Венди Холден – Гувернантка (страница 46)
А усталый, печальный голос тем временем продолжал:
«Я нахожу невозможным и дальше нести тяжкое бремя ответственности без помощи и поддержки любимой женщины…»
Мэрион подумала об Уоллис, которая в эти минуты наверняка тоже сидит у приемника на вилле в Каннах и слушает это обращение. Худшие страхи той все же сбылись.
Эдуард тем временем заговорил о брате:
«Он обладает одним несравненным даром, которого я напрочь лишен и за который вы все так его любите, — он счастливый семьянин, нежно любящий свою супругу и детей…»
Спицы замерли в руках у няни. Она потянулась к карману за носовым платком.
«Что ж, да здравствует новый король! Я от всего сердца желаю ему и его славному народу — всем вам! — счастья и процветания. Боже, храни короля!»
Мэрион представилось, как одинокая фигурка покидает древнюю крепость и спешит сквозь туман в Портсмут, навстречу неясному будущему. Правление Эдуарда VIII продлилось в итоге меньше года — всего триста двадцать пять дней.
В комнате послышался скрип, потом шорох и тяжелый вздох. Аллах поднялась с кресла. Мэрион, тоже поднявшаяся с места, заметила, что глаза у няни блестят от слез. Две женщины — молодая и пожилая — заглянули друг другу в глаза.
— Боже, храни короля! — провозгласили они.
Назавтра, ближе к полудню, король предстал перед всем семейством в великолепной темно-синей форме, украшенной золотом. На ее фоне особенно бросалось в глаза его бледное, осунувшееся лицо.
— О, я знаю, знаю, это форма обмирала флота! — с гордостью поведала Маргарет.
— Не обмирала, а адмирала, — поправила ее Лилибет.
На мгновенье усталое лицо нового монарха озарила слабая улыбка. Он посмотрел на Мэрион и сообщил, что едет в Сент-Джеймсский дворец на встречу с Советом престолонаследия. А королева еще лежит в постели.
— А это значит, что когда ваш папа вернется к обеду, он будет уже полноправным королем Англии! — пояснила Мэрион принцессам, когда дверь за их отцом закрылась. — Не забудьте почтить его реверансом!
Маргарет изумленно уставилась на нее:
— Папу? Реверансом?
— Да-да, теперь их с мамой надо приветствовать только так. Непривычно, правда? Давайте немного потренируемся, пока его нет. А то еще упадете ненароком.
До самого обеда они старательно отрабатывали всевозможные книксены и поклоны. Маргарет двигалась особенно порывисто и театрально. То и дело раздавались вспышки хохота.
Когда король вернулся, в холле его встретили двумя безупречными реверансами. Он застыл, как вкопанный, и на лице его отразилось подлинное изумление.
— Что такое, папа? — спустя несколько мгновений спросила Лилибет, чтобы только нарушить тревожное молчание. — Мы неправильно кланяемся?
Георг VI покачал головой. Шея у него напряглась, и на ней отчетливо проступили вены — и явно не от привычного заикания. Судя по всему, и для него настал миг откровения. Теперь и он получил неопровержимые доказательства того, что невозможное свершилось. Он действительно стал королем Англии.
Отец посмотрел на дочек глазами, полными слез, теребя тощими пальцами адмиральскую фуражку, украшенную золотым плетением. А потом склонился к принцессам, притянул их к себе и крепко обнял.
Часть третья
Глава тридцать седьмая
— Кажется, мы знакомы, — обратилась к Мэрион юная девушка, остановив ее на Виктория-стрит.
Ее лицо тоже показалось Мэрион смутно знакомым. На девушке была меховая шубка, защищавшая ее от холодного февральского ветра. И тут Мэрион осенило.
— Дебо! — воскликнула она, узнав сестру Декки. Воспоминания о вечерах, проведенных на Ротерхит-стрит, полоснули ее, точно острым ножом. Ей вдруг стало так больно и горько, что перехватило дыхание. «Всё в прошлом», — заверила она себя и глубоко вздохнула. — Как… как твои дела?
Дебо закатила большие зеленые глаза.
— Сносно, если не учитывать всего того, что выпало на мою долю.
Подмышкой Мэрион зажала газету, на первой полосе которой темнел фотоснимок военных событий в Испании. Мадрид, осажденный правительством, пытался отбить атаку войск Франко. Сотни волонтеров со всего света погибли. К горлу Мэрион подкатил ком. Неужели в числе погибших и Эсмонд с Деккой? Вдруг Дебо имеет в виду именно это? Сама не своя от волнения, Мэрион спросила, живы ли они.
— Да, они уже давным-давно вернулись. Эсмонд там заболел дизентерией. Но сейчас уже поправился и работает в рекламной конторе.
Понадеявшись, что после этих событий Валентин и вовсе передумал ехать в Испанию, Мэрион с облегчением спросила:
— А что тогда у тебя стряслось?
В зеленых глазах полыхнуло негодование.
— Как, по-твоему, я выйду за герцога с моей-то семейкой?!
