Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 121)
Член парламента, лейборист Драйберг: «Всегда бывает трудно объяснить простым людям, что их бомбят с самыми лучшими намерениями».
Эйнштейн: «Человечество больше всего нуждается в скамеечке, чтобы сесть и подумать».
Марк Твен: «Давайте жить так, чтобы даже гробовщик оплакивал нашу кончину».
Один какой-то древней хуй изрек (про меня, конечно): «Ни один врач не знает такого лекарства для усталого тела и измученной души, как надежда».
Русская современная пословица: «Наше дело петушачье: прокукарекал, а там хоть не рассветай».
Лучшее из всего, что мы заимствовали у Византии, – эмблема двуглавого орла (Иоанн III).
«Правда Вселенной, которую я отверг и рассеял по ветру, возвратилась ко мне с другой стороны».
Я такой тощенький. Похож я на прожиточный минимум?
Здесь годилось бы несколько безответственных деклараций.
А не начать ли мне по этому поводу «кампанию гражданского неповиновения»?
«Две вещи поражают меня в этом мире: звездное небо над нами и нравственный закон в нас самих» (Иммануил Кант).
Жуковский сказал: «Житейского никто не победит!»
А что тебе по ночам снится? Еврей снится, или диссидент, или оба вместе. Когда один диссидент, еще ничего. Когда один еврей, тоже не страшно. А когда их двое – не могу, просыпаюсь.
Главное – не тоскуй, не горюй, из очей слез не лей.
Видеть, слышать – это я не люблю. Мне больше нравится подслушивать и подозревать.
Не распускай нижнюю палату своего парламента, как какой-нибудь премьер Накасонэ. Не распускай нижнюю палату.
Вот что мне никогда не давалось – так это великодушие.
Светская живопись – самая лучшая в мире живопись, светская жизнь – лучшая в мире жизнь, светская женщина – самая лучшая в мире женщина. Советское шампанское – самое лучшее в мире.
Меня спрашивают, почему я люблю цветы и птичек. Цветы я люблю за хорошие манеры, а птичек – за наклонность к моногамии.
Чем я занят в свободное время? Высеваю цветы, строю далеко идущие планы относительно АСЕАНА, муссирую миф о советской угрозе.
Я тучен душою. Мне нужны средства для похудания: ничегонеделание, сужение интересов и пр.
Первое условие успеха, говорят янки, – наиболее подходящий человек в наиболее подходящее время на наиболее подходящем месте.
Русские шутят: «Пережили разрухи. Изобилие – переживем».
Россию надо подморозить, чтоб она не сгнила. Это, оказывается, Леонтьев.
Ничего вальпургиева не было в наших ночах. Но вот – варфоломеевщина – точно была.
Да, я пленный. Я пленник своих старых концепций.
Хочу быть самым мыльным из всех пузырей.
Плохой я вояка. Пойдет даже наш русский танк, а я под него брошусь, со связкою гранат или даже без связки.
Безвозвратно ушли в прошлое те времена, когда меня не существовало.
Все пропьем. Гармонь оставим.
Пушкин говорил: из всего Шатобриана ему нравится одна только фраза – «Если бы я мог еще верить в счастье, я бы искал его в монотонности житейских привычек». 31 г.
Я не гастроном, я эмпирик.
Почему это я должен быть приятным? Даже и в новой Конституции нет такой статьи быть приятным.
Вот так и живу. Докучаю Богу, людям и животным тварям.
Демоны не громыхают, они говорят вкрадчивыми голосами. Грохочут только ангелы Господни.
Я до сегодняшнего дня не видел ни одного гэбиста. Я всерьез не верю в существование этой мифической организации.
«Я с тебя, Ерофеев, ничего не имею».
Никто (я заметил) из моих знакомых не понимает Саула.
Как надоело это шлепанье шампанских пробок, это щебетание птах, эти белые фиалки и алые гвоздики, – как хочется в каземат!
Игра в слова
Европе нужен бык, быку нужна Европа.
Ткацкая фабрика имени Пенелопы.
Берды Кербабаев
Абай Кунанбаев
«А у нас на троих есть бутылка одна».
в целях продолжения перспектив
Дзержись!
Лебедев, Раков и Щукин.
Или ВУЗ, или СУС
Семейные алтари разбиты. Нравственность низвергнута. Ночные кабаре и кафешантаны.
Для чего только этот человек топчет мироздание?
стихи дымчатые и призрачные
4 террористич‹еские› организации:
ОАС, БОАС,
Даллас и Мосгаз
дубовая демократия взамен стального единства
пахнет, как первоцвет
одет наперекор моде
невероятно
необычайно
необыкновенно
непредставимо
невиданно