Велес Дубов – Заложники судьбы (страница 27)

– Хочешь сказать, мои деньги исчезли из-за того, что ты нарушил приказ и не доставил их немедленно, как только они были переданы тебе?

– Это просто совпадение…

– Заткнись, свиной отброс! Я знал, что рано, или поздно этим закончится. Сначала пререкания, потом невыполнение указаний главы братства, а теперь предательство и крысятничество.

Олаф обернулся к присутствующим.

– Вот что бывает, когда вовремя не пресекать вседозволенность и желание ставить себя выше остальных. Не вы ли мне постоянно твердили о законах и правилах, и вот к чему это привело. Мало того, что он прикарманил наши деньги, так еще и убил своих товарищей, чтобы просто не делиться с ними.

По залу пронесся гул неодобрения.

Трой решительно выступил вперед.

– Я этого не делал! Вы все прекрасно знаете, что Олаф ненавидит меня и сейчас пытается использовать удобный момент, чтобы свести счеты.

Среди шума негодования раздался твердый, громкий голос: «Какие доказательства его вины?»

Олаф резко обернулся к говорящему.

– Доказательства? Какие еще тебе нужны доказательства, «Законник»? Он присвоил наши деньги, или тебе этого недостаточно? Все же очевидно, как божий день. Эта крыса спланировала все заранее и оттянула срок доставки, дабы успеть укокошить своих дружков, которые были честными членами братства и никогда бы не пошли на крысятничество.

– Во-первых, не наших денег, а твоих, не нужно давить на эмоции. А во-вторых, свод правил в свое время и внедрялся с целью избежать произвола и напрасных жертв от самосуда.

– Что ты хочешь сказать? – гневно прошипел Олаф.

– То, что пока нет оснований отправлять мальца на тот свет. Возможно, он действительно виновен и заслуживает быть скормленным акулам, но сейчас твое слово против его, и других доказательств нет.

Трой, воодушевившись неожиданной поддержкой, воспрял духом.

– Послушай Олаф, ты отлично знаешь, парни были моими лучшими друзьями и никакие деньги не заставили бы меня лишить их жизни. Если бы, к примеру, речь шла о Скали, то я бы первый усомнился в своей невиновности…

Олаф приблизился к нему вплотную, чтобы остальные не слышали.

– Ты действительно считаешь, что мне есть дело до твоих безмозглых друзей, или этих жалких денег? Все дело в тебе, ты как заноза в заднице, которую вытащить нельзя и сидеть с ней тяжко, но сегодня я положу этому конец.

Он обернулся к остальным.

– Итак, мнение «Законника» мне предельно ясно, однако, как ваш глава, стерпеть оскорбление, которое этот мерзавец нанес братству, я просто не имею права. Посему пусть судьба решит, кто из нас прав. С этими словами он подошел к стене и снял свою любимую саблю.

– Все на улицу, – громко объявил он. – Пусть все члены братства станут свидетелями торжества истинной справедливости над порочностью правил и законов.

Трой понимал, что его ожидает, и будь он игроком, то не поставил бы на себя и гроша. Никто и никогда не выходил победителем из поединка с Олафом.

На крыльце Олаф запрыгнул на перила и обратился к собравшимся:

– Друзья, мы с вами никогда не были образцами добродетели, но никто не сможет упрекнуть нас в отсутствии порядочности по отношению к нашим братьям. Скали – яркий тому пример. Однако, к сожалению, у нас есть и обратный пример, когда одна крыса ставит свои интересы выше интересов братства и забирает жизни наших лучших братьев, чтобы скрыть свое крысятничество. Наши узколобые правила не позволяют привлечь крысу к ответу, но могу ли я, как избранный вами глава, оставить подобное без ответа?

Со всех сторон послышалось громкое: «Нет!».

– Итак, я требую удовлетворения моих претензий и претензий братства, – произнес Олаф, спрыгивая на землю и подходя к Трою. Толпа моментально расступилась, образуя полукруг, в центре которого оказались Олаф и Трой. Последний обреченно извлек свой клинок и приготовился к поединку.

Антураж оппонентов поражал своей диспропорцией: на фоне Олафа Трой выглядел настоящим пигмеем, хотя его никак нельзя было назвать слабаком.

Олаф обрушился на свою жертву неистово и яростно. Только природная гибкость и легкость позволили Трою избежать участи превратиться в фарш уже на первых секундах. Вдобавок то оружие, которое он использовал, на фоне тесака Олафа, напоминало безобидную детскую игрушку, способную разломиться на двое при любом серьезном ударе. Осознавая подобную опасность, Трой даже не пытался защищаться от рубящих ударов, а виртуозно уклонялся. Зато боковые выпады он успешно блокировал и получал драгоценные мгновения для того чтобы перевести дух. Но даже подобные ухищрения не могли отвратить неизбежное, ибо доминирование Олафа было чересчур очевидным, по сути Трой лишь отбивался. Итог противостояния был предрешен, оставляя лишь вопрос через сколько все закончится.

