Венера Петрова – В вечных сумерках после заката без нас (страница 2)

Кто-то с детства уверен, что когда-то напишет толстую книгу, чтобы об этом заговорили все, ибо мама так говорила. Для всех хороших мам их дети всегда самые-самые, ну, почти гениальные. Но не из всех детей вырастают гении, и это нормально. Гений – товар штучный и весьма неудобный, даже неприятный. Если есть желание писать книгу, есть уверенность в своих способностях, не говоря уже о таланте, зачем откладывать это дело в долгий ящик? Тем более, если тебе за полтинник? Тешить себя мечтами о том, что неизвестно, когда, но непременно напишешь какую-то книгу, можно. По крайней мере, плохо от этого никому не будет. Но время не ждёт, мысли ускользают, жизнь уходит. Тик-так, а ты не соберёшься никак. Ибо у тебя есть более важные дела. Так ты никогда не сдвинешься с места, ибо творчество требует иные приоритеты. Хотя, если ты женщина, то есть опасность, что это «когда-нибудь» никогда и не наступит.

2000 слов – это всего лишь пять страниц. Могу похвастаться, до 8 утра я могу больше, с перерывами на мытьё полов и ненавистную готовку. Так что, если прёт, если есть что сказать, можно найти время при любых обстоятельствах. Если быть более упорным, упёртым, «однажды мир прогнётся под нас».

Вчера вдруг обрубили не только связь, но и интернет. Я оказалась не у дел, что даже растерялась. Вспомнила про недочитанную книгу любимого Мураками и с головой окунулась в мир мужчин без женщин. Так называется книга. «Происходит нечто – и мгновенной вспышкой, будто бы от осветительного снаряда, отчётливо, до мельчайших деталей проступает окружающий пейзаж, который обычно не замечаешь: все живые существа и неживые предметы. Я сразу сажусь за стол и на одном дыхании записываю всё, что ярко отпечаталось у меня в уме, будто на негативе. Впоследствии эти наброски ложатся в основу произведения. Писателю отрадно получить такой опыт, отрадно ощутить, как некая сила перепахивает инстинктивные залежи повествования, хранившиеся у него внутри. Радостно убедиться, что луч озарения действительно существует». У Мураками, как всегда, гениально, в точку, без лишних слов, без воды. Если бы кто-нибудь из нас, села бы, забыв про готовку и уборку, и написала бы книгу «Женщины без мужчин», было бы тоже занятно.

А это идея! «Женщины без мужчин». Правда, есть уже такой фильм с таким названием. А осталось ли ещё чего-то не высказанного? Ведь ничего нового не придумаешь – одно и то же во все времена, всегда. Картинка одна, а способ её отображения, изложения тоже. Но есть нюансы. А какие они эти нюансы, узнаешь только засев за стол, и начав писать.

Матрёшка&колобок

С утра прёт, только не там, где надо. Здесь я в ступоре. Из всех записей прошлых лет отсутствует тетрадь от 2000-го года. Помнится, весной я всё своё привела в порядок, как будто завтра в гроб. Бумажный вариант в сундук, и в таком порядке, чтоб вот осенью вынуть ту самую тетрадь и продолжать писать дальше. Кстати, ради этого занесла в дом два старинных сундука. Чтоб они наверняка вписались в мой новый интерьер, покрасила их: одного в зелёный, другого в красный. Я же матрёшка – во мне много «я». Потому кроме этих сундуков есть и другие тайники, которые, может, зарыты, не скажу, где…

И надо же такому случиться, что пропала именно эта тетрадь, где описываются события начала нового века. Тот необычный Новый Год с презентацией нового царя есть у меня в записях. Не может быть, чтоб я пропустила целый год, да ещё какой! Могу пропустить день-два по независящим от меня причинам, как 11 сентября 2001 года. В то время окном в мир был только телевизор, а мне было не до него. С 10 сентября я вдруг оказалась в реалиях 12 сентября. А что случилось? Что гадать – заглянем в тетрадь: «Трагедия в США. Сбывается пророчество? Купила себе шляпу». Боже, как скупо. И тут меня осенило! Тетрадь-то тройная. Фишка в том, что в одном ежедневнике охвачено сразу три года: 2000, 2001 и 2002. Например, на одной странице, где уже выбита дата «11 сентября», записи за три года. Или нечего было писать, или в целях экономии. День одной строкой – теракт века и шляпа. Потом гадай через двадцать три года, что скрывается за этими строками.

Как бы там ни было, неважно, какого фасона была шляпа, я нашла то, что надо. Начало нового века. Год 2000-й. Запись от 1 января 2000-го: «Это был самый лучший Новый Год в моей жизни. Необычный и тем действительно новый. С завтрашнего дня придётся заняться и учёбой, и работой. А пока праздник продолжается. После фейерверка, шампанского при свечах у реки посидели в баре. Я, как колобок, ушла от одного к другому, от него к третьему. Сон, который приснился в Якутске, начинает сбываться. Такие признания пришлось выслушать, но чего-то не хватало. А сладкое всегда откладывают на потом…».

