Велислава Чернова – Печать водяного (страница 3)
Корнеев посмотрел на фляжку, лежавшую в подстаканнике, и убрал её обратно в бардачок. Василиса. Женщина, которая чувствовала, что он пьёт, за четыреста километров.
* * *
Посёлок Озёрное появился из тумана, как призрак — сначала проступили контуры водонапорной башни, потом крыши домов, потом — длинный покосившийся забор с надписью «Добро пожаловать в Озёрное. Жемчужина Тверской области».
Жемчужина была тусклой.
Корнеев ехал по главной улице — единственной асфальтированной — и считал: продуктовый магазин с выцветшей вывеской «Огонёк», администрация в двухэтажном здании из серого кирпича, почта, медпункт, дом культуры с заколоченными окнами. Людей не было видно — дождь загнал всех по домам, и посёлок выглядел вымершим.
За последним домом асфальт кончился. Дорога перешла в грунтовку, грунтовка — в колею, колея привела к берегу.
И Корнеев увидел озеро.
Оно было огромным. Не просто большим — огромным, как море, которому не хватило терпения дорасти до настоящих размеров. Противоположный берег терялся в тумане, и казалось, что воды нет конца — она просто переходила в небо, в ту же свинцовую серость, без линии горизонта, без границы. Мёртвые камыши стояли у берега неподвижно — высокие, жёлто-серые, как скелеты растений. Волн не было. Рябь не бежала по поверхности. Вода стояла как стекло — чёрное, непрозрачное, маслянистое.
Корнеев заглушил мотор и вышел из машины.
Холод ударил мгновенно — мокрый, пронизывающий, идущий не сверху, а от озера. Ветер нёс запах, который Корнеев не мог определить. Тина — да. Водоросли — да. Но было что-то ещё: сладковатое, тяжёлое, как запах в комнате, где долго лежал мертвец. Не гниение — скорее память о гниении. Призрак запаха.
Он стоял и смотрел на воду.
Вода смотрела в ответ.
Это было иррациональное ощущение — Корнеев понимал это. Вода не смотрит. Вода — H₂O, молекулы, агрегатное состояние, физика. Но после Чернотопья и Кологрива он научился доверять иррациональным ощущениям. Они спасали ему жизнь дважды.
И сейчас ощущение было ясным, как крик: за ним наблюдают. Из-под чёрной поверхности, из глубины восьмидесяти метров, из темноты, куда не проникает солнечный свет — что-то знало, что он стоит здесь. И ждало.
Телефон зазвонил снова. Местный номер.
— Следователь Корнеев? Это капитан Брагин, Озёрновский отдел полиции. Вас ждут в администрации. Вереницын уже здесь.
— Еду, — сказал Корнеев. Он сел в машину, развернулся и поехал обратно в посёлок.
Он не оглянулся на озеро.
Но чувствовал его спиной — тяжёлое, неподвижное, живое.
* * *
Администрация посёлка Озёрное располагалась в здании, которое строили при Брежневе и с тех пор не ремонтировали. Серый кирпич. Деревянные рамы с облупившейся краской. Линолеум, вздувшийся пузырями. Запах мокрой штукатурки и табачного дыма, впитавшегося в стены за полвека.
Капитан Брагин встретил его у входа — грузный мужчина лет пятидесяти, с усами, в форменной куртке, сидевшей криво. Рукопожатие было крепким, взгляд — усталым.
— Пять трупов, — сказал Брагин вместо приветствия. — За два месяца. У нас за десять лет столько не было.
— Познакомимся позже, — ответил Корнеев. — Где Вереницын?
— Наверху. Кабинет главы. Нервничает.
Они поднялись по лестнице. Коридор второго этажа был пуст — только свет мигающей люминесцентной лампы и плакат на стене: «Озёрное — посёлок возможностей!»
Возможностей утонуть, подумал Корнеев.
Олег Вереницын сидел за столом главы администрации так, как будто это был его стол. Широкие плечи, дорогой свитер под горло, часы, стоившие больше, чем вся администрация. Волосы — седые, коротко стриженные. Лицо — волевое, жёсткое, привыкшее к подчинению. Рядом стоял молодой человек в чёрном — коротко стриженный, невыразительное лицо, серые глаза, сканирующие Корнеева с порога. Помощник.
— Следователь Корнеев, — представился Корнеев, не подавая руки. — Прислан из Москвы.
Вереницын смерил его взглядом. Корнеев знал, что выглядит неважно: мятый плащ, круги под глазами, трёхдневная щетина. Не тот следователь, которого ожидает человек с часами за миллион.
— Олег Вереницын, — сказал девелопер. — Это мой помощник, Максим Щуров. Сядьте, пожалуйста.
