Велес Дубов – Заложники судьбы (страница 29)

– Не лучше ли отправиться в больницу? – осторожно поинтересовался Рауль.

– В такое время там никого нет, да и местный лазарет больше похож на библиотеку, – уклончиво ответил Мэрдок.

Однако Рауль сразу понял, что истинная причина кроется в нежелании показывать человека с огнестрельным ранением.

Они подошли к лодке. Рауль попытался разбудить «мистера суровость», но тот, не приходя в себя, начал бредить.

– Придется самим. Бери за ноги, – обратился Рауль к Мэрдоку, а сам взялся за плечи, стараясь не беспокоить рану.

Пока они несли его к повозке, «мистер суровость» продолжал бредить, произнося не связанные слова, поочередно переходя с французского на английский язык.

– Справишься с повозкой? – обратился Мэрдок к Раулю, когда дело было сделано. Тот утвердительно кивнул.

– Отлично, у дома вас будут ждать, врач тоже в пути.

– А ты?

– Дождусь подмогу и отправлюсь наводить порядок в пещере. Не забудь, – и он протянул сундучок Троя. – Уверен, графу будет интересно взглянуть на содержимое.

– Разумеется, – мрачно ответил Рауль и направил повозку в сторону дома.

Всю дорогу «мистер суровость» был в бреду и что-то невнятно бормотал, но из-за неясности слов невозможно было разобрать, что именно. Рауль с тревогой поглядывал на него, и страх потери единственного близкого человека все сильнее охватывал его.

Наконец вдали замаячили очертания их дома. Ещё издали Рауль заметил три мужских силуэта, ожидающих возле порога. Когда он поравнялся с ними и остановил повозку, один из незнакомцев без лишних церемоний сразу подошёл к нему.

– Мы поможем, – уверенно произнёс он, указывая на «мистера суровость».

Рауль бросился открывать дверь. Двое незнакомцев аккуратно извлекли «мистера суровость» и направились в дом.

– Второй этаж, комната справа, – живо произнёс Рауль им вдогонку.

Пока эти двое были заняты «мистером суровость», третий подошёл к Раулю.

– Когда это случилось? – спросил он.

По очкам и небольшому саквояжу в руках Рауль сделал вывод, что это и есть тот самый доктор, о котором упоминал Мэрдок.

«Да, ребята и впрямь быстро работают», – подумал Рауль, но вслух произнёс: «Примерно полтора часа назад».

– Скверно, – пробормотал доктор. – Молодой человек, будьте любезны вскипятить воды и принести чистые полотенца.

После этих слов он направился наверх, а Рауль бросился исполнять его просьбу. Тем временем лица, заносившие «мистера суровость», благополучно справились со своей задачей и спустились вниз.

– Мы закончили, – сказал один из них. – Доктор уже приступает и сделает все, что в его силах. Если вдруг понадобится наша помощь, он знает, как нас найти.

– Спасибо, – растерянно пробормотал Рауль. Они молча кивнули, вышли на улицу и, забрав повозку, скрылись в ночи. Проводив их, Рауль тут же поднялся наверх со всем необходимым.

В комнате доктор склонился над «мистером суровость» и внимательно рассматривал рану.

– Скверно, весьма скверно, но не критично, – деловито произнёс он.

Сердце Рауля учащенно забилось.

– Он будет жить?

Доктор поправил очки.

– Могу сказать одно: он не умрет, а всё остальное исключительно в его руках.

– Что вы имеете в виду? – испуганно спросил Рауль.

Доктор посмотрел на него и слегка улыбнулся.

– Успокойтесь, молодой человек, я лишь хотел сказать, что в понятие «Жить» каждый из нас вкладывает свой смысл.

У Рауля не было ни сил, ни желания втягиваться в философские диспуты, поэтому он решил ограничиться банальной благодарностью и протянул кошелек с весьма приличной суммой.

Доктор посмотрел на кошелек и брезгливо поморщился.

– В этом нет решительно никакой необходимости. Я всего лишь выполняю свой долг, и более того, господин граф уже оплатил все возможные издержки. А теперь, молодой человек, прошу Вас удалиться – не люблю, когда стоят над душой во время работы.

Рауль моментально покинул комнату, закрыв за собой дверь.

Прошло около часа, прежде чем доктор вновь предстал перед Раулем, который все это время беспокойно расхаживал по коридору.

– Все в порядке, – с легкой улыбкой произнес доктор, протягивая Раулю извлеченную пулю. – Хотя с таким богатым опытом, это для него не более чем царапина.

– Не совсем вас понимаю, – озадаченно ответил Рауль.

Доктор с удивлением посмотрел на него.

