Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 86)
1928 г. – «Регби» (инструментальная пьеса).
Но: в те же годы, когда создаются эти урбанистические штучки:
20-е гг. «Царь Давид». Сочинение для хора, оркестра и чтеца. В классических французских традициях возвышенной простоты.
30-е гг. С этого времени Онеггер – ведущий симфонист Франции. 1938 г. – «Жанна д’Арк на костре», симфоническое сочинение.
40-е гг. – «Пляска смерти». 1946 г. – «Литургическая симфония».
Эрнест Кшенек.
Вслед за Мийо – в 20-х гг. перекладывает на музыку расписание поездов на станции Санта-Фе.
1926 г. – опера «Джонни наигрывает»» (оджазированная оперетка).
Эрик Сати. Он не ограничивался декларациями. Он удивлял друзей и юных обожателей изобретательными нововведениями в области гармонии. Слух останавливался на странных дисгармонирующих аккордах, не получавших разрешения по правилам школьной науки.
Не забыть – танц. площадки над ‹нрзб.› – это последовательно. Это отсутствие мистических и прочих предрассудков.
Конец XIX в. во Франции. Академики (Сен-Санс и Ко). Натуралисты (А. Брюно, см. его оперы по Золя «Ураган», «Мессидор», «Осада мельницы», и Г. Шарпантье, автор «Луизы»). Католики-реставраторы (В. д’Энди – «Фервайль»). Истые французы (Делиб. Массне. Эммануэль Шабрие – опера «Гвендолино», комическая опера «Король поневоле», фортепианные и оркестровые пьесы. Особ. популярна фантазия «Испания»). Поэзия оттенков (Романсы А. Дюпарка. Камерно-инструментальные сочинения и романсы Г. Форе). Шабрие – «Три романтических вальса».
Эрик Сати. Типичный представитель парижской богемы, кумир юного Равеля. Бросил консерваторию, добывал себе пропитание игрой на рояле в кабачках Монмартра, не слишком одаренный, но инициатор, мистификатор, остроумец и страшно популярный в среде единомышленников.
Ранние фортепианные пьесы «Прелюдия к героическим небесным вратам», ‹нрзб.› и др. Экстравагантности Сати оказали в 90-е гг. решающее влияние на юных Дебюсси и Равеля.
Прокофьев. Комплименты сверху за мужество, объективность и оптимизм. За отсутствие сентиментальности и надрыва (и модного в ХХ ‹веке› самовыражения и трагедийности).
Возрождение Баха. В Европе началось в 1829 г., с исполнения Мендельсоном его «Страстей по Матфею».
Шопена 2-е скерцо для профанов: можно с него начать разуметь, что такое музыкальная мысль и насколько ее возможно перевести словами.
Последние слова Гайдна, его уносят от ф‹орте›п‹иано› на постель, и он, обессилевший, простонал: «Боже, храни императора Франца!»
Кстати, об Иоганне Штраусе. Проститутки у Чехова, Куприна, Горького, etc, от него без ума, то есть именно от него. См. у Горького в рассказе «Отомстил»: «У него нервный звук. В его музыке звучит нега и страсть».
Между прочим, самая милая из современных русских песен: «…я с каждой елочкой знакомлюсь за руку…» и т. д.
Я в последнее время занят исключительно прослушиванием и продумыванием музыки. Это не обогащает интеллекта и не прибавляет никаких позитивных знаний. Но, возвышая, затемняет «ум и сердце», делая их непроницаемыми ни снаружи, ни изнури.
Если «да», то «да». Если «нет», то «нет». Что сверх того – то музыка.
Орфея и Фауста роднит то, что оба они заклинатели царства теней.
Оркестр и хор часто противопоставлены друг другу четко, как вещественное и человеческое. В других же сочинениях они растворены друг в друге: хор инструментован, оркестр же вокализован.
Трусливое улепетывание в тональность.
Эта колыбельная мелодия так же смахивает на траурную, как – еще Манн заметил – немецкая зыбка смахивает на катафалк.
Жанр юморески изобрел Р. Шуман в 1839 г. (ф-н)
Гиперборей, поющий шансонетки.
1-я русская опера «Цефал и Прокрис» (1755). Музыка Арайя, слова Сумарокова. С.-Петербург. Представлена в 1755 г.
