Венди Холден – Гувернантка (страница 17)
— Особенно для республиканца, — заверила ее миссис Кроуфорд, — или для революционера, — добавила она, скривившись, и раскрыла утреннюю газету.
Мэрион бросила взгляд на заголовок. Еще одна петиция, предназначенная для парламента и принесенная в Лондон участниками очередного голодного марша, была конфискована полицией. Марш не обошелся без потасовок. Мэрион вспомнилось, как полицейские сами раззадоривали демонстрантов, провоцируя их на агрессию.
— Ты действительно думаешь, что будет революция?
— Не исключено. История знает похожие примеры.
В конце концов, миссис Кроуфорд была истинной шотландкой. А шотландцы совсем иначе смотрят на непоколебимость монархии. Взять хотя бы Карла I. Или несчастную Марию Стюарт.
Впрочем, в словах матушки был смысл. В последнее время монархи, утратившие связь с народом, не раз оказывались под ударом. А ведь русский царь приходился английскому королю двоюродным братом! Мэрион похолодела, вспомнив громкие крики, которые разносились по коридорам Роял-Лодж и так испугали ее в то утро. Крики маленьких девочек. Крики Лилибет.
Она посмотрела на матушку, округлив глаза от страха.
— Но что я могу?
Если революция и свершится, то неизбежно, ведь она, по словам Валентина, не что иное как историческая необходимость.
А вот матушка считала совсем иначе.
— Спаси малышку из этих дворцовых стен, — сказала миссис Кроуфорд. — Покажи ей, как живут обычные люди. Больше этого некому сделать. Всех заботит совсем другое. А ведь она — будущее королевской семьи!
У Мэрион было такое чувство, точно ее загнали в тупик.
— Но ведь мое место здесь! Я хочу работать на Грассмаркет! Хочу приносить пользу!
Матушка положила теплую ладонь на руку дочери и ласково сжала.
— Быть может, пора принести пользу чужому краю. И вовсе не так, как ты планировала.
Глава пятнадцатая
И снова поезд нес Мэрион к югу, по изумрудным полям и долинам, еще не окрашенным цветами осени. Чемодан на полке был набит новыми вещами. Не для нее самой — ее гардероб остался прежним, хотя матушка горячо пообещала сшить и прислать ей новые платья. Нет, в этот раз все ее деньги и силы были потрачены на наряды для шестилетней принцессы.
На то, чтобы прострочить на швейной машинке юбку из плотной шотландки и связать теплый красный жакет, у миссис Кроуфорд ушло несколько вечеров, но оно того стоило. Наконец-то у Лилибет появился костюм для игр и прогулок.
А у Мэрион — план. Она смотрела в окно поезда на сельские красоты, но едва замечала их. В голове множились мысли о новом расписании, об «обычных» приключениях и «нормальных» вещах.
Первыми в ее мысленном списке значилось знакомство с метро, и не важно, что скажет по этому поводу миссис Найт. Затем — поездки на автобусе. Еще она планировала показать принцессе кондитерские, магазины игрушек и все в таком духе, вот только не роскошные и дорогие, а самые обычные и дешевые. Пускай Маргарет и в самом деле единственный за три столетия отпрыск королевского рода, рожденный в Шотландии, зато ее сестра будет первой принцессой в истории, побывавшей в «Вулвортсе»[20].
А еще в списке значилась собака. Первой о ней заговорила матушка, и Мэрион согласилась с ней в том, что королевскому семейству со всеми их огромными домами и обширными территориями очень не хватает домашнего питомца — даже странно, что они до сих пор его не завели. К тому же старшая принцесса души не чаяла в животных. Каждый вечер она высматривала в окно знакомых упряжных лошадей, многим из которых придумала имена и за чьим здоровьем тщательно следила.
Выйдя на перрон на вокзале Кингс-Кросс, Мэрион не без радости смешалась с шумной толпой. Она уже успела соскучиться по Пикадилли, которая ранним утром заполнялась повозками с различной снедью, а потом — горожанами, спешащими на работу, а после — туристами и покупателями. И, сама того не сознавая, Мэрион успела сжиться с ритмом столицы, стала ее частью. А теперь ей еще предстояло довершить задуманное, сыграть свою роль в самом сердце империи.
Первым делом, вернувшись в дом номер 145 по Пикадилли, надо было вручить миссис Найт одежду для принцессы. Как и всегда, няня потребовала, чтобы Мэрион общалась с ней на пороге детской, пересекать который учительницам было строго-настрого запрещено.
На широком и мрачном лице Аллах не дрогнул ни один мускул, пока ее толстые пальцы разворачивали сверток. Мэрион посмотрела поверх ее головы в детскую с зелеными стенами, где Маргарет по своему обыкновению стояла в кроватке, схватившись за деревянные прутья, и смотрела на волнистых попугайчиков, сидевших в клетке у окна. Казалось, она полностью разделяет их чувства.
«Об этом тоже надо бы поговорить, — подумала Мэрион. — Хотя этот непростой разговор можно отложить и на другой день».
А вот Лилибет нигде не было видно. Видимо, ее пораньше уложили спать, точно куклу — недаром ведь миссис Найт одевала ее в кружева и бантики. Впрочем, скоро этому должен был наступить конец.
