Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 87)

3. Автор «Кольцо души-девицы» – В. А. Жуковский.

4. Автор всех песен в «Аскольдовой могиле» – Загоскин. («Заходили чарочки по столику», «Близко города Славянска», «Ах, подруженька, как грустно», «В старину живали деды веселей своих внучат».)

5. Романсы Алябьева:

«Сладко пел душа-соловушка» (Лажечников).

«Ночь темна, на небе тучи» (Огарев).

«Выпьем, что ли, Ваня» (Огарев).

6. Автор текста «Что затуманилась, зоренька ясная?» – А. Вельтман, из его поэмы «Муромские леса».

7. Некто Дмитрий Давыдов, поэт-самоучка и композитор. Автор текста и музыки «Славное море, священный Байкал». Ему же принадлежит музыка к «Выхожу один я на дорогу…».

8. «Меж крутых бережков» – автор текста поэт-самоучка М. Ожегов, современник Чехова.

9. «Из-за острова на стрежень» – автор текста Д. Садовников.

«Ох, болит да щемит…» (Цыганов).

«Что это за сердце» (Цыганов).

«Смолкни, пташка-канарейка» (Цыганов).

«Не шей ты мне, матушка…» (Цыганов).

Романсы Гурилева

«Не кукушечка во сыром бору…» (Цыганов).

«Сарафанчик» (Полежаев).

8. Автор музыки к «Хуторку» – Е. Климовский.

9. «То не ветер ветку клонит» – музыка Варламова, слова Стромилова.

10. Стихотворение А. К. Т‹олстого› «Колодники» стало популярной песней, с добавлением припева «Динь-бом, динь-бом, слышен звон кандальный».

11. Авторы текстов песен:

«Слети к нам, тихий вечер» – Модзалевский.

«Есть на Волге утес» – А. Навроцкий.

«Владимирка», «Ванька-ключник», «Полоса ль, моя полоса» – Всеволод Крестовский.

«Степь да степь», «Что стоишь, качаясь», «Сиротой я росла», «Я ли в поле да…» – И. З. Суриков.

«Быстро тучи проносились» – Дрожжин.

«Не осенний мелкий дождичек» – Дельвиг.

«Не брани меня, родная» – А. Разоренов.

«Помню, я еще молодушкой…» – Е. Гребенка.

Солдатушки, бравы ребятушки, Где же ваша хата? – Наша хата – лагерь супостата, Вот где наша хата! Нынче был я на почтовом на дворе, Льстил себе найти от миленькой письмо. То не ветер ветку клонит, Не дубравушка шумит, То мое сердечко стонет, Как осенний лист дрожит. Не житье мне здесь без милой: С кем теперь пойду к венцу? Знать, судил мне рок с могилой Обвенчаться молодцу. Мне постыла жизнь такая, Съела грусть меня, тоска… Скоро ль, скоро ль гробовая Скроет грусть мою доска! Извела меня кручина, Подколодная змея!.. Догорай, моя лучина, Догорю с тобой и я! Густолиственных кленов аллея, Для меня ты значенья полна. И за грудь, за грудь лебяжью Было хватано не раз. Зачем ты, разносчик, на окна глядишь Под бременем сладостной ноши? Зачем ты мне голосом звонким кричишь: «Пельсины, лимоны хороши»? Не увлекай меня красой Плодов привозных из чужбины, Ах, сердца, полного тоской, Не уврачуют апельсины.

«Музыка безответственна», – говорит у Манна Сеттембрини.

Наглая любезность – зазывания этой музыки – «однообразный трескучий мотив, от которого в глазах желтеет» – автор уже разрешил вопрос, вяло, но является еще один вопрос, от которого он опять обмякает – утомленное своим неистовством, засыпает зло и просыпается справедливость, сонно покряхтывая – слушая, ждать подвоха (за всем этим скрывается подвох) – по традиции это честь, которая оттеняет, но которой не придается иного значения – угнетенной неясностью своего положения – в корчах и судорогах рождается мелодия – вещь очень относительной ценности (и просто: «относительные ценности») – трактирная бесшабашность и блуждания, которые не утомляют – отягченные тайной, с деревянными манерами, безжизненно светлые и чистые – «Покойной ночи всем уставшим» – чародей на ярманке – кто-то заметает следы, кто-то всхлипывает, кто-то прячет концы в воду – «подобен Нилу, выходящему из берегов» – с эффектным рокотаньем – но и не без жеманства —[30]