Заслуга Монтеверди (нач. XVII в.) – первый решился употребить аккорд уменьшительной септимы на доминанте.
Нужно, чтобы из твоей жизни можно было скроить хоть какое-то либретто для оперы, пусть даже не lyrica и eroica, а просто buffa.
Кречмар: Музыка – самое духовное из искусств: это видно хотя бы уже из того, что содержание и форма в ней взаимопоглощаются, то есть попросту друг с другом совпадают.
Сернус Цейтблом о музыке: «Над таким жизненным даром, чтобы не сказать – божьим даром, как музыка, не следует насмехаться и нельзя ставить этому дару в упрек антиномии (противоречия), свидетельствующие лишь о богатстве ее существа. Музыку надо любить».
Адриан Леверкюн: О морализме музыкальной формы. Музыка всегда заранее накладывает на себя епитимию за свой исконный грех – тяготение к чувственности. У музыки столько своего тепла, хлевного, я бы даже сказал, коровьева тепла, что ей на пользу любое охлаждение. А любой закон действует остужающе.
См.: те заумные фокусы, которые навязывали музыке старые нидерландцы во славу господа.
Один шестиголосный канон Баха является обработкой музыкальной мысли Фридриха Великого.
Демонически низкий регистр кларнетов в повсеместно прославленном Фрейшютце.
Манн: Культура немецкой песни достигла благодаря Брамсу, Вольфу и Малеру ни с чем не сравнимых музыкальных высот.
Немцы говорят о «житейском затворничестве» Шопена, о его контравантюризме.
Т. Манн об одном сочинении: «В ней сверхизощренная музыка в непристойных муках домогается народной мелодии. Последней так и не дано родиться, она присутствует и отсутствует, смолкает, едва зазвучав, растворяется в чуждом ей музыкальном строе, из которого, однако, по-прежнему тщится выйти».
Марнольд о «Кармен» Бизе: все хорошее в этой опере – испанское, все остальное – еврейское.
Сравнить превращение бесцветной мелодии в более терпкую и приятную с превращением воды в вино в кувшинах Галилейской Каны.
муз‹ыкальное› кровосмесительство
На 27-м году жизни наконец научился понимать Шопена и женские партии Римского-Корсакова.
К истории муз. В первой части оркестр был настолько взволнован, что на протяжении второй он никак не может отдышаться.
крупным планом подаются, без связи и разбора, отрывчатые «поросячьи триоли» и только на задворках их блуждает где-то нищая, бледная, одичалая мелодия
О 3-м квартете Бартока: у него очень много есть что сказать, он захлебывается от обилия мыслей, сбивается, начинает все сначала, путается снова и заключительным аккордом махает рукой – э-э-э, мол, все не то, все не то.
Адмирал своему барабанщику: сыграй мне что-нибудь меланхолическое.
Ср. Кодай, соната для виолончели и ф-но. Виолончель изнемогает от эротических томлений, а ф-но слушает ее с холодной невнимательностью и иногда, в знак участия рассказчице, кивает ей четкими ударами, почти всегда впопад.
В 1-й ч‹асти› он храбрится и шутит, во 2-й слюнтяй и нюня и мочится на пол, как маленький.
Если бы меня спросили… Г. Малер. Биографию его рассказывают с конца, и всех его тайн не знает Господь Бог.
безделушечно, безответственно
красивые мелодии
самозабвенное неистовство шахсей-вахсея сменяется угрызениями совести pianissimo – зрителям представляется возможность высморкаться и почесать пузо
«И возвращает к своей прежней теме, аки пес на свою блевотину».
Выворачивать внутренности на потребу мелкой сволочи. В этой музыке что-то плещется, как в стихах лэкистов, вздувается и лопается пошлейшим образом.
возобновление I-й темы после сольной акробатики
Иногда кажется, что словесность призвана отрицать, а утверждать – музыка.
Музыка – единственная область, где стопроцентная серьезность не отдает жидовством.
6/VII. Не лишние сведения о русской песне.
1. «Эй, ухнем!» – песня, записанная Балакиревым в Нижнем Новгороде.
2. Автор слов «Вниз по Волге-реке», «С Нижня-Новгорода» – князь Шаховской.