Мэрион спрятала улыбку. Она ведь совсем позабыла, что выгодное замужество — главная цель Дебо.
— Ты про Юнити слышала? Она в Германии, у фюрера! Они каждый день вместе обедают! Просто неразлейвода! — Дебо вскинула руку, скрестив указательный и средний пальцы, чтобы продемонстрировать, до чего же близки фюрер и ее сестра.
Улыбка на губах Мэрион тут же погасла:
— Какой ужас.
— И это еще не все! Моя сестра Диана влюбилась в Освальда Мосли!
— В того, кто возглавляет Британский союз фашистов?
— В него самого! Ради него она даже мужа бросила, а Мосли ушел от жены! Честно сказать, теперь у меня только и надежда, что на твоих господ.
— На моих господ?
— На короля с королевой.
Мэрион нахмурилась. Из всех признаний Дебо это потрясло ее сильнее всего. Как-никак, никто пока не возлагал на нового монарха с супругой особых надежд.
Драматичная история с отречением закончилась точно страшный взрыв, но, когда дымная завеса рассеялась, стало очевидно, какой серьезный урон нанесен монархии. Новый правитель не мог похвастаться особой популярностью. Скромность Георга VI и заикание, с которым он так и не смог пока справиться, порождали слухи о том, что человек он болезненный и безвольный. Злопыхатели поговаривали, что он не доживет и до майской коронации и уж тем более не вынесет бремени монархии. Но теперь у короля хотя бы будет поддержка в лице Дебо!
Мэрион улыбнулась своей собеседнице:
— Они будут очень признательны тебе за поддержку.
Дебо пожала плечами.
— Ну, это все потому, что они возродили балы дебютанток. Теперь уж меня точно заметит какой-нибудь славный пожилой герцог, и мы будем жить долго и счастливо в богатом поместье за городом! — заявила она и посмотрела на часы. — Ох, да я ведь к парикмахеру опаздываю! Кстати, от Валентина весточек не было?
«С какой стати ему мне писать? — чуть не вырвалось у Мэрион. — Мы ведь расстались почти год назад!» Но тут в памяти вспыхнули его темные, смеющиеся глаза, и в сердце снова вонзился незримый клинок. И все же она нашла в себе силы скрыть нахлынувшие чувства и решительно покачала головой.
— Он ведь в Испанию уехал. Ты слышала? — возбужденно проговорила Дебо.
Мэрион захлестнул ледяной ужас. Перед глазами встал снимок из газеты, которую она прижимала к себе. Разбомбленный Мадрид, плачущие вдовы, склонившиеся к телам погибших мужей…
— Во… воевать? — пролепетала она.
— Ну а зачем еще? Ладно, мне пора, — бросила Дебо и растворилась.
Мэрион медленно направилась к дворцу. Конечно, теперь Валентин живет своей жизнью, и его дела не должны ее касаться. Но несмотря на это, внутри в один миг все словно оборвалось и рухнуло, как рухнули сегодня утром тяжелые портьеры вместе с ламбрекеном и массивной латунной планкой у нее в комнате, чудом не задев ее саму.
Тогда-то она с удивлением обнаружила, что дворец ветшает и разрушается, чего, конечно, никак нельзя было сказать по парадным залам. А еще в нем было ужасно холодно — настолько, что она промерзала до костей. И огонь в камине ни капельки не согревал комнату. Ветер завывал в дымоходе, точно тысяча опечаленных призраков. Учитывая незавидное положение монархии и крах ее любви, трудно было не усмотреть в этом всем метафору.
Она вошла в дворцовые ворота, расправила плечи и кивнула полицейскому. Если с чувствами уже ничего не поделать, то монархии еще можно помочь. Как-никак, теперь это ее обязанность.
Вот только, поднимаясь по винтовой лестнице к себе в комнату, она никак не могла выбросить из головы Валентина. Ей отчетливо вспомнился лукавый взгляд его темных глаз. А когда она вошла в ванную, на нее тоже уставились черные глазки — не менее лукавые и шаловливые.
Это была… мышь! Она восседала на полотенце Мэрион и дерзко смотрела на вошедшую. Казалось, появление Мэрион ни капельки ее не испугало. Напротив, она явно считала себя хозяйкой этих покоев.
Мэрион пулей выскочила в коридор — скорее от неожиданности, чем от страха. Ее ванная комната была расположена по соседству с широким коридором, выстеленным линолеумом, который был во дворце почти повсюду. Она заметила в дальнем конце коридора какое-то движение и узнала дворцового почтальона — человека, чье существование неимоверно ее поразило, когда она только о нем узнала. Она не сразу привыкла к тому, что дворец, по сути, представлял собой большую деревню с коридорами-улочками. Несмотря на то что Мэрион не раз тут бывала до переезда, она и помыслить не могла, что он такой огромный. Ее короткие визиты не давали никакого представления об истинном положении дел.
Почтальон неспешно приблизился к ней, немелодично насвистывая себе под нос какой-то нестройный мотив.