Венди Холден – Гувернантка (страница 73)
— Велено сшить платья на любую погоду и случай, — продолжил свои жалобы Норман. — И придумать, как избежать главной опасности — ветра!
— Если ветер в голове, то тут уже ничего не поделаешь.
Норман пропустил ее ироничное замечание мимо ушей.
— А от ветра, если вам интересно, спасут только тяжелые подолы. Но ладно бы только ветер — это еще полбеды, если честно. Еще мне нельзя использовать материалы, которые привлекают тканеядных насекомых! И застежки, которые могут заржаветь из-за повышенной влажности!
— Тут уж никуда не денешься — работа у вас такая.
— Что ж, давайте тогда поговорим о том, от чего
Мэрион покачала головой.
— Мы решили отложить это дело до моего возвращения из Африки.
«Чтобы избежать лишней спешки и суеты», как выразился Джордж. Мэрион не могла взять в толк, что же тут сложного: ведь нужно было всего-навсего купить кольца и сообщить о помолвке близким, но спорить не стала.
Норман недоверчиво покосился на нее.
— Так не о вашей помолвке речь, дорогая моя. Я о Бетти и этом ее морячке-соблазнителе. Уж очень хочется сшить для нее свадебное платье.
Время шло. Знойное лето сменилось нарядной осенью. Дни укорачивались. Временами Мэрион подходила к окну классной комнаты и смотрела на автомобили, спешащие по улице Мэлл и освещавшие себе путь яркими фарами. До сих пор было сложно поверить, что свет, который еще совсем недавно боялись включать по всей Европе, больше не таил никакой опасности. Эта перемена казалась волшебной и удивительной. Впрочем, главным чудом ее жизни все же была встреча с Джорджем. Восхитительно снова чувствовать себя влюбленной и любимой.
— Кроуфи! Вот вы где! — окликнул ее дружелюбный голос королевы. — А я вас везде ищу!
Позади нее, за дверью, быстро мелькнул белый чулок лакея. Если королева и впрямь искала Мэрион, то явно не своими силами.
Королева, как всегда элегантная в шифоновом платье небесно-голубого цвета, присела на стул и ослепительно улыбнулась.
— Мы думали взять вас собой в Южную Африку, — беспечно сообщила она. — Но выяснилось, что у нас совсем мало места для прислуги, и мы решили, что лучше возьмем еще одного конюшего.
Мэрион заглянула в ее светлые глаза. Вот уже не в первый раз получалось так, что она рассчитывала на одно, а потом королева в самой что ни на есть очаровательной манере велит ей поступить в точности наоборот. За годы службы во дворце такое случалось не раз, и после подобных разговоров Мэрион всегда чувствовала обиду и унижение. Но теперь она ощутила неподдельное облегчение. Что ж, оно и к лучшему. Стало быть, она останется в Лондоне. Но это еще не все. Быть может, теперь подошел тот самый момент, когда нужно поставить точку.
— Маргарет очень рада, что Питер поедет с нами! Там ведь столько чудесных пляжей, по которым можно покататься верхом, а Питер — превосходный наездник! А вас, Кроуфи, верховая езда, кажется, никогда не прельщала? — спросила королева, и ее тонкие алые губы изогнулись в доброжелательной улыбке.
Мэрион опустила голову, устремив недоуменный взгляд в пол. Ей было совершенно очевидно, что Маргарет нарочно заговорила с королевой о верховой езде, чтобы Мэрион не взяли в поездку. Проницательная девочка знала, что Мэрион догадалась об истинной природе ее интереса к Питеру. И твердо решила, что не даст гувернантке испортить ей веселье.
Но разве же не такой возможности она так долго ждала? Лилибет гувернантка уже не нужна, да и Маргарет тоже. Так зачем она здесь? Вскинув голову, она выдавила из себя улыбку.
— Вам не кажется, мэм, что пришло время расстаться окончательно? — беззаботным тоном спросила она. — Маргарет быстро взрослеет. Сомневаюсь, что по возвращении из поездки ее будет легко заманить в классную комнату.
Стоило этим словам сорваться с губ, как она вдруг ощутила свободу и легкость. Кто бы знал, что это окажется так просто!
Но королева посмотрела на нее с неподдельным ужасом.
— О, Кроуфи! Это исключено! Само собой, Маргарет вернется к учебе! И думать забудьте об уходе! Мы без вас ни за что не справимся!
— Но я ни за что не останусь! — сказала она Джорджу, когда пересказывала ему события минувшего дня. — Это моя жизнь! И я сама решаю, что делать!
Он задумчиво играл ее волосами, а когда ласково скользнул пальцами по шее, по ее коже пробежала сладостная дрожь.
— Так-то оно так, но ведь она — королева, — шутливо заметил он. — Ты же не хочешь окончить свои дни в Тауэре?
Она перевернулась на живот и заглянула ему в глаза.
— Джордж! Можно подумать, ты мечтаешь, чтобы я с ними осталась! Неужели тебе не хочется, чтобы мы наконец зажили своей жизнью?
