Венера Петрова – Иллюзия (страница 2)

– Или к Берестову примазаться? – Это он, о чём?

Латынь надо зубрить, а не Берестовым бредить. Долина Смерти ему всё равно не светит, туда одних ботаников возьмут, если туда вообще возьмут студентов. Это же сомнительное предприятие, Берестов головой отвечает. Хотя его голова дорогого стоит, всё же не стоит туда соваться, мало ли что.

В погоне за прошлым

– Debes, ergo potes! – Ура, проскочил!

Хотеть мало, делать надо. Ты должен, значит, ты можешь. Зачёты позади, а экзамены… Тут главное не знания, а умение.

– Amat Victoria curam! – он же уже сдал латынь, заело что ли.

Перевёртыши всегда в выигрыше. Он это сделал! И экзамены позади! Не это ли счастье? Но… рано обрадовался – чёртова комиссия его тут же забраковала. Сказали, можешь осенью в музее практику пройти – утешили! Вместо дыма от костра бумажную пыль глотать, вместо таёжной или полевой романтики тишь да благодать архива – это же финиш. Тут Костя засуетился. Выход всегда есть. Для чего блат существует, вот и пользуйся им. Между тем, берестовым зелёный свет дали. Первая разведывательная партия улетела в дальний Айхал. Говорят, сам Берестов здесь остался. Что интересно и весьма досадно, однокурсница Кости ботаничка Маша Солдатова поехала. Ну, лучшая студентка и что – ей всё можно? Она-то, конечно, никакую комиссию не проходила. Подмазалась к Берестову, тот и помог. То-то этой зимой в Пушкинке тусовались, несколько раз своими глазами видел, как они вдвоём сидели. Два ботаника – вот тебе и романтика. А Солдатова умна. Уже сейчас о карьере думает, не то, что некоторые. Из студентов больше никого не взяли, а так желающих было море. Из органов взяли. Из прессы всем известную Болтунову. Эта охотница за сенсацией, если даже там ничего не найдут, что-нибудь да выкопает или придумает. Секретная миссия у них что ли, по-быстрому и улетели. А Олёкминский вариант само собой отпал, все деньги на Айхальский проект угрохали. Наверняка, за город поедут, и то хлеб. Палаточный городок, песни под гитару, купание в речке – это же рай после напряжённого семестра. У Кости какую-то аномалию в сердце нашли. И что – он же не будет там тяжести таскать. Дома на сенокосе работал и жив до сих пор. Другие тоже пьют и курят и ничего, может, сердце у них стальное.

Дни идут, а Костя так между небом и землей ходит. Хуже томящей неизвестности ничего нет. Стройотрядовцы тоже уехали. Там уж точно вкалывать придётся. Домой звонил – те подлили масла в огонь. Зачем ехать, в городе оставайся. Это лучше, чем старые могилы ворошить, грех на душу брать. Их тут и заело. Может, зараза какая там зарыта или древнее проклятие. То да сё – задолбали, одним словом. На дворе двадцать первый век – какое, блин, проклятие да заклятие? Это в мифах да сказках, пусть языковеды и другие «веды» ломают голову. У него своя дорога. Он посвятит жизнь погоне за прошлым (тоже призрачным?). История странная наука – без чётких ориентиров и границ, где факты и искажения так переплетены, что их не различить. История вмиг может оказаться той же иллюзией. А вдруг, попутно и клад найдут? Вот те на!

– Золото не к добру находят. Это вообще нельзя трогать! – Костина мать никак не успокоится.

– Да ты что, мама, золото добрым или злым не бывает, это же просто золото!

– Оно может быть заговорённым.

– Я государству сдам, а двадцать процентов от его стоимости мои. Я же не буду под матрасом хранить.

– Всего двадцать процентов! – и тут она недовольна.

Чего шуметь, зря на переговоры деньги тратить – можно подумать, клад уже найден.

– Был бы у меня металлоискатель! – мечтает Костя.

Он что, на самом деле собрался клад искать? Слава богу, купил только лопаточки да кисточки. Кажется, он в душе уверен, что всё равно поедет на практику. В конце оказалось, что желающих меньше, чем положено, и Костю взяли.

– Не вздумай туда ехать! – мать опять орёт.

– Я один еду что ли, все едут, а я, как все.

– Сено кто косить будет?

– Приеду же, чуть позже.

– Это позже означает к концу сенокоса, да? – По телефону не заставишь.

У них один сенокос на уме. Корова затмила весь свет! Косте подавай другое, на этот раз дела давно минувших дней, о которых разве что камни помнят. А то, что без коровы молока не надоить, без сена корове не выжить, без молока денег не будет, его, вроде, не касается. Тогда родоки как будут за его обучение платить? Ему на эту корову молиться надо.

– Без прошлого нет и настоящего. Наше сегодня состоит из осколков прошлого, – будущий учёный сочиняет новые афоризмы для будущих потомков.

– Что? – соседи по комнате по-нашему не понимают.

Он с ними так привык, что на своём начинает разговаривать. А те юристы, если даже переведёт на русский, вряд ли поймут. Суд-государство-закон – вот рамки их сознания. Но с ними дружить не лишне – они же будущие прокуроры или адвокаты. Кто знает, как жизнь сложится.