— Это еще что такое, мисс Кроуфорд? — спросила няня, вытащив из свертка юбку и жакет, в ее голосе слышалась скрытая угроза.
— Одежда для игр и прогулок, миссис Найт, — пояснила Мэрион.
Джемпер и юбка нарядно алели на фоне мрачной черноты няниного наряда, внушая надежду на добрый исход. Миссис Найт держала вещи брезгливо, будто боялась запачкаться. Мэрион вдруг стало очень обидно за матушкины труды, но, помня о том, что наряд — важная часть ее новой стратегии, она широко улыбнулась и беспечно добавила:
— Было бы здорово, если бы вы одевали Лилибет в эту одежду перед нашими уроками.
А чуть погодя, не сумев отыскать в доме герцогиню, Мэрион спустилась на первый этаж и постучала в дверь кабинета. К изумлению, ее встретил взрыв хохота. Она осторожно повернула ручку и просунула в комнату голову.
— Можно войти?
У камина уютно расположились и герцог, и его супруга. Вечернее солнце играло бликами на бриллиантовых кольцах герцогини и поблескивало на двойной жемчужной нити.
— А, Кроуфи, это вы! — поприветствовала она гувернантку так, словно та не предпринимала отчаянного путешествия через всю страну, чтобы изменить свое — да и королевское — будущее, а нагрянула в гости из соседнего дома.
— Да, мэм. Вот, вернулась из Шотландии.
Герцог держал граненый стакан с виски, а его супруга — почти опустошенный бокал с шампанским.
— Как поживает край родимый? — спросила герцогиня, шутливо копируя шотландский акцент.
— Неплохо, мэм.
«Интересно, как долго они уже пьют», — подумала Мэрион.
Глаза герцогини уже затуманились, а бокал опустел.
— «О Каледония, твой лик порою строг, порою дик!» — продекламировала она. — До чего же хочется перебраться в какой-нибудь далекий и уютный домик на берегу сияющей реки!
Дверь вновь распахнулась, и в кабинет вошел лакей с серебряным подносом, на котором стоял высокий бокал с шампанским. Он подал его герцогине, а пустой забрал.
— Благодарю, Фотерингей.
Наблюдая за лакеем, который с поклоном удалился, Мэрион напомнила себе, что вернулась сюда с безотлагательной миссией и что непременно должна познакомить этих людей с обыденной жизнью. Задача не из легких, но отступать некуда.
— Мэм! — позвала она.
Герцогиня отхлебнула большой глоток шампанского.
— Прекрасные икры, — загадочно заметила она.
— Икры? — недоуменно переспросила Мэрион.
— В давние времена у лакеев крепкие икры ценились превыше всего. В бытность моего дедушки, дворецким даже измеряли их обхват!
Нет, так дело не пойдет. Мэрион с надеждой посмотрела на герцога.
— Сэр…
— Как вам ф-ф-флаг? — неожиданно поинтересовался тот, кивнув на огромный потрепанный стяг, висящий в рамке на стене. — Он с «Коллингвуда»[21], на котором я когда-то служил. М-м-между прочим, Ютландское сражение я в-в-видел с его борта собственными глазами!
— У Берти в кабинете столько диковинок! — восторженно заметила его супруга. — Вы только поглядите на эти великолепные бивни!
Бивни висели над самой дверью, такие длинные, что, поставь их кто-нибудь вертикально, они оказались бы не ниже самой Мэрион. Размеры животного, которому они принадлежали, и вообразить было трудно.
— Это слоновьи бивни, мисс Кроуфорд. Его застрелил сам к-к-к-к…
— Кабака Буганды! — воскликнула герцогиня. — Африканский король, с которым мы познакомились в тысяча девятьсот двадцать четвертом году, когда ездили на сафари! Перед охотой пришлось аж в половину пятого утра встать! — поведала она, тряхнув темной головкой. — Но зато сколько там было свободы! О, старый добрый Нил!
— С-с-старый добрый Нил…
Мэрион глубоко вздохнула. Надо поскорее завершить начатое, а то еще, чего доброго, терпение совсем иссякнет, и ей придется сбежать в Шотландию.
— Кстати, о свободе, мэм. Хотела спросить у вас разрешения покатать принцессу Елизавету на метро.
Герцог с супругой изумленно уставились на нее.
— На метро?! — лицо у герцогини стало точь-в-точь как у леди Брэкнелл, узнавшей, что Джека нашли в саквояже[22]. Сразу было видно, что охотиться у берегов «старого доброго Нила» на пару с каким-то там кабакой — это для нее в порядке вещей, а вот спуститься в лондонскую подземку — странно и дико. Ее голубые глаза в ужасе округлились. — Но… зачем?!
— Думаю, ей полезно было бы увидеть… — начала Мэрион, готовая провозгласить свой манифест, но осеклась, обдумывая, что сказать дальше. Первой ее мыслью было завершить свою речь фразой «нормальный мир», но в этом герцогиня могла уловить намек, что сейчас Лилибет живет в мире «ненормальном». «Реальный мир» тоже не подходил — тогда получалось, что принцессы живут в «мире иллюзий». — …увидеть обыденный мир, — наконец закончила она.