Венедикт Март – Том 2. Склянка Тян-ши-нэ (страница 30)
– Три года я работал на коконах. Не выдержал и сбежал… Проходил с месяц голодным по городу и снова продался к белым дьяволам на эту проклятую спичечную фабрику. Ничего, Сяо, и отсюда сбежим, – закончил рассказ Тин.
Мальчики подружились, так как им пришлось работать рядом. Спали они тоже рядышком на общем собачьем мате на грязных соломенных нарах.
И на этой фабрике работали по двенадцати часов кряду в смрадной атмосфере ядовитого белого фосфора.
Надо сказать, что белый фосфор – страшнейший яд. Употреблять его запрещено на европейских фабриках. Но для Китая закон не писан. Иностранцы заставляют работать с белым фосфором даже и малых ребят.
Длинными рядами возле рабочих столов стояли сотни маленьких ребят. Они перебирали спички, коробки, наклеивали этикетки. От непрерывного стояния ноги отекали; ребятки поочередно поджимали в коленках то одну, то другую ногу, подтягивая их к тощим животам.
К концу трудового дня на зеленых лицах липла холодная испарина. Вялые движения казались искусственные движениями мертвых театральных кукол, которых дергают со стороны за ниточку.
Сяо уже третью неделю работает на фабрике, и не будь возле Тина, кажется, не выдержал бы он и умер от изнурения, тоски и обиды.
Как жестоко обманул его одноглазый «дядя»!
Прижавшись измученными телами друг к другу, мальчики по ночам мечтали о побеге с фабрики.
Убежать невозможно. Вокруг – высоченные заборы. У ворот – круглые сутки страшные бронзолицые бородатые люди в оранжевых тюрбанах. Это – свирепые сикхи, туземцы, вывезенные из Индии для охраны английских фабрик. С фабрики детей не выпускали вовсе во весь срок их работы.
– А все-таки убежим, – утешал Тин маленького друга, – а если и не убежим, нас все равно скоро освободят южные революционеры, – таинственно добавлял он.
Тину, как более взрослому мальчику, часто приходилось работать в фабричном дворе, где бывало немало кули – рабочих-поденщиков с воли. Мальчику удавалось подслушать разговоры рабочих о каких-то надвигающихся революционных событиях.
Как-то вечером Тин вбежал в фабричное общежитие в сильном возбуждении. Расстилая собачий мат, он отчаянно корчил таинственные гримасы Сяо – говорить было трудно: возле стоял надсмотрщик.
Вечером ребята забились под драные одеяла из джутовых мешков, и Тин тотчас, прильнув к уху приятеля, быстро-быстро зашептал:
– Сяо, ты заметил, надсмотрщики сегодня вышли не только с плетьми, но и с ружьями через плечо… Говорят, к Шанхаю уже подходит революционная армия… Завтра, говорят, сюда пригонят много кули: хозяева будут вывозить товары на пароходы.
Вокруг так же таинственно шептались на собачьих матах маленькие пролетарии. Встревоженные ребята заснули только под утро.
Чуть свет Сяо и Тина с группой других ребят прогнали во внутренний двор, где уже стояла толпа оборванцев-кули возле грузовых автомобилей.
Сяо и Тин оказались рядом в крытом складе. Ребята укладывали в большие ящики пачки спичек, приклеивали наклейки к ящикам.
В самый разгар работы – в открытую дверь склада было видно – во двор вбежали стройными рядами несколько сот вооруженных солдат, английских стрелков и индийцев. Сердце Тина упало.
– Ну, Сяо, теперь мы пропали, – шепнул он товарищу, – эти заморские разбойники будут защищать фабрику!
В ворота вкатывали пушки и пулеметы.
На склад то и дело вбегали оборванцы-грузчики, забирали наполненные ящики и относили их на грузовики.
– Красная борода? – вскрикнул вдруг Сяо, не веря своим глазам.
Один из кули взглянул на него. И старые друзья кинулись друг к другу.
На фабрике происходила небывалая суматоха. Надсмотрщики бегали, как угорелые, размещая прибывающих солдат… Поэтому нашим друзьям легко и просто удалось примоститься на ящике и мирно потолковать.