Почему именно история? Всё очень просто – он у нас не силён в точных науках. А так он ничего, в золотой середине пока. Ему, конечно, далеко до солдатовых маш, красный диплом не светит. И из дурака выходит толк, если очень постараться.

Решили, было, в Тулагино ехать, да в последний момент всё изменилось. Куда, неизвестно, но поедут. Даже вертолёт выделили. Продпаек, палатки, спальники есть. Загородная прогулка отменяется. Придётся на время забыть о благах цивилизации.

– Не везёт, так не везёт, – вот в нём и заговорил пессимист.

И чем он недоволен? Неспроста так далеко едут. Такой шанс выпал, ему радоваться надо. Отъезд – завтра. Что за срочность, они что, кого-то спасать едут? Хорошо, что инструменты заранее купил. Надо бы про запас пивка попить, но рано вылетают. Ничего, можно и с собой взять, рюкзак большой, никто не заметит. А вдруг медведь? Нет, лучше подстраховаться. Лучше коктейль или джин-тоник купить. Этикетку сорвал – сойдёт за газировку. Надо ещё выселяться из общаги. Всё сегодня – успеет ли? Успел. Одну ночь можно и у друзей потерпеть. Вещи родственникам оставил. Главное, ноутбук и камера. Когда же завтра или лучше, чтоб сегодня длилось как можно дольше? Мать всякого наговорила, вот он и настроился не на ту волну. Они думают, что Костя едет могилы ворошить. Откуда им знать про чопперы, чоппинги. Он уже много чего знает, и историю будто немного полюбил. Не Луис Лики, но всё же…

Не рюкзак, а баул какой-то. Ничего, не пешком же идут, вертолёт выдержит. Тяжелый, однако. Надо было спирт купить – всего одна бутылка, зато какая. Бомба! Но не на пикник же собрались. На том успокоился и лёг. Чик! Его уже нет.

Чик! Вовремя включился. Друзьям спасибо, не мешали спать. После хаты какой, блин, вертолёт, до унитаза бы себя дотащить. Уау, да он у нас почти правильный, а совсем недавно… Ну, да ладно, это уже в прошлом. Это вещи каменеют, а поступки, слова и мысли остаются за порогом времени. Чопперы-то молчат. Если только они заговорят, можно будет точно воссоздать прошлое.

Сегодня наступило. Что-то Костя не прыгает от счастья иль предчувствие у него какое?

Саха-солдат

Никаких проводов, свидетелей – будто они со сверхсекретной миссией едут. Свои же – студенты, есть аспиранты и преподы. А двоих Костя не знает. Явно, со стороны припёрлись.

– Нештяк, да? Чем в какое-то Усун-Эбэ ехать, отправляемся туда, куда, не знаем сами. – Один смуглый паренёк уже доволен.

Не рано ли радуешься, дружок? Это однокурсник Кости Корякин Серёжка. Просто однокурсник и не более. Ростом не вышел – но живчик, словно юла. И как он будет целыми днями сидеть да кисточкой водить?

– Не суетитесь вы так, – а вот и замечание от Главного.

Для Сергея Николаевича молод ещё, пусть будет просто Сергей. Говорят, раньше вольной борьбой увлекался, оно и видно. Небольшого роста, но плотненький, крепенький. Слегка кривоногий, шея вообще не предусмотрена. Топорно смастерили, зато глаза какие дали. Они у него небольшие, но с огоньком. Такие обычно не фотогеничные, их надо в натуре видеть. На первый взгляд, он простоват, рабочая внешность у него. А кто сказал, что все учёные должны быть ботанистыми? Есть слухи, что у него перспектив ой-ой-ой, даже самого Берестова может уложить. Жизнь покажет. История не один день делается.

Грузовой вертолёт всех вместил, проглотил и фиг выплюнет. Вот двери закрываются, вертолёт от земли отрывается – полетели! Тьфу, ты, не успел посмотреть, в какую сторону полетели. Мир остался где-то внизу, а они сейчас в самом деле между небом и землей. Их судьба в пасти этого металлолома. Боже, спаси и сохрани нас! Тут и атеист заговорит божьим языком. А некоторые отказались от этой затеи. Зря… отказались или зря не отказался он? Спросил остальных, куда едем, а они:

– Куда-то. Да какая разница, главное, практику пройти, – то ли шутили, то ли виляли, не поймёшь.

Им разницы нет – это правда. Месяц не год, быстро пройдёт.

– Комары достанут, – от нечего делать Костя Серёжку злит.

– «Комарофф» же есть, – а тот спокоен.

Ещё лыбится, что глаз не видно. Чем ещё его позлить? Тоже мне, оптимист.

– Голодуха будет, – пессимисто в своём репертуаре.

– До фига же затарились. – Не на того напал.

– Сухой паёк? А про хлеб, молоко, мясо, наконец, ты забыл?

– Целый год голодали и ничего. Главное, это бесплатно, халява, как-никак.

– Вообще-то… – Косте пришлось согласиться.

Фантазия иссякла. Поспать что ли? Внизу – нескончаемая тайга, наверху – безоблачное небо. Всё хорошо, вроде бы. Вот именно – вроде бы. Что их ждёт, куда летят – гадай, не гадай, они уже стартовали. Молодым до завтра дела нет, что будет, то будет. Скажем, они едут из одной точки в другую, а Костя – солдат наёмной армии. Так же интересней. Солдат-якут, нет, лучше уж солдат саха.