Настал момент, когда Трой оказался полностью обессилен и не имел ни сил, ни воли сопротивляться. В очередной раз он поставил правый блок, а Олаф, ощутив его беспомощность, нанес ногой удар в грудь. Трой отскочил в первые ряды собравшихся зевак, но те тут же вытолкнули его обратно в центр круга. Воспользовавшись потерей его концентрации, Олаф выполнил обманный финт, качнув Троя в левую сторону, а сам нанес удар справа. Острие сабли прошло по касательной и рассекла нижнюю часть живота. Рубаха Троя мгновенно обагрилась кровью, однако он не чувствовал боли, а лишь чувство слабости, которое вкупе с одолевающей усталостью поставили на грань потери сознания.

– Ну вот и все, сучёнок, – тяжело дыша произнес Олаф и замахнулся для финального удара. У Троя не было сил увернуться или элементарно отскочить. Интуитивно он схватил свой клинок двумя руками и подобно штангисту вскинул его над головой навстречу удару. К его удивлению сталь, из которой было изготовлено оружие, оказалась крепче, чем он предполагал, и выдержала это испытание. Для Олафа это так же явилось неожиданностью, ввиду чего он на несколько мгновений ослабил хватку, словно, не веря своим глазам. Почувствовав, что давление на клинок практически отсутствует, Трой абсолютно механически, даже не осознавая в полной мере что он делает, освободил одну руку, продолжая сжимать свое оружие за эфес и не позволяя сабле Олафа опуститься ему на голову. Резко развернувшись спиной к противнику, он вытащил из-за пояса кинжал и вогнал его в пространство под рукой, сжимающую клинок. Очевидно для Олафа подобный маневр явился полной неожиданностью. Трой услышал, как за спиной раздался приглушенный хрип, и давление на клинок полностью иссякло, а сабля Олафа соскользнула в сторону.

Силы окончательно покинули Троя, и он беспомощно упал на колени, зажимая рукой рану. Ежесекундно он ждал последнего удара, который положит конец его мучениям, но которого все не следовало. Секунды казались невыносимой вечностью. Ситуация усугублялась тем, что он стоял спиной к Олафу и не мог видеть, что происходит. В глазах собравшихся он прочел глубокое потрясение, но даже предположить не решался, что именно это могло означать. Внезапно за спиной раздался звук падающего тела, и Трой наконец облегченно выдохнул.

– Что теперь? – пронеслось у него в голове.

Вся сцена напоминала развязку остросюжетного произведения, где никто из зрителей не мог даже предположить подобного финала.

Трой продолжал молча стоять на коленях, истекая кровью. Сил не было даже подняться. Из толпы медленно выделился один человек и неспешно подошёл к нему.

– Да уж никогда не думал, что придётся благодарить тебя, – произнёс он негромко, дабы не услышали остальные. – Кто бы мог подумать, что именно ты расчистишь мне путь к должности главы братства. Теперь не придётся пачкать руки и рисковать собственной шкурой.

– Какая же ты мразь, Скали Гройс, – едва выговорил Трой.

– Успокойся, тебе недолго меня терпеть, – ответил тот, подло оскалившись.

Он отстранился и обратился к собравшимся:

– Братья, сегодня чёрный день для нас. Олаф, наш великий предводитель, наставник и защитник, пал жертвой своего благородства и коварства этого человека, поправшего все нормы честного боя. Но не беспокойтесь, я не позволю свершиться несправедливости, Олаф будет отомщён.

С этими словами он извлёк свою саблю.

– Остановись Скали, тебе прекрасно известны наши правила: победивший Олафа занимает его место, посему малец наш предводитель, – произнёс «законник», выходя из толпы.

– О, ну конечно мне известны законы, именно поэтому я сейчас и устраню это недоразумение, и ты сможешь склониться перед новым главой братства, – ехидно рассмеявшись, ответил Скали.

«Законник» гневно сжал челюсть. Понятия благородства и чести были не в почете у пиратов, а прямого запрета вызывать на поединок едва живого оппонента в своде их законов не содержалось. «Законник» также прекрасно понимал, что после грандиозного подарка, который Скали сделал накануне, всё братство будет полностью на его стороне. Как бы ни был противен факт, что Скали абсолютно незаслуженно займёт пост главы братства, поделать с этим ничего нельзя.

– Это не честно! Он не может драться! – проревел Бобо своим зычным голосом. Добродушный и наивный великан, подобно высокой скале, гордо возвышался над ровной гладью остальной человеческой массы.

Скали гневно обернулся к нему:

– Заткнись, кретин! Тебя должно беспокоить лишь как сохранить свою тупую башку, в которой я уже давно мечтаю покопаться и посмотреть есть ли в ней хоть что-то.