Венди Холден – Гувернантка (страница 59)

Они вышли из комнаты, вежливо пожелав остальным спокойной ночи. Каблуки самодельных туфель Мэрион глухо стучали по каменному полу. Коридоры были пусты — они с Томми наконец остались наедине.

Она шла молча, дожидаясь, пока он сделает первый шаг. В темноте его почти не было видно. Только кончик сигареты светился во мраке где-то на уровне его губ. Мэрион натужно сглотнула.

Когда он коснулся ее локтя, она вздрогнула.

— Нам сюда, мисс Кроуфорд.

— Зовите меня Мэрион, — тихонько засмеявшись, попросила она. Кажется, вино все-таки ударило ей в голову.

Он повел ее дальше, рассуждая по пути о садоводстве.

— В минувшие выходные мы с Джоан собирали картошку — а у нас, надо сказать, в этом году прекрасный урожай. И меня поразило, насколько сильно генерал де Голль похож на картофелину! Разве что картофелина куда посговорчивее будет.

— Что-что? — переспросила Мэрион.

Она не могла взять в толк, зачем он заводит с ней эти пустые разговоры, и уж тем более — зачем упоминает о своей супруге, если еще недавно так откровенно пялился на ее собственную грудь и толкал ногой под столом. Ведь не приснилось же ей все это! Или все же почудилось? Неужели она снова неправильно все истолковала?

Он простился с ней у самого входа в ее башню. Она застыла, глядя, как он удаляется, с каждым шагом все больше растворяясь во мраке.

— Спокойной ночи, мисс Кроуфорд.

Глава сорок седьмая

Девочки довольно быстро привыкли к военному положению. Казалось, они без сожаления расстались с прежней сытой жизнью и даже радовались некоторым переменам, которые с ними случились.

У Лилибет появилась своя продовольственная книжка, и она приноровилась тщательно инспектировать все, что попадало на обеденный стол.

— А оно входит в число продуктов первой необходимости? — интересовалась она, кивнув на масло, присланное с виндзорских ферм. Или серьезно цитировала надпись, которую часто размещали на плакатах: — «Помните! В ход можно пустить всю свинью — за исключением разве что визга!»

Маргарет же куда больше занимали мысли о пятой колонне — о подлых иностранных агентах, притворявшихся монашками или женщинами с детьми.

— Точно вам говорю, там, под люлькой, наверняка пулемет спрятан! — заговорщически шептала она всякий раз, когда они проходили в виндзорском парке мимо женщин с колясками.

Временами Мэрион с девочками наталкивались на небольшие группки местных добровольческих сил обороны, патрулировавших местность и вооруженных всем, что только удалось найти: кухонными ножами, привязанными к черенкам метел, вилами, садовыми лопатами. А перед ними расхаживал немолодой старшина и кричал с сильным выговором кокни:

— Мы не отстреливать фрицев будем, а закалывать насмерть! Уж чего они на дух не переносят, так это холодного оружия. Просто терпеть его не могут! Так что, ежели их увидите, вонзайте им сталь прямо в горло! Или в грудь! Или в живот! А потом крутаните и дерните!

А заметив принцесс, старшина обыкновенно расправлял плечи и салютовал им.

— Вот это да! Ох и не поздоровится Гитлеру, если он до нас доберется! — злорадно заметила Маргарет как-то раз, когда они прошли мимо этого пестрого отряда, состоявшего из стариков и совсем еще юных парнишек.

— Маргарет! — одернула ее сестра. — Будь подобрее, в самом деле!

Знойные дни сменяли друг друга. Мэрион с принцессами много времени проводили в саду у замка. Они старательно взращивали здесь все, что только можно было, применяя те навыки садоводства, которые успели освоить в Роял-Лодж. А потом, выслушав за чаем новостные сводки, Лилибет переставляла на большой карте флажки, отслеживая продвижение войск. И сводки, увы, ничуть не радовали. Гитлер захватил Нидерланды и Бельгию и уже продвигался по Франции.

Однажды, когда девочки увлеченно играли в прятки, их вдруг отвлекли непривычные звуки: эхо взрывов и выстрелов, громкий шум самолетов.

— Кроуфи, что это такое? — спросили они.

Ответ пришел позже. Когда они слушали по радио передачу «Детский час», эфир прервал незнакомый мужской голос — твердый, выдержанный, но взволнованный.

— Что такое? — недовольно спросила Маргарет из дальнего угла детской, где она играла с игрушечным истребителем. — Куда делся ягненок Ларри?

— Тсс! — зашикала на нее Лилибет, которая сосредоточенно слушала новости, сдвинув брови.

— Что-то про лодки говорят, да? — спросила Маргарет. Она и сама теперь прислушалась и стала повторять за голосом: — Если в вашем распоряжении есть судно, на котором можно пересечь Ла-Манш, отправляйтесь к французскому берегу и помогите британским солдатам добраться домой. Но зачем? Почему? — Маргарет непонимающе посмотрела на Мэрион и старшую сестру.

