Венедикт Ерофеев – Безутешный счастливчик (страница 112)

Как-то сразу и вдруг, Ты проводишь с другими Свой гражданский досуг». «В нашем деле некуда спешить, Нашим рекам некуда впадать». «О душа, покрытая позором, Улетай, но только не сейчас».

У того же Чудакова:

Тополиный пух в разгаре лета Что-то вроде оперного снега.

Страстная брюнетка в «Дьяволиаде» Булгакова: «Рукопожатия отменятся! Да здравствуют объятия!»

Булгаков. «Дьяволиада»:

«Не поеду я с ней никуда! Она будет мне отдаваться, а я терпеть этого не могу!»

Булгаков. «Собачье сердце»:

– Достаточно наголодался в молодости, хватит с меня: А загробной жизни не существует.

«Живодер в позументе».

Прочитываю «Были-небыли» Бориса Васильева. Одно, что запоминается, – вмешательство в дуэль генерала Михаила Скобелева. Остальное, кроме ‹нрзб.› частностей, никуда не годно.

У Некрасова: «Вся такая соразмерная».

«С тех пор захудал, разорился Вавило, Нет меду со пчел, урожаю с земли, И только в одном ему счастие было, Что волосы шибко из носу росли…»

Пораженный стрелой Купидона (Н. Некрасов).

«Святого – ничего! Одна утилитарность!» (Н. Некрасов)

«С каждого дерева броситься можно Вниз головой!» «В Петербурге паспорт мы берем И чихать уезжаем в Севилью».

У Пригова:

Итак, скончался президент Соединенных Штатов.

– Ну, что ж, ну, умер президент Соединенных Штатов.

– Но все-таки ведь президент Соединенных Штатов.

Стихотворение Гамзатова называется так: «Я – Дагестана пес сторожевой».

Я ведь до сих пор не читал Светлану Аллилуеву «20 писем к другу». 224 стр.

У Сартра очень лихо: «Существование другого – это недопустимый скандал».

Высоцкий.

1) «Я был душой дурного общества».

2) Рыжая шалава. «Что же, зараза, бровь себе подбрила, Ну, для чего надела, падла, синий свой берет?»

3) «До нашей эры соблюдалось чувство меры».

4) Штрафные батальоны. «И ежели останешься живой, Гуляй, рванина, от рубля и выше».

Считает враг, морально мы слабы, За ним и лес и города сожжены… Вы лучше лес рубите на гробы — В прорыв идут штрафные батальоны.

5) Купола в России кроют чистым золотом, Чтобы чаще Господь замечал.

6) «Про нечисть».

Змей Горыныч влез на древо – ну раскачивает его: – Выводи, разбойник, девок, пусть покажут кой-чего, пусть нам лешие попляшут, попоют, А не то я, матерь вашу, всех сгною. Страшно, аж жуть!

7) От большой тоски по маме Вечно чудище в слезах.

8) Джинн.

– Так что хитрость, говорю, брось свою Иудину, Прямо, значит, отвечай, кто тебя послал! И кто загнал тебя сюда, в ванную посудину, От кого скрывался ты и чего скрывал? Тут я понял – это джинн, он ведь может многое, Он ведь может мне сказать: враз озолочу! – Ваше предложение, – говорю, – убогое, Морды будем после бить, я вина хочу.

Мишель Геллер. «Машины и винтики, или формирование советского человека».

«После смерти Сталина, в эпоху „оттепели“, многие писатели взяли на себя задачу спасения русского языка. Деревенские писатели ищут противоядия в диалектальных формах. Важным оружием борьбы с наступающим советским языком является сатира. Сатирики – В. Ерофеев, В. Войнович, А. Синявский, Юз Алешковский – стремятся взорвать советское слово-сентон, разоблачить лозунг-клише, сломать клетку, в которую заключена фраза. Не случайно эти писатели – и их произведения – изгнаны из официальной литературы: сатира – страшный враг тоталитарного языка».

Новый литературный журнал (Contemporary).

«А – Я». № 1.