– Ну, Ку-Сяо, сын Ку Юн-суна, велика наша Поднебесная страна, но и в ней могут встретиться добрые друзья… Рассказывай, рассказывай, речной человек, как ты попал в это дьяволово пекло?
– А ты, Красная борода, как оказался здесь? – перебил Сяо, цепляясь за большую руку бродяги.
– Как я оказался в Шанхае – долго рассказывать… А как на фабрику попал – очень просто: подвело живот, а тут работа сама в руки лезет… Ну и нанялся к белым дьяволам на поденную работу…
Торопясь, захлебываясь, то и дело озираясь по сторонам – не увидели бы надсмотрщики – Сяо рассказывал старому другу о своих последних злоключениях.
Когда мальчонка говорил об обмане Ку Те-ги, его пальцы сжались в кулачки, на глазах загорелись слезы:
– О, попадись он мне теперь, я бы выбил ему последний глаз!
Закончил Сяо рассказ встречей с Тином и поделился мечтами о побеге.
– А где твой Тин?
Сяо показал на мальчика, расклеивающего рядом этикетки на ящиках.
В это время в склад вошел надсмотрщик. Сяо вмиг возился уже со спичками, а Красная борода взвалил ящик за плечи на рогульку и бросился к выходу…
Когда Красная борода снова показался на складе, надсмотрщика там уже не было. Хун стукнул обоих ребят ладонями рук по плечам и тихо скомандовал:
– Бегом к стене за ящики, там никто не увидит нас.
И все втроем оказались за ящиками.
– Мы закончили беседу на вашем желании бежать из фабрики. Дело хорошее… Будем продолжать наш добрый разговор: лезьте оба в этот пустой ящик!..
Ребята растерялись, ничего не понимая.
– Что я вам говорю? Лезьте живо, а не то я вас сам запихаю туда! – свирепо прошипел Красная борода и вдруг так хорошо улыбнулся, что и у ребят на изнуренных лицах, отвыкших от смеха, показались улыбки.
Тут-то ребята поняли, в чем дело. Миг – и они уже сидели на дне ящика.
– Вас повезут с товарами далеко. Будут везти около часа, – скороговоркой нашептывал Красная борода сверху. – После отъезда через минут десять-двадцать приоткройте крышку и – кубарем на дорогу… Немного побьете носы, но зато будете свободными… Я поставлю ящик с вами в самом верхнем ряду, сзади, на самый последний открытый автомобиль… Ну, до следующей встречи, Ку-Сяо, сын Ку Юн-суна.
Красная борода хлопнул крышкой, взвалил ящик с ребятами на рогульку за плечи и бегом-бегом пустился по мосткам.
Весело напевал тоненьким фальцетом Красная борода песенку китайских грузчиков, пронося через огромный двор, мимо англичан и надсмотрщиков, свою живую ношу.
Неуклюжий грузовой автомобиль быстро мчался по гладкой пыльной дороге.
Китайчата, как спрессованные, тесно-тесно прижавшись друг к другу, лежали на дне ящика. Оба отсчитывали минуты:
«Раз… два… три…» – до шестидесяти и снова… Отсчитали пять минут с момента отхода автомобиля с фабрики… И вдруг издали послышались крики:
– Сто-о-ой!.. Держи их!..
– Подпаливай!
– Стреляй!
…Трра-та-та-трах!
Ребята замерли в ужасе…
– Оой-ой-ой!.. Погоня за нами!.. Сейчас изловят и растерзают нас!.. Прощай, Сяо!..
…Тррах… тзззы!..
Что-то лопнуло и зашипело под ними… Обдуманный выстрел: пуля пробила шину, и автомобиль, заковыляв колесом, остановился.
Ребята взвыли… Лица горели в липких жгучих слезах… На лбу от испуга холодная испарина…
Ближе крики. Выстрелы. Топот сотен ног бегущих людей…
Вокруг автомобиля уже бесновались люди… Как мертвые, неподвижно распростерлись китайчата на дне спичечного ящика.
– Подпалим!.. Сожжем это дьяволово добро! – надрывался кто-то в толпе.
Обезумевшим китайчатам казалось, что вот-вот разом вспыхнут ящики со спичками.
К горлу подступала давящая спазма, как от едкого удушливого дыма…
– Стой! – взревел могучий голос. – Пусть эти ящики будут нашей трибуной и нашими баррикадами!