Вазир ибн Акиф – Прах имени его (страница 15)
Ростовщик Магон цокнул языком – еще одна мерзкая привычка, от которой Баалатона бросало в дрожь.
– Ты, говорят, побывал в стране Медных Барабанов и привез оттуда какую-то диковинку. Уверен, золотой песок прихватить тоже не поскупился – так что я точно знаю: тебе нужно было лишь напомнить про долг. А остальное у тебя и так получится. Скажи мне, я прав? Так ведь?
Баалатон сглотнул – Эшмун, и что теперь делать?! Прохрипел:
– Так.
– Ну и славно. – Магон вновь цокнул языком, похлопал Баалатона по плечу. – День, помнишь? А мы с моим римским другом просто присмотрим за тобой.
И Магон ушел. Прежде чем последовать за ним, молчаливый римлянин, все это время почему-то смотревший в пол, взглянул на Баалатона – так пристально, будто они знакомы; взглянул, сверкнув глазом, над которым поверх шрама вилась черная татуировка – дракон.
Баалатон не находил слов. Сначала смотрел в одну точку, потом закрутил головой по сторонам. Остановил взгляд на Фиве. Та, опережая его вопрос, пожала плечами и сказала:
– Найди ее.
– Что?
– Ты все прекрасно понял, Баалатон. Найди ее, – повторила Фива. – Как будто у тебя еще остались варианты. А я пока попытаюсь понять, что за болезнь тебя поразила. Но, как уже говорила, чувствую, что это не по моей части. Вот почтенные матроны…
– Что ты имеешь в виду?
Фива не ответила.
Да уж, подумал Баалатон, верно Магон отметил про диковинку из страны Медных Барабанов – только не знал, что диковинок у него две. Первую забрал халдей, а вторая сбежала.
Баалатон вздохнул, вновь уселся на сундук.
– Фива, скажи мне, почему боги так несправедливы к нам?
– Справедливы. – Она загремела сосудами с мазями и отварами. – Они многое забирают, но многое дают взамен. Вопрос только, когда – и в каких деньгах.
Стоило Куллеону отойти от купеческого дома, как Магон проговорил, смотря куда-то в сторону:
– Проследи за ним, римлянин. Я честный человек, но у меня есть сомнения насчет его честности. Следуй за ним до завтрашнего дня, а там уж посмотрим, пригодятся ли нам твои варварские мускулы.
– Не командуй мной, старик. Говори не таким тоном.
Магон вскинул руку, продолжил идти. Не останавливаясь, снова потер палец о палец.
– О-хо! Как мы запели. Заметь, не я пришел на порог твоего дома наниматься. Не я попросил образованного человека взять на службу грязного варвара, пусть и с парой блестящих медалей на груди. – Магон бесцеремонно щелкнул пальцем по лику Горгоны. – Давай напомню тебе простое правило, которое у вас в Риме, видимо, ленятся объяснять детям. Кто платит – тот и прав. По крайней мере, в наших с тобой отношениях. Пока плачу я, делаешь, что скажу. Дальше – валяй.
Магон взмахнул руками.
– Я слишком уважаемый человек, римлянин, чтобы бегать за должниками. Тем более – следить за ними. А ты на этой земле – никто.
– Знал бы ты, – сухо процедил Куллеон, гремя доспехом, – кто я на своей земле…
– У себя можешь быть хоть богом.
– Воля богов священна, – отчеканил Куллеон.
– Чудесно. Полностью поддерживаю, – эту фразу Магон будто прожевал. – Повторяю. На своей земле – хоть бог-герой. Тут – никто. Даже меньше чем никто. Сделай дело – я ведь хорошо заплачу. А зачем еще оказываться в таком дурном положении, как ты, если не из-за денег? Так сделай дело, а потом выпей, найди себе хорошую девочку…
– Не все решают деньги, Магон.
– Слишком тянешь «а» в имени, – поправил он. Снова цокнул и потер палец о палец. – Все, дружок. Не моя беда, что у вас деньги, видимо, еще не изобрели.
Если бы не бремя долга, если бы не рвение отмыться от позора, если бы не заключенная с Грутслангом сделка, Куллеон прикончил бы ростовщика Магона на месте. Голыми руками или нет.
Оставалось надеяться, что седой халдей, о котором шептал Грутсланг, – видимо, нахмурился Куллеон, его все же придется отыскать, – окажется не таким заносчивым и сможет без слов понимать язык силы и холодного металла.
Кири думала, что ей станет дурно от яркого солнца, но голова раскалывалась только от звуков, от сотен сказанных тут и там слов, предельно понятных по оттенкам и смыслам. Легкие и нежные бытовые фразы – что, сколько, зачем купить, – и металлические ругательства, и обжигающие замечания в ее адрес. Кири чувствовала на себе взгляды – иначе быть не могло. Переодетая в местную тунику, все равно не выглядела местной, в ней видели брошенный товар.
А то, что плохо лежит, принято забирать.
Кири, каждое мгновение проверяя бусы из красных камушков, наконец вышла к порту. Здесь стало легче – не так шумно, свежо; обдувал, трепал волосы морской ветер. Кири посмотрела по сторонам: у гавани теснились небольшие торговые ларьки и многочисленные мастерские; пахло деревом – его обрубали, стругали, шлифовали. Кири сделалось так спокойно, что она даже не заметила, как кто-то коснулся ее плеча.