Думала, я матрёшка, оказалось, что просто колобок, которого до сих пор не съели. Не родился ещё волк, способный меня проглотить. Если это случится, то, как минимум, у него будет несварение желудка. Неудобоваримая я. И тогда, тем более, сейчас, когда мне далеко за полтинник.

Что ж, сладкое оставим на потом. Главное, я опять в теме. Писать, чтобы не читать книжки…

Особая игра

Отмотаем время назад. «31 декабря 1999 года. Последние часы, надеюсь, не последнего тысячелетия. И подарок папе – Ельцин подал в отставку. Неожиданно. Именно 31 декабря. Вот так сюрприз. Завтра – новая жизнь. Новый век, новое тысячелетие. Неопределённость. Новый год! Я начинаю любить праздники. Вот сидим, старый добрый век провожаем».

На этом моменте я заставила себя переключиться на другое, ибо наступила весна. Себя, летнюю, пока не знаю, как переключить на зимнюю, всю такую творческую, что самой смешно. Мне не только рожать, работать во благо общества не надо, но и писать, как велено, не обязательно. Боже, какой это кайф – ничего не делать. Не выслуживаться перед кем-то, не стараться выглядеть, как все. Ради зарплаты ещё как-то можно стараться. Но из-под палки писать – увольте. Лучше я опять на десять лет умолкну, чем сольюсь в хоре певчих по указке. А ведь нет никакой указки, люди сами стараются. Не просят же их быть болванами на старости нет, а они всё лезут и лезут. Писа́ть в угоду – как пи́сать против ветра. Как минимум, неприятно.

Смешно – со стороны. Обложившись книжками, неважно, своими ли, чужими ли, считать себя умнее всех, шишкой на ровном месте, особенной, обособленной. Так не бывает – поток уведёт тебя туда, куда, может, не надо. Все в дерьме, и ты в дерьме. Можно, конечно, путать его с шоколадом, и воспевать его сладость. А можно просто вонять, молча, не строча хвалебные оды.

Писать не в тягость, если в своё собственное удовольствие. Проблематично это делать, когда за слово больше дают, чем за причинение тяжкого вреда здоровью. Но всё-таки можно, если осторожно. Это, если хотите, особая игра, так даже интереснее.

Хотя писа́ть не в угоду, как пи́сать против ветра, получается. В угоду, как раз, очень удобно, может, даже выгодно. Да не в угоде дело. Ни в какие тёмные времена никто никогда никого не заставлял писать так или иначе. Это делали по доброй воле, по своему собственному хотению. Но в классики выбились почему-то одни неугодные. В своё время они вряд ли на это надеялись, по крайней мере, они об этом не думали.

Кто в угоду, кто по своему собственному убеждению. Хочется им быть в струе, ощущать себя в стае. Бог им судья. Есть категория людей, которые не могут не писать, а то кукуха поедет. Так пиши ты про кукушку, хоть про кукиш, выплесни в мир свои эмоции. Необязательно клясться в любви партии и правительству. Раз пошла такая пьянка, и у меня был такой грех. Когда попёрли стихи, среди них были и о партии, будь она неладна. В то время по простоте душевной я думала, что так надо. Все так пишут, и я пишу. Но мне хватило ума не выставлять их напоказ. До сих пор стыжусь, хотя их никто не читал. Кто знает, может, именно они вывезли бы меня. Почивала бы я на лаврах или хотя бы холодильник был бы полон.

Итак, начался новый 2000-й год. Новый век. Это был особенный Новый год, ибо все в предвкушении воистину грандиозного, совершенно нового. Надо же, мы вступили в новый век! Значит, точно будем жить лучше всех! Было чувство единения в этом самом ожидании. При этом никто особо не обратил внимания на картинку в телевизоре. Хотя некоторый шок был. Ведь год России начался с того, что на последних минутах уходящего 1999-го президент Ельцин попрощался в телеэфире с народом, заявив, что уходит. Исполняющим обязанности президента стал премьер-министр Владимир Путин. Обратившись к согражданам сразу после Ельцина, он, под бой новогодних курантов, гарантировал всем соблюдение существующих законов, прав и свобод, неприкосновенность жизни и частной собственности. Надо же, у нас, наконец, будет молодой, энергичный правитель. Ну, о том, что он ещё говорливый, и вообще особенный, мы тогда не могли знать. Нам была выдана картинка, и сию данность мы проглотили вместе с оливье и шампанским. Никто о нём ничего не знал. И уж, конечно, не знал, что мы полюбим его до такой степени, что с ним будем все эти 24 года. Дай бог, с мужем столько вместе жить.

Пишут: «Было понятно – прямо сейчас у всех на глазах сменилась эпоха». Не знаю, кому это было понятно под бой курантов. Мой дневник 2000-го года скуп на комментарии такого рода. «3 января 2000 года. Зря что ли этот блокнот купила – нечего писать». И всё.