Лилибет куда быстрее сообразила, что к чему. Кровь отхлынула у нее от лица.

— Потому что нацисты оттесняют наши войска.

У Мэрион ком встал в горле, а глаза защипало от слез. Она быстро заморгала, пряча их, и выдавила из себя ободряющую улыбку, чтобы успокоить Лилибет.

Но принцесса была белее мела.

— А это значит, — медленно проговорила она, — что Гитлер занял все побережье от Исландии до Испании. Кроуфи! — испуганно воскликнула она. На глаза ей навернулись слезы. — Какой ужас! Что же с нами теперь будет?

Маргарет вскочила на ноги. Она стояла теперь посреди комнаты в своем летнем платье, сдвинув брови, а в глазах ее полыхали молнии.

— Мы будем биться! Мы будем до последнего защищать демократию! — звонко объявила она. — И всякому чужаку, который только ступит на британскую землю, придется несладко! Мгновенная смерть, и никакой пощады! Мы будем отстреливать парашютистов и метать гранаты! — объявила она, а потом, немного помолчав, продолжила, копируя акцент старшины добровольческого отряда: — Мы не отстреливать фрицев будем, а закалывать насмерть! Уж чего они на дух не переносят, так это холодного оружия. Просто терпеть его не могут! А я, между прочим, теперь знаю, куда метить!

Испуг Лилибет улетучился, как и мертвенная бледность. Она улыбнулась сестре своей ослепительной улыбкой, и они прокричали хором:

— «Вонзайте им сталь прямо в горло! Или в грудь! Или в живот! А потом крутаните и дерните!»

Боевой запал Маргарет, казалось, разделяла вся страна, и особенно премьер-министр Черчилль, чью речь в палате общин, произнесенную в самом начале печальных событий в Дюнкерке, часто цитировали по радио: «Мы будем защищать наш остров любой ценой, мы будем биться на пляжах, на побережьях, в полях, на улицах и на холмах; мы никогда не сдадимся!»

— Никогда! — громогласно воскликнула Маргарет, взмахнув карандашом.

Она старательно срисовывала жука-расточителя[68], которого правительство разместило на плакатах, призывающих людей копить средства на военные нужды и не тратить их на лишние покупки. Зубы у него были хищные, физиономия — точь-в-точь как у Гитлера, а все брюшко пестрело свастиками.

И все же с каждым днем ощущение, что Великобритания воюет в одиночку, только крепло. Сильным ударом для страны стала капитуляция Франции, а Америка, несмотря на все старания королевы и наряды, пошитые Норманом, сохраняла уверенный нейтралитет. Продолжая мысль Черчилля, высказанную все в том же выступлении, было совсем не понятно, когда же Новый Свет, со всей его силой и мощью, придет на помощь Старому.

Глава сорок восьмая

Принцессы с нескрываемым изумлением уставились на круглую жестянку.

— Да это же коробка из-под печенья! — воскликнула Лилибет. — Папа вправду хочет, чтобы вы спрятали королевские регалии в ней? — спросила она, до того точно копируя манеру леди Брэкнелл, что Мэрион невольно улыбнулась.

Улыбка заиграла и на исхудавшем, проницательном лице сэра Оуэна Морхэда, библиотекаря Виндзорского замка и человека, которому получили исполнить некоторые из недавних королевских приказов.

— Видите ли, ваше королевское высочество, коробка идеально подходит по размеру, — пояснил он, пока дворецкий с жестянкой в руках спускался в подвал, специально вырытый в меловом фундаменте замка и сокрытый за парой двойных металлических дверей.

— А что, отличная мысль! — бойко одобрила Маргарет. — Гитлер и не подумает искать Рубин Черного Принца[69] в жестянке! — заметила она и на мгновение задумалась. — Если только он не любитель печенья…

Сама Маргарет печенье просто обожала, пускай и в последнее время была сильно в нем ограничена из-за перехода на карточную систему. Мэрион решила не мешать ее размышлениям о любимой выпечке фюрера. В конце концов, пускай она лучше думает об этом, а не усматривает в необходимости спрятать королевские драгоценности прямой намек на неизбежность вражеского вторжения. Справедливости ради, Гитлера в короне святого Эдуарда и представить было нельзя. Мэрион знала, что король скорее умрет, чем уступит ему эту реликвию. Он с супругой начал брать уроки стрельбы, на которые королева неизбежно являлась на высоких каблуках и с яркой помадой.

Гитлер, само собой, рассчитывал на совсем иное развитие событий. Он полагал, что Великобритания падет к его ногам и сдастся сразу же после капитуляции Франции, но действительность показала, что он сильно недооценил своего соперника. Черчилль продолжил выступать с пламенными речами и заявил, что теперь для Великобритании настал звездный час. Но его пылкие надежды вызывали раздражение у тех, кто считал, что война проиграна. Даже король с королевой не знали, что думать.