Велес Дубов – Затерянный в реальности (страница 9)

Один за другим к нему подходили остальные сотрудники и каждый раз история повторялась – оправдания, недоумение, попытки свалить ответственность на других. Максим чувствовал, как в груди разливается странная горечь. Эти люди были его друзьями, с кем он еще недавно пил пиво после работы, смеялся над начальством… А теперь он видел их профессиональное лицо – некомпетентное, безответственное и что самое страшное в них видел самого себя.

Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. В голове крутились цифры: если каждый сотрудник допускает ошибки в диапазоне 2-3%, то в масштабах компании, это миллионные убытки. Максим открыл чистый документ и начал набрасывать план:

Внедрение системы взаимопроверки между отделами…

Еженедельные мини-совещания по проблемным точкам…

Обучение сотрудников за счет компании…

Он специально избегал карательных мер – никаких увольнений, штрафов, или жалоб руководству. Только конструктивные решения, способные помочь компании и вместе с тем не навредить коллегам.

Внезапно за его спиной раздался голос Димки:

– Ну что, старшой, уже решил, кого первым под нож?

Максим медленно повернулся, встречая насмешливый взгляд товарища.

– Решил, что ножи нам не понадобятся, обойдемся таблетками, но работать будем по-другому. По-современному, – загадочно добавил Максим.

Димка склонился над экраном, его насмешливое выражение постепенно сменилось заинтересованностью.

Максим устало улыбнулся.

– У нас все сотрудники подключены к интернету?

– Даа, – протянул Димка не понимая к чему тот клонит.

Максим задумчиво сжал губы и лихорадочно забарабанил пальцами по столу.

– Отлично, тогда, если Смирнов одобрит, у тебя прибавится работенки, – ехидно произнес он, коварно сыграв бровями.

– Что ты задумал? – настороженно поинтересовался Димка.

– Потом, всё потом, дай вначале сам до конца разберусь, – и отвернувшись он вновь уткнулся в монитор.

Димка оперся руками о его плечи и стал раскачивать, не позволяя сосредоточится.

– Макс я серьезно, пока не расскажешь на обед не выпущу.

Максим подскочил как ужаленный, бросив быстрый взгляд на часы: 13.03.

– После одобрения Смирнова обязательно все расскажу, а сейчас извини у меня срочное дело.

Он быстрым движением отстранил Димку и помчался к выходу.

– А с нами – простыми пролетариями, больше не обедаешь? – иронично бросил ему вдогонку Димка.

– Завтра обязательно буду, – ответил из коридора Максим и скрылся на лестничной клетке.

Он вырвался из здания офиса с таким нетерпением, что едва не сбил коллегу возле подъезда. Его шаги по тротуару были быстрыми и нервными, а в груди колотилось странное, незнакомое чувство – смесь радостного ожидания и мучительного страха.

«А если она не придет?» – эта мысль вонзилась в сознание как заноза, с каждой минутой причиняя все больше боли. Он проклинал себя за вчерашнюю рассеянность – как можно было не взять номер? Какой идиотский, непростительный промах!

У входа в кафе он остановился, в нерешительности. Ладони стали влажными, в горле пересохло. Максим на мгновение зажмурился, словно собираясь с духом, затем резко толкнул дверь и вошел.

Быстро окинув взглядом все помещение, он увидел знакомый силуэт. Она сидела за их столом, спиной ко входу, но он узнал бы эти волосы среди тысяч других – мягкие, струящиеся, переливающиеся золотистыми бликами под лучами солнца. В груди что-то екнуло, и он почувствовал, как напряжение мгновенно уходит, сменяясь теплой волной облегчения.

Едва он подошел, Лика подняла глаза, и Максим увидел в них настоящее чудо – ее лицо озарилось такой искренней, сияющей радостью, что у него перехватило дыхание. Губы сами растянулись в ответной улыбке, такой широкой, что позавидовал бы даже чеширский кот.

– Ты пришел! – с радостным облегчением воскликнула она.

– Если потребовалось, я бы приполз даже на коленях, – выпалил Максим, опускаясь напротив. Его руки слегка дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть волнение.

Лика рассмеялась, наполнив пространство особой теплотой. Но затем ее лицо стало серьезным, а глаза потускнели.

– Я думала… – она закусила нижнюю губу, – что ты специально не взял мой номер. Чтобы не видеться больше.

Максим резко вскинул голову, глаза расширились от неожиданности.

– Боже, нет! – воскликнул он так громко, что привлек внимание некоторых посетителей.

– Я вчера был в таком потрясении, что просто… забыл обо всем на свете.

Он достал телефон и решительно взглянул на нее.

– Диктуй, пока ты опять не вынудила меня потерять голову.