– Я думал, вы в курсе подвигов вашего товарища.

Рауль с удивлением уставился на доктора.

– Такого количества шрамов, причем на любой вкус, мне еще видеть не приходилось, а поверьте, я многое повидал.

Доктор еще раз взглянул на «мистера суровость». – Все должно быть хорошо, – обнадеживающе произнес он. – Завтра я навещу вас, чтобы проведать нашего больного, а сейчас очень бы хотел вернуться в свою кровать.

– Вы даже не представляете, как я признателен вам, позвольте хотя бы проводить.

Доктор решительно замахал руками. – Даже не думайте, ваше внимание для него сейчас более необходимо.

Он попрощался и вышел.

Проводив доктора, Рауль заглянул к «мистеру суровость» и, убедившись, что с тем все в порядке, уединился на своем балконе. Присев в кресло, он откинулся к спинке, а ноги закинул на небольшой табурет, принесенный специально для этой цели. Звездное небо, безразлично взирающее на него, помогло расслабиться и спокойно поразмыслить о произошедших событиях. Только сейчас, в уединении, когда самое худшее было позади, он смог честно признаться, насколько сильно испугался потерять «мистера суровость». Дело было даже не в том, что тот являлся для него самым близким человеком, а в зависимости, которую Рауль ощущал. Он отчетливо понял, что в первые моменты после выстрела его охватил не страх за «мистера суровость», а страх за себя, страх одиночества и необходимости самому принимать решения и распоряжаться своей судьбой.

Внезапно Рауль осознал, что все решения, за свою недолгую жизнь, он всегда согласовывал с «мистером суровость», или ждал от него конкретных наставлений. Это привело к тому, что его жизнь превратилась в черновик, который при необходимости он мог переписать на чисто, если «мистер суровость» обнаружит ошибки. С одной стороны, это делало жизнь более комфортной и безопасной, поскольку «мистер суровость», безусловно, обладал более богатым жизненным опытом и позволял своему юному другу пользоваться плодами этого опыта совершенно бесплатно, но с другой стороны, это погружало Рауля в тепличные условия и не позволяло выработаться жизненному иммунитету, который впоследствии должен был закалить характер, сформировать несгибаемую волю и научить преодолевать невзгоды.

«Сейчас самое время», – подумал Рауль. – Отныне все решения буду принимать исключительно сам и действовать как сочту нужным. Это моя жизнь, и проживу я ее по-своему, со всеми взлетами и падениями.

Неожиданно перед глазами всплыл образ Троя. «Вот кто не боится жить по своим правилам, рисковать, нести ответственность за неверные решения и двигаться в соответствии со своим внутренним компасом» – подумал Рауль.

Его охватила волна зависти, лицо стало чрезвычайно серьезным, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Я непременно тебя поймаю, чего бы мне это ни стоило, и все узнают кто такой Рауль де`Вердер, – холодно произнес он.

Чувство необъяснимой эйфории накрыло Рауля, а кожа покрылась мурашками, сообщая телу странные ощущения. Словно змея, он пытался избавиться от старой кожи, чего-то отжившего и мешающего родиться нечто новому, более могущественному и пока не подвластному его пониманию.

– Что со мной происходит? – с тревогой прошептал он. – Неужели я схожу с ума?

В памяти всплыл недавний разговор с графом и его теория об обособленности и о чем-то, что пока оставалось загадкой для Рауля.

– Нужно срочно поговорить с графом, – подытожил он. Затем, проверив состояние «мистера суровость» и убедившись, что тот мирно спит, Рауль вернулся в свою комнату и так же погрузился в глубокий сон.

Проснулся он поздним утром от настойчивого стука в дверь. Несмотря на долгий сон, чувствовал он себя отвратительно: тело было разбито, а лицо заплыло, как после бурной ночи. Превозмогая остатки сна, он спустился вниз и открыл дверь. На пороге стоял доктор, до отвращения свежий и бодрый.

– Как наш больной? – живо спросил он.

– Если честно, я только встал, но ночью никаких жалоб не было.

Не произнеся ни слова, доктор быстро поднялся наверх. Его поведение пробудило в Рауле чувство вины за свою безответственность и за то, что он оставил «мистера суровость» без присмотра на всю ночь.

Проследовав за доктором в комнату своего старшего товарища, Рауль застал его в полусидячем положении, что вызвало у доктора резкое недовольство и попытку вернуть того обратно.

– Голубчик, я ни в коей мере не сомневаюсь в ваших физических способностях, но сейчас давайте не будем мне перечить, – пытаясь уложить его обратно, бубнил старичок.

– Хватит ребячиться, – произнес Рауль твердым командным тоном.