Когда надавили сильнее, она резко обернулась, отпрыгнув в сторону.
– Э-ге-гей, – поднял руки смуглый мужчина. Моряк? – Чего же так пугаешься?! Первый раз в городе? Не местная, да? А откуда? Никогда таких не видел…
Кири молчала, просто изучая его взглядом.
– Хотя бы понимаешь, что я говорю?
Вновь вспомнила, чему учил ее Грутсланг. Сказала, донося саму суть слова:
– Да.
– Ну и странный у тебя акцент! Откуда к нам все-таки? Из каких-то диких местечек?
Кири не успела даже подумать, что ответить, – ее крепко обхватили сзади.
– Да хватит с ней уже сюсюкаться, – прохрипел схвативший. – Сам знаешь – делу время…
– Ты вообще умеешь быть любопытным? – тут же скис моряк. – Или тебе интересно только мясо?
– Спасибо, что избавил от ответа, – фыркнул схвативший, попутно зажав рот Кири рукой.
– Прости, – обратился к ней моряк. – Милой беседы у нас не получится. Но мы и так догадываемся, кто ты и зачем здесь, – впрочем, как обычно. Просто не хотим переплачивать, ладно?
Стоявший сзади ослабил хватку, чтобы толкнуть Кири в нужную сторону. Она только этого и ждала. Тут же вырвалась и, размахивая руками, не давая морякам опомниться, побежала куда глаза глядят.
– Ну уж нет, дура! – рявкнул державший ее, кинувшись следом. Второй моряк поступил точно так же.
Кири не замечала, в кого врезается, кто посылает в спину проклятия, а кто пытается остановить, – казалось, город всеми силами стремится убить ее. Чудом не задела кучу ящиков, пронеслась через толпу купцов, только-только вернувшихся из плаванья и с важным видом рассказывающих новые байки толпе зевак. Показалось, оторвалась, но только сбавила скорость – тут же почувствовала, как ее схватили за запястье. Резко затормозив, она чуть не упала.
– Ну все, – прорычал моряк. – Теперь не уйдешь!
Он потянул ее на себя и тут же вскрикнул от боли – хватка ослабла, Кири выскочила, тяжело дыша. Повернулась, увидела мужчину с деревянной балкой в руках – ею он только что ударил моряка по голове. Второй – начавший безобидный разговор – попятился, недоуменно смотря на нового участника погони.
– Убирайтесь, – рявкнул мужчина, переложив балку в другую руку. – Я доходчиво объясняю?
– Да успокойся. – Моряк помог стонущему другу подняться. – Если ты настолько хочешь забрать ее себе, просто сказал бы. Мы бы уступили…
– Я говорю: убирайтесь, – сквозь зубы повторил мужчина, тут же повернувшись к Кири. – А ты иди за мной, если не наобещала этим двум… всякого.
Она не хотела идти и с этим незнакомцем, но старейшины – как же не хватало их советов сейчас! – всегда учили выбирать меньшее из зол.
Дошли до мастерской. В нос ударил уже знакомый запах дерева. Хозяин захлопнул дверь.
Кири осмотрелась: кругом валялись инструменты, доски, бруски; пол был усыпан крупными вьющимися стружками, угловатыми обрубками и мелкими, как песок, опилками; на сундуках стояли простые, без росписи, глиняные сосуды или валялись отрезы плотной ткани. В стране Медных Барабанов не делали ничего подобного, даже сосуды лепили иначе – грубо, подражая творениям бога, которые, по легендам, тот ваял в полном мраке, до того как сгорел, чтобы стать солнцем, – но Кири не удивилась, не замерла от восторга и неожиданности. Грутсланг рассказывал, как мастерят в отдаленных уголках мира самые разные диковинки, что не чета их острым копьям, безвкусным одеждам, скудным бусам.
– Не бойся, – внезапно заговорил мужчина, наконец убирая доску. – Я не собираюсь просить у тебя того же, что они. Да и староват уже…
– Спасибо, – коротко ответила она.
– Мне не важно, кто ты, но я знаю, откуда ты, – усмехнулся он. Кири насторожилась. Заметив это, мужчина добавил: – Говорю же, не бойся.
Он вернулся к инструментам, совсем не обращая внимания на гостью.
– Я видел тебя недавно – когда тот купец вел тебя в город. Я знаю, куда отплывают некоторые корабли и откуда возвращаются. Тот плыл из страны Медных Барабанов – значит, ты оттуда же. Поверь, мне нет дела до диковинных зверушек…
И вот, зазвенело в голове, опять ее назвали так. Кири сделала пару шагов назад, уперлась в большой сундук, чуть не повалив стоявший на нем глиняный кувшин с остатками воды. Мужчина обернулся и на этот раз откровенно рассмеялся. Подошел ближе.
– Говорю же, не бойся. Я просто закончу работу, а потом мы найдем того купца, и я продам тебя ему обратно. И все в выигрыше, отлично придумано? А что это у тебя тут? – Он потянулся к бусам. – Что за камушки? Драгоценные? Твои или купец подарил?