Она мило улыбнулась и продиктовала номер. Максим тут же позвонил. Её телефон мгновенно завибрировал.

– А это мой, облегченно произнес Максим, – откладывая телефон в сторону, – надеюсь не занесёшь сразу в черный список.

Они оба улыбнулись и Максим почувствовал, как огромный груз упал с плеч – теперь она не исчезнет.

– Знаешь, – Лика склонилась вперед, и прядь волос упала ей на лицо, – я дала тебе пятнадцать минут, если бы ты не появился…

– Тогда мне повезло, что я с детства увлекаюсь бегом, – перебил он, и они оба рассмеялись.

Максим с жадным трепетом смотрел на нее, словно боясь спугнуть хрупкое очарование момента.

Ощущая восхищенность его взгляда, она непроизвольно сжала край сарафана и покрылась легким румянцем.

– Расскажи, почему тебя так интересует Гиперборея? – наконец, скинув колдовство ее очарования, спросил Максим.

Лика задумалась, её взгляд стал отстранённым, словно время перенесло в далекое прошлое.

– Мой отец учёный, – начала она. – Он изучал древние цивилизации и часто учувствовал в раскопках: Кольский полуостров, Карелия, даже Шпицберген. Когда я была маленькой он постоянно привозил мне маленькие трофеи, но для меня это были не просто безделушки, а осколки забытого мира.

Ее пальцы скользнули по экрану телефона, вызывая к жизни старые фотографии. Перед изумленным Максимом на снимках всплыли не просто камни, а немые свидетели иной эпохи: мегалитические блоки с поверхностями, отполированными до зеркального блеска, геометрическая точность которых бросала вызов всем известным историческим парадигмам. Странные символы, высеченные с математической точностью, образовывали узоры, напоминающие то ли письмена, то ли схемы неизвестных приборов.

– Видишь эти выступы? – ее идеальный маникюр указательного пальца указал на странные выемки в каменной плите. – Отец считал, что это элементы древней системы креплений, более совершенной, чем римские замки. А вот здесь… – фотография сменилась изображением полукруглой конструкции, вмурованной в скалу, – это часть чего-то большего. Возможно, энергетического комплекса, или навигационного устройства.

Максим ощущал, как реальность вокруг теряет привычные очертания. Каждая новая фотография разрушала устоявшиеся представления о древней истории. Особенно поразили снимки странных металлических вкраплений в граните – сплавы, анализ которых, по заверениям отца Лики, показывал аномальные свойства, не соответствующие ни одной известной технологической эпохе.

– В двенадцать лет я впервые поехала с ним, – продолжила Лика.

– Ступив на эти камни, я почувствовала… будто они помнят меня. Будто я возвращаюсь домой после долгого странствия.

Максим слушал, затаив дыхание, не в силах определить, что пленяло его сильнее – эти завораживающие истории, или сама Лика с ее трепетными жестами и глазами, меняющими цвет от серо-голубого до глубокого синего.

– Когда отца повысили, – ее пальцы нервно обвили чашку, словно ища опору, – все изменилось. Он словно растворился в своих новых обязанностях.

Глаза Лики потускнели, под тяжестью воспоминаний.

– Я практически перестала его видеть. Он возвращался, когда я уже спала, а уходил до моего пробуждения. Выходные у него были крайне редко. Мы стали чужими. А я… я осталась одна со своими вопросами, на которые он больше не мог ответить.

Незаметно её рассказ обернулся исповедью – о том, как девушка, лишенная настоящей дружбы, нашла утешение в древних тайнах.

– В школе, потом в институте – все мои отношения были… декоративными. Я улыбалась, поддерживала беседы, но всегда чувствовала эту стену, – она провела рукой по воздуху, очерчивая невидимый барьер между собой и миром.

– А вот книги отца, его записи… Они стали моими друзьями.

Максим видел, как начинает меняться ее лицо, когда она говорила о тех днях – в её глазах появился особый свет, возникающий у людей, нашедших свое призвание.

– Сначала это были научные работы, археологические отчеты, анализы артефактов. Но чем глубже я копала… – она сделала паузу, ее взгляд стал пронзительным, – тем больше понимала, что рациональных объяснений недостаточно. Тогда я обратилась к эзотерике.

Ее голос понизился до шепота, словно она боялась, что их подслушают.

– Отец собирал не только научные данные. В его архивах были рукописи о ритуалах, о том, как возможные представители Гиперборейской цивилизации совершали оккультные практики, общались с другими измерениями и еще много чего. Я тайком от него начала экспериментировать по этим практикам. Сначала все сводилось к простым медитациям, затем – попыткам расшифровать символы, используя измененные состояния сознания.