Корнеев сел. Брагин привалился к стене у двери — присутствовать, но не мешать.
— Я буду прямым, — начал Вереницын. — Пятеро моих деловых партнёров погибли за два месяца. Все — утонули в этом чёртовом озере. Ни один из них не собирался купаться. Двое вообще не умели плавать. Местная полиция — без обид, капитан — ничего не нашла. Я звонил губернатору, губернатор звонил в Москву, и вот вы здесь. — Он наклонился вперёд. — Мне нужно нормальное расследование. Не мистическая чушь, которую мне рассказывают местные, а конкретика. Кто убивает моих людей.
Корнеев молчал, разглядывая Вереницына. Надменный — да. Привыкший командовать — безусловно. Но Корнеев видел ещё кое-что: пальцы, постукивающие по столу, были не просто нетерпеливыми. Они дрожали. Мелко, едва заметно — но дрожали.
— Расскажите о проекте, — сказал Корнеев.
— Зачем? Речь о убийствах, не о бизнесе.
— Все пятеро были вашими партнёрами. Все связаны с проектом. Начну с проекта.
Вереницын прищурился — оценивающе, как человек, привыкший решать, стоит ли собеседник его времени.
— Хорошо. Проект «Озёрное» — строительство оздоровительного курорта премиум-класса на берегу озера. Инвестиции — четыре миллиарда рублей. Партнёры — пять, теперь ноль — вложили по двести-триста миллионов каждый. Строительство должно было начаться в ноябре. Теперь всё остановлено, потому что мои партнёры лежат в морге.
— Что особенного в этом месте?
— Озёрная вода. Уникальный минеральный состав. Целебная глина на дне — аналогов нет. Анализы подтверждают: регенеративные свойства, лечение кожных заболеваний, суставов. — Вереницын достал из кармана и положил на стол небольшой стеклянный контейнер с серо-зелёной массой. — Вот. Попробуйте найти такое в другом месте в России.
Корнеев не дотронулся до контейнера.
— Кто погиб первым?
— Артур Кашин. Двадцать пятого августа. Вышел из гостевого дома вечером, чтобы покурить на берегу. Утром нашли в озере. Потом — Демидов, Рябов, Попович. Последний — Лисицын, неделю назад. — Вереницын помолчал. — У всех на горле — один и тот же узор. Чешуя. Как у рыбы.
— Вы видели его?
— На фотографиях. Хватило.
Корнеев повернулся к Брагину:
— Капитан. Есть версии?
Брагин отлепился от стены и вздохнул.
— Версии есть. Дерьмовые, но есть. Первая — серийный убийщик, имитирующий утопления. Проблема: нет следов насилия, нет следов борьбы, нет свидетелей, нет мотива. Вторая — несчастные случаи. Проблема: пять за два месяца, и все из одного проекта — статистически невозможно. Третья — суицидальный сговор. Проблема: бизнесмены с миллионными состояниями не кончают с собой группой в провинциальном озере.
— А четвёртая? — спросил Корнеев.
Брагин посмотрел на него долгим взглядом.
— Четвёртую версию я не могу включить в отчёт.
— Включите в разговор.
— Местные говорят — Водяной. — Брагин произнёс это без выражения, как медицинский диагноз. — Хозяин озера. Мол, потревожили дно — он забирает. Чушь, конечно. Но… — Он замолчал.
— Но? — Корнеев ждал.
— Но я вырос здесь, следователь. И мой дед говорил то же самое. И отец. И когда в семидесятых затапливали деревню для водохранилища — старики предупреждали: не трогайте дно. Там — его.
Вереницын ударил ладонью по столу.
— Вот! Вот именно это я имею в виду! Сказки! Бабушкины сказки вместо работы! — Он вскочил, навис над Корнеевым. — Я потерял пятерых партнёров. Четыре миллиарда висят на волоске. А полиция рассказывает мне про водяного!
Корнеев не пошевелился. Он смотрел на Вереницына снизу вверх — спокойно, без вызова, без страха. Два предыдущих дела научили его: когда кто-то кричит о «сказках» с такой яростью — значит, он уже начинает в них верить.
— Сядьте, Олег…
— Вереницын.
— Сядьте, Олег Вереницын. Я буду расследовать факты. Убийства, бизнес, мотивы, связи. — Корнеев помолчал. — Но я не буду закрывать глаза на то, что не укладывается в схему. Это моё условие.
Вереницын сел. Его помощник — Щуров — не шевельнулся за всё время разговора. Стоял у стены, как тень, и смотрел на Корнеева серыми, ничего не выражающими глазами.
— Хорошо, — процедил Вереницын. — Расследуйте. Только быстро. Мне нужен результат до конца месяца.