Он пробежал кончиком пальца по ее губам, а потом оставил на них поцелуй — долгий и страстный. Она тут же растворилась в море его ласк и томительного желания; ушла в него с головой, позабыв обо всем, что ее тревожило.
— Не волнуйся, — прошептал он, скользнув рукой ей под блузку. — Время у нас еще есть.
Глава пятьдесят девятая
Зима 1947 года стала, пожалуй, самой суровой на ее памяти. Все кругом замерзло и обледенело. Движение на дорогах парализовали снегопады и наледи. Магазинчики опустели, а поставка новых товаров в таких условиях шла крайне тяжело. Однажды ночью Мэрион проснулась и обнаружила у себя на лице кровь — оказалось, она порезалась уголком простыни, заледеневшим от ее же дыхания.
Газеты пестрели снимками овец, замерзших насмерть в полях — в том числе и неподалеку от Балморала. Некоторые статьи Мэрион высылала в Южную Африку в ответ на письма принцесс, приходившие с завидной регулярностью. Послания от Лилибет были полны сочувствия к страданиям британского народа.
О своих же собственных муках она не упоминала. Но из ее спальни исчез снимок бородатого юноши — видимо, Лилибет забрала его с собой. Из Англии принцесса отбывала в подавленных чувствах. Во всех газетах напечатали снимок, на котором она стояла у корабельного борта и с тоской смотрела назад, в сторону Англии. Все думали, будто она тоскует по родине.
А от писем Маргарет, напротив, так и веяло радостью. Она писала, что в Южной Африке чудесно, а Белый поезд великолепен. Но истинной причины своего восторга не упоминала. О Питере Таунсенде в ее письмах не было ни слова.
— Может, уйти прямо сейчас, пока они в отъезде? — однажды сказала Мэрион Джорджу.
Дело было воскресным утром в пансионе Эрлс-Корта. Чтобы проникнуть туда, требовалась особая изобретательность. Мэрион даже пришлось переодеться в один из костюмов Джорджа и прикинуться его коллегой, чтобы не вызвать подозрений вездесущей миссис Бэтстоун. Это было просто до умопомрачения весело — и вместе с тем эротично. Всякий раз, когда Мэрион сбрасывала пиджак, под которым ничего больше не было. Джордж рассыпался в комплиментах и говорил, что она безумно похожа на Марлен Дитрих.
— Как-то это не по-человечески — сбегать втихаря после стольких лет службы, — заметил Джордж.
— Думаешь? — с сомнением спросила она.
Недели сменяли друг друга, отнимая у нее драгоценное время. Уволиться, пока короля и его супруги нет в стране, — этот шаг казался ей очевидным и правильным. Ее донимало беспокойство. Давнее стремление не упускать ни единой из возможностей, какие только подбрасывает судьба, пробудилось в ней с новой силой. Когда-то в прошлом она была прогрессивной девушкой, живущей в мире, который по большей части можно было назвать старомодным. А теперь она и сама стала живым пережитком феодального прошлого в дивной новой Британии.
Ветер поствоенных перемен шквалами обрушивался на страну, сметая прежнее раболепие и пиетет; смел даже Уинстона Черчилля, чьи последователи так и не смогли добиться, чтобы ему «дали закончить работу». Он оставил пост премьер-министра, а вместо него на эту должность заступил Клемент Эттли, чье лейбористское правительство тут же занялось вопросами бесплатного здравоохранения, разбором трущоб и строительством на их месте настоящих удобных домов, а главное — созданием «государства благосостояния», готового прийти на помощь самым бедным членам общества. В этом мире гувернанткам уже не было места. А может, даже и королям.
— Лучше повременить, — твердо сказал Джордж. — Уходить надо с гордо поднятой головой, в медалях и при солидной пенсии!
— В медалях? — переспросила Мэрион и удивленно посмотрела на него.
О пенсии она и не задумывалась! В конце концов, она еще молода! Что она намеревалась сделать — так это вернуться к учительской работе.
— Да-да, пускай дадут тебе орден Британской империи, присвоят титул, все честь по чести. А еще за все твои заслуги пожалуют тебе дом!
Мэрион рассмеялась:
— Ну будет тебе дурака валять!
— Я просто о тебе волнуюсь, вот и все.
Королевское семейство возвратилось на родину. Уже очень скоро вид элегантного спортивного автомобиля Филиппа, припаркованного у бокового входа во дворец, сделался для всех привычным, а вечерами Мэрион, сидя в своей спальне, часто слышала шум в гостиной Лилибет, где принцессы и Филипп обыкновенно ужинали, а потом гонялись друг за дружкой по дворцовым коридорам.
Мэрион же на такие ужины не приглашали. Но проблема была не в том, что Филипп ее недолюбливал, — он, скорее, в упор ее не замечал, что было куда хуже. Для него она была обыкновенной прислугой, не представлявшей ровным счетом никакого интереса и не имевшей в его глазах ни капли значимости. Однако его мнение мало волновало саму Мэрион. Что ее действительно тревожило — так это то, что он внушит Лилибет такое же отношение.