить много на камеру. Но иногда то, что говорю на видео, это то, что я за весь день говорю. Я всегда молчу. Глупо было бы молчать и на камеру. Иногда видео – это единственные полчаса в день, когда я не молчу». Я вот пишу, как дышу, без тормозов и без комплексов. И эти полчаса у компа заменяют мне говорильню ни о чём с кем попало и часами напролёт.

Чувствую, что несёт меня не в ту степь. Наверное, оттого, что не знаю, как далее писать о годе 2000-м. Под каким соусом подать, о серьёзном несерьёзно, о глобальном слегка небрежно. Да тут должна голова работать в унисон с УК, а я привыкла писать по наитию без оглядки ни на что и ни на кого… Вот о путешествиях я бы с удовольствием писала, но они были намного позже. О будущих и мечтать боязно. Я не замужем за индийцем и не блогер с серебряной кнопкой. Но тоже интроверт.

Синий туман похож на обман…

Несколько последних месяцев жила по принципу – сила есть, ума не надо. Пора заставить эти шестерёнки в черепной коробке работать – когда во благо, иногда во вред. Воображение – это сила. Это то, что способно компенсировать отсутствие всяких свобод, даже пустоту холодильника. Пустота тоже во благо. Только она – гарантия сохранения приятного чувства лёгкости. Работа ума не позволит мне сохранить мой теперешний вес. Несколько месяцев НЕписания – минус десять килограммов лишнего веса. Это важнее, чем минутное чувство удовлетворения от завершённой книги, от лестного отзыва.

«4 января 2000 года. В конце месяца будет моя презентация. Лишние хлопоты. Когда же лето, можно будет обо всём забыть. А ещё книга… Учёба. Боже, не дай мне свихнуться от всего. И слава богу, у меня нет мужа. Хоть в этом отношении я свободна. Игра в прятки с самой собой. Не разобралась в самой себе до конца. Мир фантазий рухнул. Воссоздать! Восстать из пепла! Пишу билеты. А хочется совсем иного. Стихов…».

Получается, ныне я вовсе не свободна. На хрена тебе фантазии, когда тебе только тридцать с хвостиком, ты абсолютно свободна? Живи, наслаждайся. О стихах забудь, ибо от них дивидендов нет. А билеты писать вовсе лишне, ибо экзамены ты всё равно сдашь. Со шпорами. Имеется ввиду заочное обучение на филфаке, которое, по сути, мало что дало. Ну, дивидендов. Прибавило ли ума, не мне судить. Умной я была в классе пятом-шестом, может, чуть раньше. Столько, как тогда, мой мозг никогда не напрягался. Мне всегда жаль тех лет, потраченных на учёбу, особенно в школе. Эта фраза, знаю, никому не понравится. Хотя мне нравилось учиться. Но это всегда происходило при включённом внутреннем телевизоре. Учёба – как часть большой игры. Может, и вся моя жизнь, как ролевые игры.

Пишу билеты, пишу билеты… Не 2001-й ли это год? Впихнуть три года в одну тетрадь, это, конечно, сильно. Из соображения – зачем на этот бесконечный день сурка тратить три тетради? Да с таким же успехом можно было все эти 24 года нашей действительности уподобить дню сурка. В учебниках истории целую эпоху можно описать одной лишь фразой. Как известно, всего лишь семь периодов истории России. Последние 24 года лишь часть новейшей истории. Даже фразы не удостоятся прожитые годы. Я – не историк, могу только фразы рожать до бесконечности. История – не мой конёк, самый нелюбимый предмет. И, как уже говорила, именно из-за неё я побоялась подавать документы в три разных вуза. Это же нереально – держать в голове столько дат! С запоминанием дат, также и имен, у меня большие проблемы. Потому и начала, наверное, с поэзии, где важен образ, слегка угадываемая суть, где допускается размывчатые фразы. Напустить туману – это наше всё. Вдохновение ли шепнуло, словарный запас ли иссяк – затуманить публику до такой степени, что никто и не будет разбираться, гений ты или просто безумен. В тему будут слова, которые Пикассо произнёс во время празднования своего юбилея (90 лет) в 1971 году: «… Многие становятся художниками по причинам, имеющим мало общего с искусством. Богачи требуют нового, оригинального, скандального. И я, начиная от кубизма, развлекал этих господ несуразностями, и чем меньше их понимали, тем больше было у меня славы и денег. Сейчас я известен и очень богат, но, когда остаюсь наедине с собой, у меня не хватает смелости увидеть в себе художника в великом значении слова; я всего лишь развлекатель публики, понявший время. Это горько и больно, но это истина…».

Развлекатель публики, понявший время… Гениально сказано. Потому из кожи вон лезем, если не ради славы и денег, то ради лайков точно. Важно то, что здесь и сейчас, ибо не впишут наши имена ни в полотно истории, ни на обломках самовластия или народовластия. Но есть индивидуумы, старающиеся изо всех сил прыгнуть выше себя, переплюнуть всех, делать всё возможное и невозможное, чтобы только остаться в истории, превратившись в прах и тлен. И неважно, кем остаться, диктатором всех времён или благодетелем человечества. Будут проклинать тебя или слагать оды, главное, не забудут. На это есть отрезвляющие слова великого Стивена Хокинга, который, несомненно, вписал своё имя в нетленное информационное поле Земли. Уж его-то имя будет со знаком +. Для этого он ничего такого не делал, просто использовал на все сто возможности своего мозга, вопреки всему, сделал почти невозможное. «Человеческая раса – это всего лишь химический мусор на планете средних размеров, которая вращается по орбите вокруг весьма средней звезды, в её внешнем пространстве среди сотен миллиардов галактик. Мы настолько ничтожны, что я не могу поверить, что вся Вселенная существует для нашего блага. Это всё равно что сказать, что ты исчезнешь, если я закрою глаза». «Мы всего лишь развитые потомки обезьян на маленькой планете с ничем не примечательной звездой. Но у нас есть шансы постичь Вселенную. Это и делает нас особенными». Увы, нам не до Вселенной, у большинства более важные дела.